С Б Сорочан - Сугдея в темные века - страница 1

Страницы:
1  2  3 

Сорочан СБ.

СУГДЕЯ В "ТЕМНЫЕ ВЕКА"

Проблема положения Сугдеи в эпоху раннего средневеко­вья, безусловно, нуждается в особом и пространном, обещаю­щем исследовании, которое до сих пор отсутствует, тем более, что оно увязывается с непростой и неоднозначной оценкой взаимоотношения Византии и Хазарии в Таврике в VIIIX вв. Их статус выглядит весьма противоречивым, даже зага­дочным и трудно объяснимым без признания этих отношений кондоминатными с конца VII в. и до 40-х гг. IX в., когда в Тав­рике была создана первая византийская фема с центром в Хер­соне. До этого взаимоотношения Византии и Хазарии носили преимущественно мирный и дружественный характер. Каганат сохранял прочный, долговременный союз с Византией, а также заключил выгодный для обоих сторон договор о совместной борьбе против общего врага арабов и о разделе сфер влияния в Закавказье.

В подобной ситуации Таврике, а значит, и Сугдее, веро­ятно, гораздо проще было оставаться зоной двойного владения обоих держав. Именно мирный, выгодный альянс с хазарами позволил Византии получить доступ к торговым путям в Китай, минуя контролируемую арабами территорию Ирана, что неми­нуемо отразилось на активизации северочерноморской торгов­ли и посреднической роли византийских центров в Таврике. Сенсационными являются в этом плане результаты исследова­ний находок компактного скопления более полутысячи визан­тийских свинцовых печатей и заготовок к ним, которые были обнаружены начиная с 1977 г. в море, на глубине до двух мет­ров, в бухте Лимена-Кале и при срытии берегового обнажения пляжа, на месте, где в портовой слободе Сугдеи VII XI вв., вероятно, находилось аналогичное херсонскому здание визан­тийской таможни и помещение с архивом, в котором хранились моливдовулы представителей имперской администрации, в том числе византийских чиновников таможенной и финансовой службы [Sandrovskaja 1993, р.85-98; Шандровская 1995, с. 120­122; Степанова 1995, с. 13-14; Баранов 1994, с. 51-52; Баранов, Степанова 1997, с. 83-84]1. В частности, печати логофетов, коммеркиариев апофик и императорских коммеркий VII се­редины IX вв. свидетельствуют о прямых торговых связях, су­ществовавших в это время у города с территорией северного по­бережья Малой Азии (провинциями Онориады, Пафлагонии, Понта, Опсикия), а также с Полемонием и столицей империи. Следует особо отметить, что каждая пятая из прочтенных 50 печатей судакского архива принадлежала архонтам Херсона и имела на лицевой стороне крестообразную монограмму с ха­рактерной тетраграммой to so doulo. Е.В. Степанова датирует все экземпляры таких моливдулов, числом не менее 11, IX в., однако надо учесть, что после середины столетия печати хер­сонских архонтов исчезают, будучи заменены печатями страти-гов [Степанова 2001, с. 24; Степанова 2002, с. 231]. Обилие мо­ливдулов херсонских архонтов указывает, вероятно, не только на активизацию политических и экономических связей архон-тата с Сугдеей, но и на ее подконтрольный, зависимый статус от ромейских властей Херсона.

Только наличием режима кондоминиума можно объяс­нить, почему, согласно славянской и армянской версий Жития Стефана Сурожского, здесь разместился хазарский тумен во главе с военачальником тарханом при одновременном со­хранении византийских светских и церковных властей, причем случилось это не ранее конца 40-х гг. VIII в., учитывая между­народную политическую ситуацию, ожесточенные столкнове­ния 730-х гг. с арабами, отвлекавшие все силы хазар, а также последовательность повествования агиографа [ср.: Иванов 2002, с. 42-43; Баранов 1994 а, с. 14; Баранов, Степанова 1997, с. 83-87\. Именно этим хазарам можно приписать оборудование языческого святилища с очагами на ритуальной площадке, по­крытой слоем глиняной обмазки, известкового раствора и обне­сенной четырехугольной оградой [Майко 2001, с. 41—42]. Оно было устроено во второй половине VIII в. около XV куртины, но, примечательно, за пределами оборонительных стен города. Вряд ли присутствовавший здесь хазарский тумен насчитывал 10 тыс. воинов, поскольку вся армия Хазар-Тархана во время войны с арабами в 738 г., когда решалась судьба государства, насчитывала 40 тыс. человек [Тортика 2002, с. 250—251]. Но даже менее значительный военный отряд, если он имел место, численностью в 1-2 тыс. человек, на какие обычно разбивалась кочевая армия, указывает на зажиточность Сугдеи и ее округи, способных обеспечить военный лагерь хазар. Такой город был в состоянии "творити позор или конем уристание" для своих жи­телей и съезжавшегося окрестного люда, как об этом рассказы­вает пространное славянское Житие Стефана Сурожского, хотя В. Г. Васильевский, в целом доверявший источнику, видел в данном пассаже "слишком роскошный анахронизм", сотворен­ный буйным воображением далекого агиографа [Труды В.Г. Васильевского 1915, с. CCXXXXVII, 86. 25-26;гл. Щ.

Согласно другому, синаксарному греческому житию, напи­санному уроженцем города, знатоком местных преданий, в "славном городе Сущее" в правление патриарха Германа (715­730) уже был собственный предстоятель. После его кончины су-гдейские власти обратились в Константинополь за новым иере­ем, отчего сюда из столицы прибыл в "царском корабле" Стефан, первым получивший от патриарха Константинопольского здеш­ний епископский престол (ton archieratikon thronon) [ Труды В.Г. Васильевского 1915, с. 73—74, гл.2; с. 84, гл. 13; ср.: Гадло 1991, с. 100]2. Армянский синаксарный вариант жития подтверждает эти сведения и уточняет, что назначение Стефана "епископом митрополии Сугдеи" состоялось при париархе Германе и импе­раторе Феодосии (715-717) [Le synaxaire 1930, p. 867].3

Следовательно, в условиях системы византино-хазарского "двоевластия" наблюдалось постепенное, методичное упроче­ние как торгово-экономических связей, так и позиций ромей-ской Церкви в Таврике, которые пока не встречали противо­действия со стороны хазар, очевидно, долгое время и не по­мышлявших о превращении здешних земель в некую "Крым­скую Хазарию". О том же свидетельствует образование отдель­ной Готской епархии, случившееся, в свете последних уточне­ний, очевидно, никак не ранее второй половины конца VIII в. [Герцен, Могаричев 1991, с. 121; Герцен, Могаричев 1998, с. 116-118; Герцен, Могаричев 1999, с. 110-115]. Можно доба­вить, что рассказывая о происхождении Иоанна Исповедника, в будущем епископа Готфии, его агиограф называл местом ро­ждения святого "эмпорий называемый Партениты", располо-женый в VIII в. на "заморской земле Тавроскифов", но уточнял, что эта область страна (ten chora) подчинялась "готфской власти" (ton Gotthon telouses), а не хазарам [Житие Иоанна Готского 1912, с. 401]. Причем автор древнегрузинской обра­ботки Жития св. Андрея, написанного Епифанием, именовал Херсон "городом Готов", очевидно, полагаясь на более ранние данные [Хождение 1909, с. 271—272, 282]. Византийские исто­рики конца VIII — начала IX вв. тоже не относили центры Таврики к Хазарии [Сазанов 2002, с. 220-222\.

Нет оснований считать, как это делают А.И. Айбабин, Ю.М. Могаричев, К. Цукерман, что Сугдея была основана ха­зарами в конце VII в. и "несомненно, входила в область хазар­ских владений" [Айбабин 1999, с. 194; Могаричев 2001, с. 269, 270; Цукерман 2001, с. 333]. Во-первых, к этому времени здесь уже существовал достаточно развитый ранневизантийский тор-гово-ремесленый центр эмпорий, на что указывают археоло­гические находки VI первой половины VII вв., а во-вторых, хазарское общество было столь далеко от стадии урбанизации, что говорить об основании хазарами городов по меньшей мере странно. Предания самих сугдейцев тоже не связывали воз­никновение их города (to kas[t]ron tes sougddaias) с хазарами и относили его к 5720 году от сотворения мира (212 г.н.э.), если следовать тексту приписок 1296, 1345 и 1411 гг. на полях Су-гдейского синаксаря [Архимандрит Антонин, 1863, с. 61—63]. Ни в греческой, ни в армянской, ни в славянской редакции Жития св. Стефана Сурожского не сказано о том, что проповедь новоназначенного епископа велась среди "инородцев", "языч­ников хазар".

Вместе с тем, в Сугдее и ее пригороде жили не только гре­ки и не только христиане. Униальной является упомянутая выше находка рядом с оборонительной стеной каменного ка­пища башенного типа с круглым в плане, из крупных валунов алтарем, выложенным по радиусу пилеными блоками песча­ника, и с мощеной камнем дорожкой, подводившей с южной стороны. Севернее куртины XV, по склону от крепости распола­гался небольшой зольник, который содержал обломки как гон­чарной византийской керамики, амфор с зональным рифлени­ем, столовой посуды, так и лепные сосуды, горшки, в том числе аналогичные позднепеньковской керамике Поднепровья [Майко 1998, с. 130-13І]. В свете остатков этой культовой по­стройки становится понятно, почему прибывшему в Сугдею грекоязычному Стефану пришлось общаться с некоторыми из обращавшихся к нему через переводчиков, знавших два языка [Труды В.Г. Васильевского 1915, с. 85, гл. 15]. Видимо, именно так он мог "укреплять в вере верных и крестить неверных по всей этой языческой стране", которая, впрочем, судя по наход­кам христианских храмов VIII IX вв. в районе Судака, былане столь уж языческой [Le synaxaire 1930, p. 867; Гадло 1980, с. 137—140]. Кроме того, послушать епископа и поговорить с ним приходил некий любимый преподобным "князь Юрий (Геор­гий) тархан", который "по закону Божию правяще власть свою" [Труды В.Г Васильевского 1915, с. 95, гл. 30]. Если это и был тю­рок, то крещеный, причем не обязательно Стефаном, ибо в таком случае составитель Жития не преминул бы упомянуть это лестное для его героя обстоятельство [ср.: Баранов 1994 а, с. 28].

Армянский синаксарный вариант Жития относит проис­ходящее к правлению "Константина Коприна (Копронима), ко­торый правил с верой во Христа и с благочестием", и уточняет, что хазарский царь Вирхор, отец жены Константина, хазарской принцессы Ирины, "в это время...жил в Керчи", то есть Боспоре, который, учитывая свидетельства о наличии здесь византий­ского присутствия и церковных властей, являл собой, следова­тельно, такой же кондоминатный центр, что и Сугдея [подр. см.: Сорочан 2001, с. 75—81]. Хаган вызвал к себе "правителя Сугдеи, по имени Георгий, по фамилии Тархан", но тот опасал­ся идти, заявляя епископу Стефану: "Святой отче, царь зовет меня, и моя душа трепещет зачем он меня призывает", но святой успокоил его, объяснив, что "этот вызов к добру", что его зовут, чтобы женить, однако соединение его с этой женщи­ной "произойдет через три года и тогда же Георгий построит церковь во имя Святой Троицы" [Le synaxaire 1930, p. 872—873]. Следовательно, названный правитель несомненно христианин, который послушен воле Церкви, обладавшей в окраинных ви­зантийских владениях политической силой, не намного усту­павшей светской власти. Он повинуется хагану, но делает это с оглядкой на византийского епископа. Все это тоже свидетель­ствует в пользу отсутствия серьезных столкновений между ме­стными византийскими и хазарскими властями, действовав­шими в Крыму в режиме соглашения о взаимном владении.

Константинопольское правительство желало быть уве­ренным в лояльности подданных своих заморских владений и пристально следило за всем происходившим там. В разгар ико­ноборчества не внушавший поначалу доверия епископ Сугдеи был отозван в столицу, куда его доставили на корабле специ­ально посланные для этого императорские "воины-щитоносцы и исполнители судебных приговоров" (synaspistas ... kai sym-praktoras) [Труды В.Г. Васильевского 1915, с. 75, гл. 3]. Армян­ский синаксарный рассказ уточняет, что это случилось неза­долго до смерти Льва III в 740 г., когда Стефан, прибывший в столицу, вступил в конфликт с василевсом и попал в тюрьму, откуда был выпущен при Константине V благодаря заступни­честву жены последнего, Ирины [Le synaxaire 1930, p.871; Иванов 2002, с. 42]. В 749 г. он крестил сына Константина, бу­дущего Льва IV, и отплыл обратно в Сугдею на корабле царско­го флота, где застал появившегося к тому времени в городе Ге­оргия Тархана и сугдейцев, как и ромеи, переживших к тому времени некие "трудные времена", возможно, связанные с по­следствиями пандемии чумы 746-747 гг. [Le synaxaire 1930, р.871-872; Иванов 2002, с. 43; ср.: Сорочан 1998, с. 34Д. Таким образом, "много испытав и вынесши", Стефан со временем был вновь возвращен на прежнее место в прежнем сане, очевидно, сумев избавится от опалы [Труды В.Г. Васильевского 1915, с. 76, гл.4]. Уже сам этот факт заставляет заподозрить в Стефа­не не столь стойкого и ревностного почитателя икон, каким его иногда хотят представить исследователи [см.: Беляев 1994, с. 61; Сухоребров 2002, с. 76-77]. Очевидно, Сугдея была не большим "оплотом православия", чем Херсон, власти которого, духовные и светские, тоже не хотели идти наперекор воли Кон­стантинополя и множить ряды мучеников иконодулов.

Синаксарь из Минологии Василия II, составленной в кон­це X начале XI вв., добавляет к этому интересные детали, рассказывая о расправе над наиболее стойкими амнимоневта-ми в середине 60-х гг. VIII в. Один из них, стратиот, был от­правлен Константином Копронимом в Херсон. В этом оплоте иконоборцев, верных императорскому курсу, его едва не убили, и, чтобы спастись от расправы, он был вынужден бежать в со­седнюю Хазарию, после чего якобы был поставлен там еписко­пом4; Стефан же, якобы неколебимо исповедовавший ортодок­сальное православие, невзирая на это, был освобожден из тю­ремного заточения и выслан в Сугдею, где будучи епископом, принес много выгоды, пользы (pollous ophelesas), надо пони­мать не только в деле крещения язычников, укрепления вер­ных в вере, но и в посредничестве с хазарскими властями [Труды В.Г. Васильевского 1915, с. CCIX; Auzepy 2000, р.326]. Согласно синаксарному армянскому варианту Жития, он про­был епископом 35 лет и умер в 70-летнем возрасте 15 декабря [Le synaxaire 1930, p.874]. Это могло произойти, исходя из раз­ных сведений Жития, в период между 750-752 гг. и 765 г.5 Но в любом случае выходит, что под четырьмя заседаниями и опре­делением Символа веры в актах VII Вселенского синода 787 г., вернувшего иконопочитание, стояли подписи одного из его пре­емников, тоже Стефана, "недостойного епископа города Су-гдейского" (episkopos poleos sougdaon) [Darrouzes 1975, p.62-63; ср.: Труды В.Г. Васильевского 1915, с. СЬХІЩ.

Страницы:
1  2  3 


Похожие статьи

С Б Сорочан - Понятие «прибыль» и размеры торгово-ремесленных доходов в раннесредневековой византии

С Б Сорочан - Товарные склады в раннесредневековой византии

С Б Сорочан - Об исследованиях византийского претория ix в вцитаделихерсона

С Б Сорочан - Сугдея в темные века

С Б Сорочан - Экономические связи херсонеса со скифо-сарматским населением крыма в г в до к э-v в н э