Ю Ю Шамаева - Фрактальная семиотика языка эмоций лингвокогнитивное измерение - страница 1

Страницы:
1  2 

КОГНІТИВНА ЛІНГВІСТИКА

КОГНІТИВНА ЛІНГВІСТИКА

УДК 811.111:81'37:159.955

ФРАКТАЛЬНАЯ СЕМИОТИКА ЯЗЫКА ЭМОЦИЙ: ЛИНГВОКОГНИТИВНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ Ю.Ю. Шамаева, канд. филол. наук (Харьков)

Данная статья посвящена изучению особенностей фрактальности семиотики языка эмоций как системы вербально репрезентированных эмоциональных концептов и категорий. В результате рассмотрения коммуникации эмоциональных смыслов как естественной рекурсивной коллизии между их фрактальным становлением и линейным бытием познающих систем выделяются два основных типа концептов эмоций - операционально замкнутые и ситуативно-динамические - в зависимости от целей, объекта и результатов концептуализации эмоций как когнитивного процесса.

Ключевые слова: концепт, семиотика, фрактал, эмоция, язык эмоций.

Шамаєва Ю.Ю. Фрактальна семіотика мови емоцій: лінгвокогнітивний вимір. Стаття присвячена вивченню особливостей фрактальності семіотики мови емоцій як системи вербально репрезентованих емоційних концептів та категорій. В результаті розгляду комунікації емоційних смислів як природної рекурсивної колізії між їхнім фрактальним становленням та лінійним буттям систем, що пізнають, виділяються два основних типи концептів емоцій - операційно-замкнені та ситуативно-динамічні - у залежності від цілей, об' єкту та результатів концептуалізації емоцій як когнітивного процесу.

Ключові слова: емоція, концепт, мова емоцій, семіотика, фрактал.

Shamayeva Yu.Yu. Fractal semiotics of the language of emotions: a linguo-cognitive dimension. The

article focuses on researching the peculiarities of the fractal semiotics of the language of emotions as a system of verbally represented emotional concepts and categories. As a result of studying the communication of emotional senses as a natural recursive collision between their fractal evolution and the linear existence of perceiving systems there have been revealed two major types of emotional concepts - operationally closed loop and situationally dynamic ones - according to the aims, the object and the results of conceptualizing emotions as a cognitive process. Key words: concept, emotion, fractal, language of emotions, semiotics.

Целью данной статьи является выявление специфики фрактальности семиотики языка эмо­ций как системы оязыковленных концептов и ка­тегорий эмоций. Достижение данной цели предпо­лагает выполнение следующих задач: обоснова­ние статуса языка эмоций как семиодинамичес-кой системы с выявлением функциональных осо­бенностей её фракталов как способов рекурсив­ной организации вербальных знаков-репрезентан­тов концептов и категорий эмоций, формирующих этап эволюции семиозиса эмоций как экспериен-цера, так и потенциального реципиента коммуни­цируемой эмоции; в гносеологическом плане экс­плицировать обусловленное фрактальностью эмо­ционального семиозиса различение операциональ­но-замкнутых и ситуативно-динамичных эмоцио­нальных концептов как результатов познаватель­ного процесса концептуализации эмоций.

Объект исследования составляет язык эмо­ций как совокупность вербально объективирован­ных концептов эмоций (каждый из которых явля­ется амальгамированным эмоционально-чувствен­ным событийным (ЭЧСК) [25, с. 110], поскольку ментально репрезентирует "сеть взаимосвязанных

©  Ю.Ю. Шамаева, 2012мыслей, воспоминаний, чувств и экспрессивно-моторных когнитивно обусловленных реакций" [23, с. 44], фиксируя результаты импрессии, ретенции, актуализации и протенции [1, с. 31]), и образован­ных на их основе категорий. Предмет работы -психосемиотическое своеобразие языка эмоций как семиотического пространства, компоненты ко­торого ориентированы на обслуживание сферы ком­муникации эмоций, интерпретированных той или иной линговокультурой, обусловливающее целесо­образность его рассмотрения с точки зрения кон­цепции фрактала, а также обусловленные ним структурно-содержательные отличия ЭЧСК как его интегративных составляющих.

Важнейшая роль эмоций в поведении человека обусловила большое непреходящее внимание на­учного сообщества к центральной проблеме "эмо­ции и мозг", что достаточно ярко иллюстрируется тем, что за последние 5 лет опубликовано более 850 только обзоров и мета-анализов по этой про­блеме (по данным поисковой системы PubMed (http:// www.ncbi.nlm.nih.gov/entrez/query/ fcgi?db=PubMed)), а общее количество научных публикаций на эту тему превысило 6000. Эти циф­ры отражают как актуальность и многоас-пектность проблемы, лингвокогнитивному изуче­нию которой посвящена наша работа, так и широ­кий спектр существующих теоретико-методологи­ческих установок исследований и интерпретаций получаемых результатов. В настоящее время про­блема изучения эмоций - самого решающего пси­хологического фактора биологического и социоло-гизированного индивида [19; 28; 30], основы эмо­ционально-интеллектуального продуктивного [20], энергетически комфортного [2] существования человека, способов их концептуализации и оязы-ковления является междисциплинарным исследо­вательским мейнстрим-фокусом как ряда пара­дигм современной антропоцентрической лингвис­тики: когнитивно-дискурсивной, коммуникативной, эмотиологической, лингвокультурологической, пси­холингвистической и пр., так и других наук, в част­ности, физиологии, психологии, философии, социо­логии, культурологи, политологии, ведь "в начале было не Слово, в начале была Эмоция, поскольку в основе первичных и вторичных номинаций все­гда, с самого начала лежали эмоции человека, еще не Homo loquens, но уже Homo sentiens" [27, с. 10].

Своевременность нашего исследования также обусловлена его семиотической направленностью, поскольку " общая семиотическая теория единого информационного мира еще даже не начала созда­ваться" [22, с. 6], а представляющая сегодня в теории и практике коммуникации огромный ин­терес проблема кодирования как конвертирования одной сигнальной системы в другую с помощью внутреннего кода ("языка мысли") или внешнего кода (существующего в вербальной и невербаль­ной формах) так и не получила еще комплексное описание и последовательный анализ в современ­ной коммуникативистике [13].

Основным средством познания эмоций пред­ставляется язык как "полифункциональная знако­вая система, ... способная манифестировать лю­бой участок человеческого опыта" [10, с. 178], включая эмоции. Обладая импонентным свойством эмоциональной дейктики, когнитивная функциональ­но-семиотическая система репрезентации опытных знаний эмоций и об эмоциях посредством языка обеспечивает осуществление процессов, направ­ленных на получение и обработку, хранение и ис­пользование, организацию и накопление разномо-дальных структур знания, включая эмоциональные. При этом сам "язык принадлежит телесному и эмоциональному коду культуры, благодаря оли­цетворению включаясь в антропоморфную мета­фору, уподобляющую его человеку" [14, с. 251].

Понимая эмоции как "отражения в мозге субъекта его оценочных отношений к значимым для него объектам", с необходимостью включаю­щие в себя "психическое отражение объекта эмо­ций (когнитивный компонент) и психическое состо­яние субъекта-носителя эмоций" [7, с. 48-49], представляется, что в функционировании второго компонента ("психомосатического" по терминоло­гии Л.М. Веккера) важнейшую роль играет иерар­хическая система потребностей субъекта. В функ­ционировании когнитивного компонента столь жеважную роль играет оценка (appraisal) объекта эмоций как способствующего или препятствующе­го удовлетворению потребностей субъекта, жела­емого или избегаемого (appraisal - withdrawal), способствуя формированию когнитивной компе­тенции как "способности (членов) социума раз­личать ценностные понятия, лежащие в основе его бытия (базовые концепты/константы), а также способность свободно оперировать ими в процес­се коммуникации" [16, с. 65]. Все это находит свое воплощение в языке эмоций, связанном с действи­тельностью "открытой лимбической системы эмоциональных центров как межличностной ког-нитивно-лимбической регуляции" [5, с. 22] через знаковую соотнесенность, "не отражая её, а ото­бражая знаковым способом как семиотический инструмент, с помощью которого происходит кон­цептуализация мира (эмоций) человеком по свое­му подобию" [17, с. 6].

В культуре многих народов можно встретить идею самоподобия - повторяющуюся на разных уровнях смысловую или визуальную структуру некоторого образа (литературного, орнаментально­го, архитектурного, фольклорного с бесконечно повторяющимися элементами (например, "У попа была собака..."), текстового с наращениями ("Дом, который построил Джек") и.т.п. Недавно некото­рые аспекты этой идеи самоподобия получили точ­ное математическое выражение в понятии фрак­тала (от лат. fractus - дробленый), сегодня извест­ного не только математикам и программистам, но и картографам, профессиональным фотографам, музыкантам, лингвистам. Термин " фрактал" ис­пользовался еще геометрами ХІХ века, согласно которым самоподобие фракталов означает, что, взяв одну часть изображения фрактала, можно в ней обнаружить ту же самую структуру, что и в основном изображении, но официально в мета­язык науки термин был введен американским ма­тематиком Бенуа Мандельбротом в 1975 году, а после выхода в 1977 году его книги "Фракталь­ная геометрия природы" стал широко известен еще и в контексте теорий безмасштабных сетей и "тес­ного мира" в искусстве и литературе [8].

Сама природа семиотического феномена язы­ка эмоций как языка "генетических программ по­ведения, обладающих энергетическими свойства­ми - способностью воспроизведения, трансформа­ции, динамикой, интенсивностью, побуждающим влиянием" [2, с. 35] обусловливает целесообраз­ность его изучения в русле именно фрактальной парадигмы в семиотике, основоположником кото­рой является Ю.С. Степанов, в своей работе "Язык и метод" одним из первых обративший внимание на возможность осмысления семиотики и языка с точки зрения представлений концепции фрактала [21] и эволюционных рядов [21; 22]. Фрактал как первоструктура коммуникации (Я.И. Свирский, Ж. Делез, Ф. Варела) представляется эффективной схемой, которая позволяет очертить пока предва­рительный контур понимания динамической рекур­сии взаимосопряжения эмоциональной, когнитивной и языковой трансформации организма и среды в языке эмоций как системе концептов и катего­рий эмоций, репрезентированных вербальными зна­ками. Фрактал сложно локализовать единым, ло­гичным образом, и в этом его сходство с творени­ями природы [26], но с его помощью можно лучше понимать мир, формируя фрактальную перцепцию, фрактальную настройку на определенное считы­вание семиотически неоднородного мира эмоций, конденсирующего информацию и имеющего па­мять [15].

Эмоции и эмоциональные состояния как объект означивания складываются из нескольких основ­ных компонент: совокупное значение текущих по­требностей, соотношение необходимого и возмож­ного, мотивация при принятии поведенческого ре­шения и, в результате, строящаяся в мозгу чело­века эмоционально-информационная реактивная модель, содержащая семантическую информацию о проблемной среде, где решается задача удержа­ния регулируемых переменных - "первичных пси­хо-физиологических потребностей экспериенцера внутри области допустимых значений с добавле­нием вторичных потребностей, определяемых об­щественным способом существования и развиты­ми социальными отношениями лингвокультуры"

[26, с. 131]. Вследствие этого порождаемый экс-периенцером и/либо воспринимаемый адресатом язык эмоций (коммуникативные ситуации, поля вербализации) с присущей ему семиотикой сам становится фрагментом внешней среды, в которой сохраняется идентичность и адаптация языковой личности Homo sentiens.

В этой связи можно говорить об интерсубъект-ности эмоционального лингвокогнитивного воспри­ятия по аналогии с интерсубъектностью познания, ведь "наряду с высшими метакогнитивными ме­ханизмами "Я знаю, что ты знаешь, что я знаю..." существуют более примитивные/базовые виды взаимной настройки имитационного типа. Они мо­гут опираться на врожденные механизмы, часть из которых известна как фрактальная система "зер­кальных эмоционейронов" [4, с. 348]. Таким обра­зом, в контексте нашего исследования вербальный знак как репрезентант концепта или категории эмо­ции как "функциональной единицы лингвокультур-ного сознания, особым образом закодированной структуры репрезентации (эмоциональных) знаний в языке, имеющей определенное содержание и ис­пользующейся для кумуляции и трансмиссии (эмо­циональной) информации" [18, с. 44] оказывается показателем выживания индивида в виде постоян­но переопределяемой границы организма и среды, что и представляется одной из специфических черт фрактальной семиотики языка эмоций. Исходя из положення о том, что "знаковость сущности есть функция, аргументом которой является опыт" (цит. А.В. Кравченко по Е.И. Шейгал [29, с. 97]), знак-вербализатор эмоции порождается когницией по­знающего организма экспериенцера, становится частью внешней среды и начинает использовать­ся этим же организмом в "бесконечно закольцо­ванном процес се обмена" (термин Ю.С. Степа­нова), будучи показателем самовоспроизводства собственных границ.

Еще одна особенность языка эмоций с точки зрения его фрактальной семиотики предопределя­ется тем, что оязыковленные концепты и/или ка­тегории эмоций оказываются включенными как минимум в две семиотические системы: систему естественного языка и в систему психо-эмоцио-нального кода, в которой они приобретают особые смыслы, связанные с языковыми, но значительно отличающиеся от них. При этом "означаемое пер­вой системы зачастую становится означающим во второй" [6, с. 36]. Иначе говоря, эмоционально-когнитивная система экспериенцера работает од­новременно с разными стимулами, разными сис­темами отсчета, воздействующими параллельно и непрерывно.

По Луману окружающий мир приобретает вли­яние на систему в результате преобразования её аналоговых отношений в дигитально-знаковые (дискретно-вербализованные в нашем понимании). В этой связи возникает еще одна особенность фрактальности знаков языка эмоций как результа­тов преобразования аналоговых отношений в лин-гвокогнитивные, которые осуществляет система через свои внутренние операционально замкнутые структурные сопряжения с другими системами [31]. Если совмещать эти представления с обра­зами фрактальной машины и семиотических ря­дов, то коммуникация эмоций становится рекур­сивным связыванием состояния наблюдателя с вербальными знаками и концептами эмоций в еди­ное целое. При этом фракталы семиотики языка эмоций возникают в постоянных разрывах целост­ности операциональных замкнутостей на так на­зываемых микроуровнях экспериенцеров и адре­сатов, а эволюция как макропроцесс - в обязатель­ной коррекции этих разрывов. Так эксплицируется еще одно измерение своеобразия фрактальности семиотики языка эмоций - совмещение дискрет­ности на микроуровне с необратимыми эволюци­онными тенденциями, составляющими внутренний, самоорганизующийся процесс в сложной системе эмоции, когниции и языка.

Уникальность фрактальной семиотики языка эмоций также становиться яснее при обращении к концепции референции как способности организ­ма обозначить мир и себя знаками, необходимы­ми, но недостаточными компонентами которой яв­ляются процессы узнавания и понимания, происхо­дящие с субъектом-наблюдателем [24]. С этойточки зрения референция может быть как внеш­ней (ино-референция), так и внутренней (саморе­ференция) [12]. Ино-референция - это производ­ство знаков в процессе познания мира, считаемого наблюдателем/экспериенцером внешним. Саморе­ференция - это производство знаков в процессе познания мира, считаемого наблюдателем/экспе-риенцером внутренним, включая узнавание и по­нимание себя (собственной идентичности, струк­туры, статусности, аффектов). Интерпретируя про­цессы самовоспроизводства границ - себя и ми­ра - семиотически, можно прийти к выводу о том, что наблюдатель/экспериенцер судит о внешнем исключительно по дифференциации между само­референциями и инореференциями, связанными с изменениями и гармонизацией своего собствен­ного психо-эмоционального и физиологического со­стояния. Иными словами, языковая личность не­прерывно и рекурсивно функционирует семиотичес­ки, циклично именуя или символизируя внешнее и внутреннее.

Отсюда и возникает понимание знака языка эмо­ции как, с одной стороны, активатора внутреннего согласования состояния познающей системы, реализующей определенный тип отношений, а с дру­гой - как фиксатора определенного состояния струк­турно-содержательной сопряженности системы с другой системой. Следовательно, генетическая специфика фрактальности рассматриваемого вида знаков заключается не в их внешней либо внутрен­ней референции, а в их направленности на переопре­деление границ внешнего и внутреннего, рекурсив­но осуществляемое экспериенцером в актах рефе­ренции. Отсюда, фрактальный взгляд на семиозис эмоционального опыта и коммуникацию эмоций предполагает, что коммуникация эмоций как языко­вая репрезентация соответствующих ЭЧСК и об­разуемых на их основе категорий является есте­ственным рекурсивным процессом, своего рода се-миодинамической коллизией между фрактальным становлением эмоциональных смыслов и линейной онтологией лингвокогнитивных систем.

Репрезентация, вслед за Е.С. Кубряковой, трак­туется нами и как процесс представления мира в сознании, и как его результат - единица такого представления, стоящая вместо чего-то в реаль­ном/вымышленном мире и замещающая это не­что в процессах мышления. Это "указывает на знаковый или символический характер репре­зентации и связывает исследование репрезентации с семиотикой" [9, с. 57], заставляя предположить важность для данной единицы не только её содер­жания, но и способа её представления в психике индивида. В языке эмоций фрактальный подход к изучению рекурсивно организованных вербаль­ных знаков-репрезентантов концептов и категорий эмоций позволяет ясно увидеть в их свойствах ма­териальность и интерпретируемость, выводя на пе­редний план как понятие "интерпретанты" (третье­го члена семиотической диады "означаемое -означающее" по Ч. Пирсу), так и социального ин­терпретатора, т.е. человека, генерирующего новые эмоциональные знания/опыт.

С экспериенциальной точки зрения, познание с необходимостью предполагает членение мира на конкретные объекты, выделение разнообразных характеристик, свойств и закономерностей, а так­же определение границ самого себя с осознанием своего собственного места и своей роли как субъек­та и объекта познания в общем миропорядке. Кон­цепты и являются теми единицами знания, в кото­рых репрезентируются осмысленные результаты концептуализации как одного из познавательных процессов. При этом "языковые знаки участвуют в формировании концептов как структур знания, вы­зывая состояния нейронной активности - репрезен­тации взаимодействий с постоянно изменяющейся средой, с которой организм находится в постоян­ном структурном сцеплении" [11, с. 43], то есть фрак­тальный семиозис языка эмоций активно участву­ет в структурно-содержательной динамике экспе-риенцера как живой системы [32]. В этом контек­сте ЭЧСК являются "единицами концептуального содержания, выделяемые человеком в процессе познания с целью последующей их передачи в язы­ковой форме или дальнейшего накопления, что пред­полагает их определенный формат, а также струк­турную организацию в процессе хранения" [3, с. 24].

Концептуализация как фрактальный познава­тельный процесс преследует две основные цели, которые предопределяют два разных направления изучения её результатов и их разную ориентиро­ванность на особенности объекта исследования (эмоции, в нашем случае). Во-первых, это - накоп­ление знаний о мире, его объектах, событиях, ха­рактеристиках, а также о самом экспериенцере за счет выявления новых концептуальных черт как дополнительных единиц знания. Во-вторых, это -выделение единиц нового/известного знания по­средством языка для их дальнейшей коммуника­ции адресату в процессе вербального общения. В первом случае в фокусе исследования оказыва­ется совокупность разноуровневых языковых еди­ниц, передающих сходное концептуальное содер­жание эмоций либо репрезентирующих разные ха­рактеристики одного и того же ЭЧСК как элемен­та концептуальной системы экспериенцера как со­циума, углубляя общие знания о мире в памяти каждого конкретного индивида. Во втором случае объектом исследования являются отдельные язы­ковые знаки/единицы, репрезентирующие тот или иной ЭЧСК в конкретном измерении его содержа­ния как определенный эмоциональный смысл (еди­ница индивидуального знания). Это обусловливает разную природу ЭЧСК, их разные структуру и со­держание, что непосредственно связано с их кол­лективным либо индивидуальным статусом, то есть с фрактальностью их внешней либо внутрен­ней референцией.

Рассуждая таким образом, представляется, что концептуализация эмоций как познавательный процесс, осуществляемый средствами фракталь­ной семиотики языка эмоций в зависимости от его целей, объекта и результатов может в гносеологи­ческом плане пониматься в статике и динамике [3; 9; 11; 17]. Статический аспект концептуализа­ции эмоций в смысле стабильности самих концеп­тов эмоций подразумевает выявление знаков-еди­ниц знания как базовых элементов концептуальной системы во всей полноте их содержания, форми­руемого под влиянием многих факторов, включая исторический, социальный, образовательный, национальный и т.д. По сути, концепты такого рода, которые мы называем операционально-замкнуты­ми (подобно "тематическим концептам" в терми­нологии Н.Н. Болдырева) являются результатом количественной и качественной аккумуляции зна­ний и опыта эмоций в процессе множества концеп-туализаций эмоций - всей эмоционально-когнитив­ной деятельности человека как социума. Именно относительно таких единиц допустимо говорить о различных уровнях/слоях концептуального со­держания как различном объеме знания [3; 13; 22; 32]. Операционально-замкнутые ЭЧСК служат ос­новой формирования категорий как концептуаль­ных объединений объектов, предполагая фракталь­ное разнообразие семиотической репрезентации. При этом не совсем корректно делать выводы о лингвокогнитивных механизмах их формирова­ния [3; 11; 24], потому что их содержание эволю­ционирует во времени в результате интерпретиру­ющей деятельности Homo sentiens, а термин "ме­ханизм" преимущественно характеризует процес­сы репрезентации концептуального содержания и образования/коммуницирования конкретных эмо­ций либо эмоциональных смыслов. В то же время композиционность представляется важной для вы­явления структурно-содержательной специфики таких концептов, их межконцептуальньгх и дерива­ционных отношений.

Динамический аспект концептуализации эмоций в смысле концептуальной интеракции коммуникан­тов связан с выделением и репрезентацией объек­тов, стимулов, событий и их специфических свойств как единиц эмоционального знания непос­редственно в процессе общения с целью передачи знания/эмоций, обмена (эмоциональной) информа­цией или ориентации в мире [4; 7]. В этом случае результатом когниции становятся ЭЧСК как геш-тальтные "единицы оперативной онтологии мира, конкретные (эмоциональные) смыслы, которые формируются и передаются в процессе общения" [3, с. 27], в свете фрактальной семиотики опреде­ляемые нами как ситуативно-динамичные (подоб­но "операционным концептам" в терминологии Н. Н. Болдырева). Такие концепты являются ре­зультатом действия разнообразных когнитивных (профилирование, (ре)перспективизация, сравнение, концептуальная метафора и метонимия и др.) и языковых (номинация, словообразование, языко­вая метафора и метонимия, синтаксические струк­туры и т.д.) механизмов обработки полученной или уже имеющейся эмоциональной информации. Со­ответственно, поскольку такие концепты переда­ют различные способы конфигурирования накоп­ленного опыта и оперирования этими когнитивны­ми схемами, исследование этих концептов пред­ставляется целесообразным направить на выявле­ние как их содержания, так и соответствующих когнитивных схем. При этом в современных рабо­тах психологов [4; 8; 23] динамичность понимает­ся как способность и к образованию категорий, и к бесконечным репрезентациям.

Таким образом, специфика фрактальности се­миотики языка эмоций как системы оязыковлен-ных концептов и категорий эмоций заключается в процессуальной природе вербальных знаков эмо­ций, которые предстают, с одной стороны, как сво­еобразные фильтры биологической системы экс-периенцера, а с другой - как результат распозна­вания организмом себя и внешнего окружения. С этой точки зрения результаты эмоционального семиозиса неотделимы от языковой личности как точки референции границ внешнего и внутреннего, при этом структура самореференций и инореферен-ций может быть описана через базовые категории фрактальной концепции - обратную связь и масш­табный переход. Отсюда - обусловленное фрак-тальностью семиотики языка эмоций различение операционально-замкнутых (единиц знания мира) и ситуативно-динамичных (единиц знания о мире) ЭЧСК как результатов познавательного процесса концептуализации эмоций. При этом концепты пер­вого типа являются скорее теоретико-гносеологи­ческими конструктами эмоционального сознания, полученными в результате вторичного осмысле­ния опытного знания эмоций, и требующими в силу этого реконструкции их содержания. Другие -ситуативно-динамичные - представляются онто­логически ориентированными, первичными едини­цами концептуальной системы эмоций, принадле­жащими обыденному сознанию, которые всегда контекстуально-ситуативно обусловлены и по этой причине могут изучаться как отдельные рекурсив­ные смыслы. Вышеизложенное обусловливает важ­ность разработки адекватного теоретико-методо­логического инструментария выбора и исследова­ния сущности единиц анализа ЭЧСК, объективи­рованных средствами языка, как объекта фракталь­но-семиотического лингвокогнитивного исследова­ния, что и составляет перспективу нашей даль­нейшей работы.

Страницы:
1  2 


Похожие статьи

Ю Ю Шамаева - Фрактальная семиотика языка эмоций лингвокогнитивное измерение

Ю Ю Шамаева - Концептуальная основа языка эмоций как знанияматричного формата

Ю Ю Шамаева - Синестезия и метафоракак лингвокогнитивная экология концептов эмоций