А С Ефремов, В С Курило, И Ю Бровченко - История луганского края учебное пособие - страница 12

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45 

При этом характерной особенностью подавляющего боль­шинства населенных пунктов, возникших в начале XVIII в., было то, что их население по преимуществу состояло из беглых, уве­личение притока которых было следствием глубоких социально-экономических изменений внутри украинского и русского обще­ства. Так, в ходе проводимого князем Ю. В. Долгоруким в 1707 г. «сыска» в Обливенском городке обнаружено 200 беглых, в Бе-ловодске и Явсуге все казаки были признаны «новопришлыми», в Новоайдаре таковых оказалось 150 человек. Ситуация в дру­гих городках неизвестна, поскольку в Шульгин-городке князь был убит. Некоторая часть «новопришлого» населения по этническо­му происхождению являлась украинцами. Князь Долгорукий встретил здесь десятки украинцев, особенно в основанных не «по указу», т.е. в 1700-1707 гг., поселениях. Вследствие притока бег­лых в «новопостроенных» городках сформировался неоднород­ный как в этническом, так и в социальном отношении состав на­селения. В начале XVIII в. одна из особенностей социальных от­ношений на Дону состояла в том, что приходившие в казачьи го­родки беглые пополняли ряды голытьбы бесправных казаков, стоящих вне Круга, не являющейся полноправными членами общества, но стремящейся быть таковыми. Необходимость раз­мещения вновь прибывших вынуждала казаков расширять свои территориальные владения, вследствие чего возрастала возмож­ность конфликтов с населением смежных земель.

Так, на рубеже XVII—XVIII вв. в Подонцовье разгорелись спо­ры между донским казачеством и населением Изюмского слобод­ского казачьего полка по поводу земельных массивов в долинах рек Бахмут, Жеребец и Красная. Украинские переселенцы, направ­лявшиеся на реки Айдар, Деркул, Евсуг и Калитву, остановились на Изюмской Луке, на Торских озерах, реках Береке и Осколе, встре­тив противодействие со стороны татар и казаков. Возникший при этом спор имел не столько территориальную, сколько политичес­кую подоплеку: Донская Земля к началу XVIII в. посредством раз­вития экономических и политических связей постепенно интегри­ровалась в Российскую империю, превращаясь во внутреннюю область. В связи с этим Москва считала нужным окружить Земли Войска Донского землями, подконтрольными государству. Исклю­чение составляли территориальные массивы Северскодонеччины, еще не заселенные по причине татарской опасности.

Влияние царского правительства на ход событий на Дону и в Подонцовье усилилось в связи с конфликтом из-за террито­риальных массивов, расположенных по рекам Бахмут, Крас­ная и Жеребец, возникшим между населением северо-запад­ной окраины Донской Земли и Изюмским слободским пол­ком. Причиной конфронтации и последовавшего обращения противных сторон к Москве за её прекращением стали Бах­мутские солепромыслы. В этот район устремились переселен­цы с Дона и Слобожанщины, и, начиная с 1703 г., начались вза­имные оскорбления, грабежи и убийства. К тому же проблем­ная ситуация накалялась в связи с тем, что с опустением г. Тор создавалась угроза нападения татар. Несмотря на то, что кон­фликты провоцировались главным образом изюмскими пол­ковниками, правительство Московского государства изначаль­но приняло сторону украинских переселенцев, что вполне со­ответствовало его политике в отношении донцев.

В качестве основных аргументов в доказательство своего права на владение спорной территорией конфликтующие сторо­ны приводили факты, подтверждающие первоочередность заня­тия ими указанных земель. Поскольку ни одна из сторон не смог­ла предъявить исчерпывающие аргументы в свою пользу, из Москвы были направлены чиновники для проведения расследо­вания на месте. Административное вмешательство выразилось в опросе местных жителей и старожилов, после чего было выне­сено решение в пользу Изюмского полка. Однако меры, приня­тые Москвой, ожидаемых результатов не дали: донские казаки, недовольные ограничением территории, начали «гонять из уго­дий изюмских жителей, бить их и грабить». В результате после­довавших долгих разбирательств Петр I издал жалованную гра­моту, согласно которой спорная территория окончательно отда­валась во владение Изюмского слободского полка. Однако это не привело к ликвидации противостояния: казалось, территори­альный вопрос был исчерпан, но проблема солепромыслов оста­валась неразрешенной. Вспыхнувшее вскоре Булавинское вос­стание явилось следствием вновь возникших противоречий.

Коренные изменения в процессе заселения края произош­ли во время Булавинского восстания (1707—1709 гг.). В ходе последнего, помимо прочих задач, разрешались социальный и территориальный вопросы.

Уничтожение принимавших участие в восстании донских го­родков и их населения как во время военных действий, так и в ходе карательной акции В. В. Долгорукого привело также к рез­кому снижению степени заселенности края. Имея личные моти­вы разрушения донских городков, князь руководствовался, в пер­вую очередь, указом Петра I, согласно которому «...надлежит опустошить ... по Донцу сверху до Лугану, ... по Айдару все. По Деркулу все. По Калитвам и другим запольным речкам все ...». Князь выполнил указ «добросовестно» и уже вскоре сообщал в столицу о том, что «... непокоряющиеся и бунтующие с сопро­тивлением станицы, как-то: по Донцу почав с Шулгинки ... и все окольные их места, даже до самой Луганской станицы, — все вырублены и до основания истреблены и сожжены». Основные методы карателей, применявшиеся во время «донецкого похо­да» погрома восставших станиц, представлены в «Послужном списке князя В. В. Долгорукого» (1708 г.): «их, воров, многих побили и покололи, а реку Дон вплавь многие потопли, а других на плову пристреливали все их воровское жилище розорено и вызжено без остатку, для того чтоб им, ворам, в том месте во­ровского собрания впредь не было». В итоге большая часть на­селенных пунктов донского казачества в среднем течении Се-верского Донца была уничтожена: исключение составили Белен-ская, Осиновая, Закотная, Старая Белая, Шульгинка, Кабанье, однако ряды проживавших в них казаков заметно поредели.

Итак, во второй половине XVII в. значительная часть лево­го берега в среднем течении Северского Донца осваивалась в ходе расселения донского казачества. Сложившаяся в степи неблагоприятная для жизни ситуация вынуждала казаков ос­новывать здесь временные поселения-юрты, а лишь затем — систему укрепленных местечек-городков. При этом особен­ностью донской колонизации края является относительно сла­бое развитие однотипной системы поселений. Здесь было со­оружено около двух десятков городков, однако размещались они, в отличие от Дона, на довольно значительном расстоянии друг от друга. Расцвет их строительства на Северскодонеччи-не припадает на 70—80-е гг. XVII в., но уже в начале XVIII в. этот процесс был приостановлен, поскольку правительство Московского государства проводило политику активного вме­шательства во внутренние дела Земли Войска Донского, и его северскодонецких территорий в частности. Последнее было вызвано, с одной стороны, необходимостью приостановить огромный поток беженцев из центральных районов страны, с другой — назревшей необходимостью разрешить возникшуюна рубеже XVII—XVIII вв. проблему территориальных споров и границ, а также, что более вероятно, остановить процесс дон­ской колонизации в локальных рамках.

Одним из явлений внутренней жизни Среднедонеччины явля­лось распространившееся в последней четверти XVII в. в донс­ких казачьих городках старообрядчество. Первые раскольничьи общины на Дону возникли во второй половине XVII в. в связи с деятельностью Чирской пустыни, где, собственно, и обоснова­лись «черные попы». К этому времени значительное количество стрельцов, казаков и служилых людей — сторонников раскола, опасаясь репрессий, бежала из центральных районов Москов­ского государства на Хопер и Медведицу. Часть из них сделала это по собственному желанию, а другие — под влиянием своих духовных пастырей, уже обосновавшихся на Дону и прельщав­ших свободой вероисповедания. Вот как отзывались правящие и церковные круги Московского государства о происходящем на южных окраинах государства: «...своими прелестными богомер­зкими словами подговаривают и на реки Хопер и Медведицу и на иные запольные речки в свои казачьи городки свозят, и в раскол и нехристианство и в блуд и во всякие душе пагубные грехи их приводят». Массовые переселения старообрядцев имели след­ствием не только дальнейшее распространение раскола, но и со­провождались грабежами вотчин, выходцами из которых явля­лись переселенцы. Сбыт и перепродажа краденого производилась в донских городках, что способствовало обогащению значитель­ной части казачества и развитию криминогенной ситуации в этом регионе. Однако еще более важным следствием переселения ста­рообрядцев на Дон стало резкое увеличение численности насе­ления в этом регионе: «А они де казаки лошадми и ружьем и вся­кими их (раскольников) — пожитками обогатели, и людми по реке Хопру и по Медведице наполнились: в которых городках не в давних летех было человек подвадцати и по пятнадцати, и в тех городках ныне человек по двести и по триста и женского полу много». Ярким подтверждением перемен, произошедших в бы­товой и хозяйственной культуре казаков, явилось развитие в от­дельных областях Земли Войска Донского земледелия. «Да на­перед же сего, на реке Хопру и по Медведице отнюдь пашни непахивали и никакого хлеба не севали..., а ныне де в тех городках они казаки завели пашню».

С Хопра и Медведицы раскол с сопутствовавшими ему из­менениями рапространился на Северский Донец. Здесь первые раскольники появились в 1684 г., когда сюда пришел из Рыльс-кого Никольского монастыря поп Феодосий. По всей видимос­ти, это он со своими учениками основал поселение в устье р. Жеребец, а затем перебрался к устью Айдара, где поселился в четырех верстах от Айдарской станицы. Пик расселения старо­обрядцев на Северском Донце приходился на 1686-1688 гг. В связи с этим в 1686 г. Войску Донскому была адресована госу­дарева грамота, в которой наказывалось «искать раскольников, которые противны чинятца соборной апостольской церкви» на Дону и его притоках, в том числе — на Северском Донце.

В расположенных по берегам названной реки городках эту миссию вызвались добровольно исполнить священники Ермо-лай из Бесергеневксой станицы и Иван из Мелеховской. Выпол­няя взятые на себя обязательства, святые отцы схватили выше­упомянутого старца Феодосия и отправили его в Валуйки, где воевода Мелентий Лупандин посадил старца и священников за решетку, требуя у местных жителей, чьим духовным наставни­ком являлся Феодосий, 150 рублей выкупа. Несмотря на это, рас­кол на Донце продолжал распространяться. Так, отправленный из Москвы на Дон с царскими грамотами в 1686 г. подъячий Петр Ахматов на «распросе» в Посольском приказе особенно подчер­кнул, что «в Донецком Боровском городке извещал ему, Петру, черный поп Памва, который живет близко того городка Боровс­кого, что де на речке Жеребце, от Маяков в 20 верстах пришлый поп Феодосий со учениками своими в службе своей ... за великих государей и за святого патриарха Бога не молят... и многих ста­рых казаков перекрещивают». Старец, один из немногих старо­обрядческих священников, выработавших собственное учение, имел большую общину из числа казаков Айдарской станицы, в том числе и ее атамана — Якима Кузовченка.

Параллельно с этим в расположенном невдалеке от Айдар-ской станицы в Митякинском юрте был взят под стражу ста­рец Иосиф, у которого были обнаружены рукописи и книги.

Сопроводителям старца удалось бежать, однако вскоре и они были обнаружены на территории Гундоровского и Луганского юртов, где исповедовали раскол.

О масштабах распространения в крае старообрядчества и степени приверженности ему местного населения мы так и не узнали бы, если бы не тот факт, что на Айдаре 40 вооруженных казаков отбили старца Иосифа и его багаж. Этот случай имел резонанс на территории Земли Войска Донского, что вызвало непосредственный интерес как правящих кругов Московского государства, так и православной церкви. Одной из проблем, свя­занных с распространением раскола на Дону и Северском Дон­це, является то, что раскольники развили здесь основанное на толковании книг пророка Даниила особое учение о кончине мира. Этим учением предписывалась также необходимость массово­го похода на Москву для утверждения истинной веры. Подоб­ный смысл толкования книг был горячо воспринят старшиной, также составившей значительную старообрядческую партию во главе с атаманом Самойлой Лаврентьевым. Дальнейшее разви­тие событий грозило перейти в открытую войну, в связи с чем был предпринят ряд неотложных мер.

Первой общиной, которая была подвергнута действенному преследованию, явилась Айдарская. Казак Василий Донец под­готовил «извет», в котором указал на то, что местный атаман вся­чески покровительствует расколу, собирает старообрядцев в ста­нице, а также лично перекрещивает их. Многие казаки, по словам Донца, крестились «вдругоряд» не по собственному желанию, а из страха, поскольку атаман им «уграживал, чтоб крестились», а также в соответствии с догматами веры не пропускал в станицу торговые поезда. Согласно документальным данным, во время обращения в старообрядчество погибло некоторое число каза­ков Айдарской станицы, что, впрочем, являлось типовым сюже­том из жизни казачьих городков последней четверти XVII в.

Успех раскола здесь определялся не только отдаленным рас­положением от центра Земли Войска Донского и Московского государства, но и существованием оригинальной системы вероу­чения, составленной старцем Феодосием, а также подавляющей неграмотностью большинства казаков, а отчасти и атаманов.

Последнее дало возможность ряду представителей более низ­ших по социальному положению казаков воспользоваться ситу­ацией для собственного продвижения по службе или личного обогащения за счет «государевой казны», из которой выделялись значительные средства на «поимку» раскольников. Распростра­нение старообрядчества в донских городках по Северскому Дон­цу, по всей видимости, соседствовало с жестокостью утверж­давших его и происходило едва ли не насильственными метода­ми. Об этом свидетельствует донос В. Донца, указавшего, что атаман Я. Кузовченок повесил двух казаков Айдарской станицы, поскольку те отказались креститься. Донцы плохо знали веру, поэтому воспринимали раскол как нечто само собой разумею­щееся, думая, что «так крестятся и на Москве и церкви Божией то не противно». С легкостью восприняв веру, от нее с легкостью и отказывались. Тот же Я. Кузовченок на распросе заявил: «А ныне де он... церкви Божией повинуется и креститца треперстным сло­жением, а впредь де он обещается отца себе духовного изыс­кать, который был бы не раскольник». Думается, что в данном случае речь идет не о религиозной толерантности, а скорее о не­устойчивости религиозного сознания и неразборчивости в вере. При этом необходимо отметить, что на Дону воспринималось только лишь православие и выделившееся из него старообряд­чество. Так, с середины XVII в. в донецких степях кочевали кал­мыки, исповедовавшие буддизм, а также татары — сторонники магометанства. Их компактные группы мирно соседствовали с казаками, но не входили в состав донского общества, где доми­нировало христианство. Вера распространялась для всех, не бу­дучи достоянием узкого круга лиц, и являлась одним из средств интеграции и смешения с основной массой казачества. Право­славие в донских городках продолжало развиваться, мирно ужи­ваясь со старообрядчеством. Подобный порядок вещей сохра­нялся до второй половины XVIII в., когда в 1763 г. комиссия по расследованию дел о раскольниках была немало удивлена, когда «во время осмотру, по заказу оной духовной канцелярии, вверх по Дону и Донцу церковнаго благочиния и свидетельства в цер­ковном служении . того расколу в станицах немалое число ока­залось, а в святых церквах все местныя и прочая святыя иконы имеют начертания благословенный крест старого обращения».

Иными словами, казачество сохраняло старообрядческую тра­дицию как элемент идеологии и один из механизмов установле­ния социального равновесия в условиях формирования в крае полиэтнического состава населения.

Еще одной значимой группой населения степной полосы юго-востока Украины во второй половине XVII начале XVIII вв. являлось запорожское казачество. Старейшим пунктом пре­бывания запорожцев в крае является местность в округе со­временного с. Суходол Луганской обл. В 1650 г. здесь, на бе­регах Северского Донца и Луганчика, стояли запорожские пи­кеты, в землянках и зимовниках проживало около 200 каза­ков, в чьи задачи входило наблюдение за перемещениями в степи донского казачества и татар. С 1690 г. по распоряжению Коша Запорожского часть суходольского пикета была посе­лена зимовником в местность, расположенную близ Макаро­ва Яра, чтобы «следить за перелазами турецко-татарской орды и за движениями донского казачества». К этим поселенцам вскоре присоединились свободные охотники, бездомные бро­дяги и бурлаки. Вслед за этим, уже в 1690—1700 гг., поселив­шиеся в байраке Тертышном и овраге Скелеватом казаки во­зили выращенный и собранный ими хлеб на продажу в Бахмут-скую крепость. Согласно источникам, в числе «дач» запорож­ского казачества значатся Чернухино, где в 1600-1700 гг. про­легал тайный шлях из Запорожья на Дон и находилась перева­лочная станция, окрестности слободы Лозовая-Павловка — овраг Каменный и Проток Гриценков (1699—1707 гг.), уро­чище Шелковый Проток, близ с. Орехово при р. Луганчик, где начиная с 1680 г. находился зимовник нескольких запорожс­ких старшин, проживавших здесь семьями.

На рубеже XVII—XVIII вв. осваивалась местность в райо­не нынешнего с. Красный Кут, запорожцам были известны ок­рестности гор Сокол и Соколовка, балка Мечетная и Глубо­кий яр, в котором располагался зимовник отставного войско­вого старшины Петра Довгаля. Приведенные здесь сведения носят условный характер, поскольку не подтверждаются ис­точниками в полной мере. Практически полное отсутствие до­кументальных свидетельств по рассматриваемому направле­нию запорожской колонизации отмечал и выдающийся иссле­дователь истории запорожского казачества Д. И. Яворницкий.

Таким образом, в указанный временной промежуток запорожс­кие казаки осваивали южные территории среднего Подонцовья. Единственным типом поселений здесь являлись зимовники не­большие хутора (фольварки), в которых постоянно проживало оп­ределенное число специализировавшихся в разведении и выращи­вании скота жителей. Поселение было небольшим и состояло из нескольких хат (2-3) и помещений для скота. По большей части зимовники располагались на берегах рек, балок и оврагов, строи­лись с участием нескольких хозяев. Большая часть населения зи­мовников проживала там зимой, эта особенность и послужила ос­новой для типового определения подобного населенного пункта. Здесь обитали отставные запорожцы и поспильство — подданное сословие сечевиков, главным занятием которого являлось не во­енное ремесло, а снабжение Сечи продовольствием. Совокупность типологии поселений, их количества и характера занятий прожива­ющего там населения свидетельствуют о том, что во второй по­ловине XVII начале XVIII вв. из всех представленных этнокуль­турных групп запорожское казачество в Подонцовье проявило наи­меньшую колонизационную активность. На рубеже веков казаки ограничились здесь главным образом мерами военного и эконо­мического характера, что позволило утвердиться лишь некоторой части населения. Подобное развитие запорожской колонизации края было вызвано тем обстоятельством, что заселение восточных зе­мель Сечи началось сравнительно поздно — в первой половине XVIII в. В то же время тормозом развития поселений запорожско­го казачества было месторасположение последних на границе с Зем­лей Войска Донского, что породило целый ряд локальных терри­ториальных противоречий, со временем трансформировавшихся в серьезные конфликты.

2.4. «От Бахмута даже до Лагану понеже суть места пустые...» (заселение края в 1711—1795 гг.)

Новый этап в процессе заселения и освоения края ознаме­новался уничтожением значительной части расположенных по левому берегу Северского Донца населенных пунктов. Летом

1711 г. волосский господарь Д. К. Кантемир писал Петру I: «От Бахмута даже до Лагану (станица Луганская), понеже суть мес­та пустые изволте дать волность селиться вновь полку воль­ным людем, который бы был ради обережения...». Изложенная в письме просьба свидетельствует не только о необходимости защиты края от татарских набегов, но и о слабой заселенности района рек Бахмут и Тор, а также об отсутствии населенных пун­ктов на западной окраине Земли Войска Донского. Ко времени создания в 1703 г. Бахмутского уезда оседлое население раз­мещалось лишь в районе г. Бахмут. Но особенно отчетливо сла­бая заселенность края проявилась в ходе начатой в 1708 г. гу­бернской реформы. Результатом этого преобразования стало деление территории государства на 9 губерний. В составе Азов­ской губернии учреждена Бахмутская провинция, огромная пло­щадь которой сочеталась с крайне низкой плотностью населе­ния. Это же подтверждается результатами Первой ревизии (пе­реписи) населения, проводившейся в 1719-1722 гг. Она явля­лась составной частью податной реформы Петра I. Непосред­ственным поводом к реформе было возвращение в Россию регулярной армии из заграничных походов. Предстояло разме­стить ее так, чтобы она быстро получала необходимое доволь­ствие. Количество населения регионов, которые обязывались кормить армию, должно было соответствовать типу армейской части, будь то кавалерия или пехота. В итоге подворная система налогообложения была заменена податью с души мужского пола, а для того, чтобы выяснить количество душ, в 1710 г. вышел указ о подворной («ландратской») переписи населения.

Указом Сената от 22 января 1719 г. устанавливались катего­рии населения и территории, подлежащие переписи. В числе пос­ледних была и Бахмутская провинция, образованная в среднем течении Северского Донца. Территория Старобельщины пере­писью не затрагивалась, поскольку являлась составной частью Слободской Украины, где ревизия населения не проводилась. Сама же перепись продолжалась с 22 января 1719 г. по 1 января 1722 г., ревизия данных закончилась к 1727 г. При этом выяви­лась одна из государственных проблем — огромное количе­ство беглых, которых стали вылавливать и возвращать на пре­жнее место жительства. Для пресечения бегства в будущем была введена паспортная система, а всякий пойманный без пас­порта подлежал аресту, наказанию и отправке в родные места.

В составе Бахмутской провинции Воронежского уезда на 1720 г. зафиксировано 14 населенных пунктов. Согласно ревизских выписок, в Райгородской, Ямпольской, Сухаревой, Краснянской, Боровской, Новоайдарской и Староайдарской слободах прожи­вало 2236 душ мужского пола. Наиболее крупными по количе­ству населения являлись Краснянская, Ново- и Староайдарская слободы. Сравнение полученных данных с цифрами 1719 г. выя­вило недочет населения в указанных местах. Изменение количе­ства жителей края отражает динамику роста населения, варьиро­вавшуюся в связи с «... размножением соляных заводов...» (глав­ным образом — насильное переселение рабочей силы). Кроме того, часть документов, содержавших сведения о наличии в ре­гионе 1678 душ мужского пола, была отправлена в центр ранее. Таким образом, общее количество населения в этих пунктах со­ставило 3914 душ мужского пола. Но, как выяснилось вскоре, эта цифра стала результатом приписки.

После перепроверки данных в 1721 г., помимо существо­вавших поселений, были зафиксированы и хутора, возникавшие возле крупных центров. Переписью выявлено, что в крае про­живало 2114 душ мужского пола, из них в бегах находились 48 человек. Принимая во внимание данные В. М. Кабузана о том, что в целом в Бахмутской провинции к 1719 г. проживало в об­щей сложности 6841 душ мужского пола русского податного населения и 152 души неподатного, а также 1753 украинца (1540 государственных крестьян и 213 казаков), район расположения семи вышеуказанных слобод представляется довольно заселен­ным. В этот период территория Земли Войска Донского повтор­но заселялась, а новые поселения сохранили старые названия. В этой связи важно отметить, что большинство из вновь заселен­ных бывших донских поселений утратило свой станичный ста­тус и превратилось в слободы, населенные как русскими, так и украинцами. Прежнее положение удалось сохранить лишь ста­нице Луганской, которая не участвовала в Булавинском восста­нии, а потому не горела и в 1718 г. являлась самым верхнимгородком по Донцу и самым сильным «войском» на Дону, на­считывая в своем составе 662 казака.

К началу 30-х гг. XVIII в. на земли, расположенные по левому берегу Донца, усиливается приток украинского населения. Еще 6 мая 1709 г. полковник Острогожского полка И. Тевяшов доносил в Приказ Адмиралтейских дел о том, что после Булавинского восстания поселения, располагавшиеся по берегам Айдара, опу­стели. Тогда же было издано царское повеление, согласно кото­рому украинскому населению Острогожского полка, в частности жителям «безлесных мест», разрешалось основывать поселения по берегам р. Айдар, на участке от бывшей Закотинской станицы до слободы Ровеньки (современный г. Ровеньки Белгородской области, РФ). В 1716 г. Воронежская губернская канцелярия по поручению генерал-адмирала графа Ф. М. Апраксина предписала полковнику И. Тевяшову часть казаков вверенного ему полка, про­живающих в Ливнах, Старом Осколе, Короче, Тальце, Землянс-ке, Чернавске, Ендовищах, Гвоздевке и Пирневке, перевести и поселить по реках Айдар, Богучар и Тулучаев. Однако на Айдар казаки переселились лишь в 1732 г.: партии переселенцев из сел Перневка, Ендовище, Гвоздевка и Урыв были переведены в Ста­рую Белую, Закотное, Осиновку, Белолуцк.

Таким образом, старые центры донских казаков, населен­ные с конца XVII в. собственно казаками и беглыми из цент­ральных и южных областей Московского государства, попол­нились за счет украинского слободского казачества. Как пред­ставляется, предпринятая правительством, а вслед за тем и губернской канцелярией мера была продиктована не только со­ображениями безопасности края, но и необходимостью уста­новления контроля над все возраставшим украинским пересе­ленческим движением с целью остановки и удержания его на определенной территории. При всем значении внешней поли­тики Российской державы для истории заселения нашего края важную роль в этом процессе сыграло также экономическое положение России. Основной тенденцией развития последней являлся дальнейший сельскохозяйственный рост в экстенсив­ном направлении путем вовлечения в оборот новых земель на рубеже XVIIXVIII вв., предопределенный тяжелыми природ­но-климатическими условиями огромной территории государ­ства, стихийными бедствиями и рутинным уровнем развития техники. Этим объясняется интенсивное освоение пустующих территорий Поволжья и Сибири, а также бывших диких полей, лежащих к югу от Белгородской черты. В этом отношении дозаселение перечисленных населенных пунктов, расположен­ных по берегам р. Айдар, явилось следствием аграрного раз­вития края и смежных территорий.

Как сказано выше, переселяемое население мигрировало в пределах степи (из «безлесных мест»). На предлагаемой для переселения территории и землях, откуда перемещалась партия казаков, тип почв и растительности аналогичны, что немало­важно в условиях аграрного производства, поскольку агротех­ника и сельскохозяйственные орудия соответствовали природ­но-климатическим особенностям местности. Как мы убеди­лись, выявленная зависимость во многом являлась основопо­лагающей при освоении Подонечья.

По указу Петра I, селиться в верховьях р. Айдар разреша­лось с 1710 г., что повысило степень активности местных жи­телей. В 1711, 1712, 1722 гг. однодворцу Новоайдарской сло­боды Ф. Темирязеву выдавались документы на владение зем­лями на месте сожженного в ходе Булавинского восстания Шульгин-городка. Однако лишь в 1725 г. здесь возникает бы­стро растущее украинское поселение под тем же названием. Уже через восемь лет Шульгинка насчитывала 562 души.

«В прошлых де годех...» для прикрытия бродов на новых дорогах поселились однодворцы Ново- и Староайдарской, Крас-нянской, Сухаревской и Боровской слобод. Однодворец Крас-нянской слободы М. Чеботарев 12 июля 1733 г. основал сло­боду Кременная, куда позднее переведены были однодворцы Спеваковской слободы. В этом же году основаны частновла­дельческие малороссийские слободы Боровенка (Писаревка), Голубовка (Белая), Петропавловка и Шабельковка (Ольховая).

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45 


Похожие статьи

А С Ефремов, В С Курило, И Ю Бровченко - История луганского края учебное пособие