А С Ефремов, В С Курило, И Ю Бровченко - История луганского края учебное пособие - страница 14

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45 

Значительная часть новых поселений на описываемой терри­тории возникла благодаря деятельности майора И. Шевича. На­пример, слобода Рыстина, находившаяся в 15 верстах от Петро­павловки, вниз по р. Луганчик. Еще ниже по течению реки распо­лагался ряд хуторов, принадлежавших как упомянутому майору, так и другим гусарским офицерам, получившим земельные вла­дения на описываемой территории. На правой же стороне речки стоял и хутор протопопа Вании (хутор Протопоповский) и слобо­да Протопоповская, также называемая Суходольской и основан­ная в 1764 г. В 15 верстах от нее в 1769 г. на полученной в соб­ственность по силе указа Бахмутской провинциальной канцеля­рии построена самовольно основанная полковником А. Г. Рашко-вичем близ Макарова Яра слобода, заселенная украинцами. По поводу основания этого поселения следует обратиться к днев­никам современника происходивших событий.

Путешествуя по правому берегу Северского Донца, акаде­мик Гильденштедт записал одну из тех историй, которые час­то случались на территории края в те времена. Протопоп Ва-ния, священник Бахмутского гусарского полка, получил раз­решение Сената на владение землей в границах территории Луганской станицы донских казаков. Однако полковником А. Г. Рашковичем самовольно была населена украинская слобо­да, названная Рашковкой. Применительно к этому поселению местные жители и по сей день используют еще один топоним Макаров Яр (с 1951 г. с. Пархоменко Луганской облас­ти), поскольку располагается оно у одноименного урочища. С этой местностью связано существование зимовника Макара Безродного, упоминающегося в одном из историко-статисти-ческих сборников XIX в.

В 1993 г. в рамках комплексной программы исследований историко-археологических памятников позднего средневековья археологами Луганский областного краеведческого музея было начато изучение памятников запорожского казачества. В том числе были произведены исследования у с. Пархоменко.

Значительная коллекция гончарной посуды и кафеля пред­ставлена как находками подъемного материала, так и предмета­ми из раскопа, что, по мнению М. Н. Ключнева, автора раско­пок, является свидетельством существования здесь гончарно­го производства, а ее особенности позволяют датировать об­наруженное поселение рубежом XVII-XVIII вв. Основываясь на совокупности опубликованных данных и характере топографии поселения, можно считать этот населенный пункт зимовником запорожского «обжитованного» казака Макара Безродного.

Действительно, согласно легенде, записанной в Макаровом Яру в конце XIX в. по рассказам местных жителей, «устроивши здесь обширный зимовник со множеством землянок, Макар доконца дней своих, со своей челядью, со своими наймитами усер­дно занимался скотоводством, жил долго и имя свое оставил на память своему зимовнику». Как видим, обитатели поселения занимались скотоводством, что соответствует характеру хозяй­ственной деятельности запорожских зимовников, но и не исклю­чает развития гончарства как побочного промысла.

Итак, в 60—70-е гг. многие поселения в Подонцовье возни­кали вследствие внутренних переселений как из близлежащих на­селенных пунктов, так и в ходе внешних миграций из более уда­ленных районов Новороссии. Местные помещики, занимаясь вопросами заселения собственных земель, действовали не толь­ко под влиянием личных интересов, но и в русле общей этнопо-литики, проводимой Российской империей в регионе. Например, секунд-майор Штерич, уезжая за границу, поручал управляюще­му его имениями поручику Албанскому заселение слобод Белая, Ивановка, Новоселовка и Штеричанка. Поручик должен был при­нимать на поселение только людей с паспортами, переселенцам из Запорожья и беглецам из помещичьих имений в поселении от­казывалось. Тем не менее, запорожцы все же смогли обосновать­ся в слободе Павловской. Подобные случаи происходили повсе­местно и, по всей видимости, диктовались чрезвычайными усло­виями положения этих земель на границе с Оттоманской Портой.

После подписания Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. территория Новороссии расширилась за счет новых земель между Днепром и Бугом и побережья Черного моря. Логика развития Российской империи с ее огромной территорией тре­бовала контроля над этими обширными пространствами. Это привело к очередным территориально-административным пре­образованиям как внутренних границ региона, так и внешних границ Российского государства в 1775 г. Начало губернской реформы, основным содержанием которой была реорганиза­ция системы местного самоуправления, явилось также след­ствием восстания Пугачева, наглядно продемонстрировавше­го глубокий кризис российского общества. В итоге в 1775 г. увидел свет один из наиболее значительных актов царствова­ния Екатерины II «Учреждения для управления губерний Все­российской империи», согласно которому вводилось новоеадминистративное деление страны на 25 губерний, в свою оче­редь, как и ранее, подразделявшихся на уезды. Исторические, национальные и экономические особенности искусственно вычлененных регионов при этом не учитывались.

В рамках реформы соответствующим указом от 14 февраля 1775 г. из части земель бывшей Новороссии, Земли Войска Дон­ского и прибрежных черноморских земель была создана Азовс­кая губерния. Славяно-Сербия и Бахмутский уезд составили в новой губернии Бахмутскую провинцию, а остальные территории (Земля Войска Донского в том числе) отошли к Азовской про­винции. К ноябрю 1776 г. территория Азовской губернии расши­рилась, а в 1778 г. она подразделялась на 9 уездов, в том числеБахмутский и Торский, а Земля Войска Донского, как и прежде, делению не подлежала. При создании Харьковского наместниче­ства к Азовской губернии отошли некоторые населенные пункты Изюмской провинции, а в конце 1781 г. слобода Мостки Бахмут-ского уезда была передана в Воронежское наместничество.

В новосозданной губернии в 1778 г. была проведена пере­пись населенных пунктов и проживающего в них населения. Основываясь на этих материалах, можно наглядно представить ситуацию заселения названной части края. Если в документах 1766—1771 гг. перечислено множество различных типов по­селений, возникших здесь в середине XVIII в., то к 1778 г. дан­ный процесс несколько замедлился. На рубеже 70—80-х гг. новопоселенные слободы и хутора, как правило, являлись ча­стновладельческими. Одним из типичных примеров обстоя­тельств возникновения населенных пунктов края второй по­ловины XVIII в. является история основания слободы Крас­ный Кут. По легенде, гора Сокол, балка Мечетная и балка Глу­бокий Яр были издавна известны запорожским казакам. В этой местности находился зимовник «обшитованного» казака Пет­ра Довгаля — грамотея-отшельника, к которому приходили казаки за советом. В 1778 г. эта земля отведена в ранговую дачу коллежскому асессору Долинскому, основавшему здесь слободу Красный Кут, а неподалеку — слободу Катериновку, с 1794 г. перешедшую во владения П. И. Штерича.

К концу 70-х гг. XVIII века количество населения уезда значи­тельно увеличилось и составило 62978 душ обоего пола. И все же сравнение поуездных данных о численности населения по Новороссии в целом приводит к выводу о том, что заселение Бахмутского уезда происходило медленно: по показателям за 1772 г. он находился на последнем месте. Тем не менее, наличие отмеченной тенденции отнюдь не означает, что дальнейшее раз­витие заселения края приостановилось: 70-е гг., напротив, харак­теризуются ростом населения и возникновением многочислен­ных новых поселений на восточных землях Бахмутской провин­ции. Очевидно, это объясняется не только естественным приро­стом населения, но и изменением направления миграций и пере­селением значительного числа украинцев на указанные террито­рии в силу сравнительно безопасного положения последних: в отличие от Елисаветградской и Екатерининской провинций, Бах-мутская провинция не подвергалась нападениям. Украинское ча­стновладельческое крестьянство оседает в основном на землях будущих Бахмутского и Славяносербского уездов. С 1762 по 1765 гг. социальный состав населения Бахмутской провинции был представлен главным образом государственным крестьянством, которое, несмотря на изменение процентного соотношения, со­ставляло большинство населения (50,86 — 38,86 % соответ­ственно). Кроме того, снижался удельный вес военнослужащих, которые в 1762—1765 гг. составляли 25,03 % от общего коли­чества населения края. Процент помещичьих крестьян, напротив, возрастал (24,11—37,15%). В национальном отношении, согласно данным за 1779 г., преобладали украинцы.

В последней четверти XVIII в. край претерпел очередную территориальную перестройку. Так, указом от 30 марта 1783 г. из Азовской и Новороссийской губерний создается Екатеринос-лавское наместничество. Однако существовала неопределен­ность в его структуре. Окончательно штат наместничества был утвержден в 1784 г.: территория разделялась на 15 уездов, на землях бывшей Бахмутской провинции были образованы Бах-мутский и Донецкий уезды. По штату от 31 декабря 1796 г. Но­вороссийская губерния была поделена на 12 уездов, в связи с чем край лишился некогда присоединенных земель Малорос­сии и Слобожанщины. Согласно изданному 1 мая 1797 г. указу

«О назначении границ Слободско-Украинской губернии и об учреждении слобод Змиева и Старобельска», административ­ная граница между вновь созданной и Новороссийской губер­ниями проходила по линии названных слобод, которые, в свою очередь, занимая чересполосное положение, входили в число населенных пунктов Слободско-Украинской губернии. Немно­гим позднее, 29 августа 1797 г., часть Бахмутского, Донецкого и Славянского уездов отошли к Воронежской губернии.

Область Войска Донского на протяжении XVIII в. суще­ствовала в более-менее четких административных границах, установленных в результате длительных территориальных спо­ров как с запорожским казачеством, так и с населением при­легающих Новороссии и Слобожанщины. Предпосылками за­селения Донской земли в XVIII в. являлись прежде всего боль­шая колонизационная емкость края (особенно — в бассейне Северского Донца и его притоков), а также развитие крепост­ничества на смежных землях Украины и России. Еще пользо­вавшиеся правом свободного перехода слободские крестья­не и запорожские казаки бежали на Дон. Особенностью засе­ления Земли Донской в XVIII в. являлось то, что осваивались в основном прилегающие к Дону земли, в том числе и Север-скодонеччина (реки Бахмут, Деркул, Айдар, Кальмиус).

Значительная часть северо-западных земель, освоенных дон-ским казачеством, была утрачена после подавления Була-винского восстания. Активность донцев, обусловленная даль­нейшим развитием сельскохозяйственного производства, вновь проявилась здесь лишь в 60-х гг. XVIII в.

К середине XVIII в. неразрешенным оставался вопрос о границах вольностей запорожских казаков, поскольку после­дние не были четко установленны и не могли являться таковы­ми в силу стихийного расширения территории.

До тех пор, пока в Приазовье господствовали татары, юго-западные степи представляли собой необжитый регион, где от­сутствовали даже временные становища, следовательно, отпа­дала и необходимость оконтурить казачьи земли. В 1737 г. со взятием Азова границы Российской империи переместились в данном направлении. Сюда же направлялись миграционные по­токи из Области Войска Донского и Запорожья. Однако пере­селенцев не устраивало разграничение территорий, закреплен­ное русско-турецкими договорами в начале XVIII в. По этому поводу в 1742—1743 гг. донцы жаловались в Военную колле­гию. Граница казачьих владений проходила в 15 верстах от г. Черкасск, т.е. в непо-средственной близости от поселений дон­ских казаков. « Между съезжими в тамошних местах людьми заходящих ссор учинения расправ и правосудей прислана от того запорожского войска нарочная команда, на которую войско дон­ское приносит жалобы во многих учиненных козаком и проез­жающим немалых обидах, грабительствах и разорениях...».

Обвиняя соседей в самоуправстве, донцы обратились к руко­водству Военной коллегии с просьбой соответствующим указом запретить запорожцам ловить рыбу в реках Кальмиус, Канчики и Еланчики, Миус, Темерник. Анализ документа позволяет сделать вывод о том, что возникновение проблемы взаимодействия на небольшой территории обусловлено хозяйственной деятельнос­тью обеих сторон: по берегам вышеназванных рек располагались пастбища, принадлежащие донским казакам, здесь же запорож­цы ловили и продавали рыбу, за которой приезжали покупатели из ближайших городов Левобережной Украины. Здесь распростра­нились «потаенные разбои и грабителства», дорога становилась опасной, что, в свою очередь, могло привести к отказу купцов привозить продовольственные товары в г. Черкасск. Второй до­рогой, ведшей к городу от Бахмута, в то время не пользовались.

В связи с возраставшим потоком жалоб в Военную колле­гию генералом М. Леонтьевым и князем В. Репниным для вы­яснения сути проблемы было принято решение направить на юг полковника Кишинского. По прибытии на место последний пред­принял «жесткие меры»: сначала выгнал с берегов Миуса донс­ких казаков, затем направился в Черкасск, где «... бегал необык­новенно по улицам на коне, яко изумленной, со стречающимися с ним мужеск и женск пол с непотребным ругательством пле­тью бил ...». Затем полковник вновь отправился на Миус, где занялся разбоем. В частности, он избил и ограбил торянина И. Косика. Входивший в состав команды полковника есаул, по про­звищу Журавель, грабил проезжавших дорогой купцов и мест­ных жителей. Наконец, остановив одну из подвод, полковник иего команда обнаружили там достаточное число бочек с ви­ном. Исход разбирательства был предрешен: в состоянии алко­гольного опьянения Кишинский приказал выставить бочонки на пригорке и расстрелять их из ружья. Разумеется, что после та­ких похождений вся команда была отозвана. Приведенные фак­ты свидетельствуют о том, что вопрос о разделе спорных зе­мель так и остался неразрешенным. Преступные действия, про­изводимые здесь должностными лицами, были возможны ско­рее в силу отсутствия как имперской администрации, так и мес­тных сил, способных оказать сопротивление.

Вскоре донцы вновь просили императрицу Елизавету Пет­ровну ограничить действия запорожцев в районе вышеуказан­ных рек. Правительство Российской империи отправило резо­люцию в Киевскую губернскую канцелярию, а затем в 1743 г. коменданту крепости св. Анны И. Вырубову; было велено оп­росить донское и запорожское казачество, а также собрать, по возможности, документы, содержащие обоснования претензий сторон на спорные земли. Указ поступил в крепость в ноябре 1743 г. Зимой и весной 1744 г. отмежевания территории не про­водилось; И. Вырубов, отправляя рапорт в Петербург, объяс­нил невыполнение указа эпидемией моровой язвы, весенним паводком и военными приготовлениями крымцев. По всей ви­димости, комендант осознавал опасность данного предприятия, а потому отказался выполнить указ. Правительство, в свою оче­редь, под угрозой «тяжких штрафов» запретило запорожским казакам отлов рыбы в Кальмиусе и Миусе, но поток жалоб не прекратился. В степи продолжались грабежи и убийства.

Наконец, в 1745 г. императрица отправила в Сенат указ, со­гласно которому на Дон и Запорожье надлежало отправить чи­новников для проведения описи территорий и сбора «сказок» местных старожилов. Спорящие стороны вновь подтвердили пре­тензии на территории бассейнов рек Молочные Воды, Большая и Малая Берда, Кальмиус. Как и ранее, комиссия смогла прийти к некоторым выводам, опираясь на устные свидетельства сомни­тельного характера. В ходе детального разбирательства дела вы­яснилось, что ни одна из сторон не имела документов на право владения спорными территориями. Казаки обменялись «проме­мориями», в которых содержались взаимные упреки и жалобы на грабежи и разбои (1746 г.). Правительствующий Сенат указом от 30 апреля 1746 г. постановил отвести запорожцам земли, распо­ложенные между Днепром и Кальмиусом, а далее, до берегов Дона, — донцам. Официальным кордоном стала р. Кальмиус, но, несмотря на принятые правительством Российской империи меры, в 1749-1758 гг. вражда вспыхнула вновь.

В 60-е гг. возникли новые проблемы: еще с 1750 г. между Острогожским полком и донскими казаками возникли трения по поводу территории Донецкого Предтечева монастыря Ка­занского юрта, расположенного на реках Деркул и Евсуг. На эту же местность претендовал и майор Рашкович. В 1764 г. Сенат повелел определить межевщиком генерал-поручика Мельгуно-ва. По его ордеру, «под поселение земли в вечно потомствен­ное владение отвесть майору Рашковичу на 40 на 8 дворов, счи­тая под каждый по 26, итого 1248 десятин за рекою Луганчи-ком, где сам изберет, которую де землю он, Рашкович, за Лу-ганчиком во владелых оного войска изстари местах избрал...». Кроме того, майор пытался приобрести в собственность терри­тории Митякинского юрта, но получил отказ правительства, по­скольку стало известно о том, что он отравил здесь сено и вы­гонял казаков с обжитых мест, причиняя им большой урон.

Точка в споре была поставлена в 1772 г., когда производи­лась опись запорожских границ, согласно которой казачьи вла­дения в Подонцовье ограничивались берегами р. Сухой Торец, урочищем р. Бычок, Кривым Тором, Песчаным бродом, вер­шиной р. Кринка и Миусом.

Начиная с 1746 г., когда за казаками были закреплены терри­тории в бассейне Кальмиуса, донская колонизация, будучи ранее остановленной татарами на р. Лугань, продвинулась в южном на­правлении. С 30-х до начала 60-х гг. на расположенных по Дерку-лу землях юрта казаками Луганской и Митякинской станиц было построено 8 хуторов; в 1764 г., согласно данным переписи, к это­му числу добавилась масса хуторов, основанных по рекам Пол­ная (приток Деркула) и Камышная. И если по данным от 1763 г. здесь проживало 1954 души, то на 1764 г. — 2012 душ. Однако условия для массового заселения этих и смежных земель сло­жились лишь в 70-е гг. XVIII в., когда казаки начали активно зани­маться сельским хозяйством и вышли за рамки своих территорий в поисках подходящих земель. Станицы как тип населенного пун­кта теперь уже не основывались, поскольку они выполнили отве­денную им роль центра округи, а вместе с тем и форпоста донс­кого миграционного движения. В этот период основным типом казачьих поселений являлись хутора, имевшие, как правило, оп­ределенную хозяйственную специализацию.

В 1763 г. возникли хутора на р. Ольховская, от 1779 г. име­ются данные о существовании в устье р. Шишовка хутора ка­зацкого старшины Мешкова, а также казачьих хуторов на р. Хру­стальная, при устье р. Крепенькая (старшины Иловайского), на Кальмиусе. Рост активности переселенцев также выражался в развитии путей сообщения и связи: в верховьях р. Ольховатка и у Леонтьевской долины находились почтовые станции.

Кроме хуторов, казаками основан и ряд населенных пунк­тов Миусского округа и входящих в его состав волостей (ныне — южная часть Луганской и прилегающие районы Донецкой областей): Наголинской, Астаховской, Бобриковской, Дьяков­ской, Есауловской, Ровенецкой, Краснянской, Ребриковской. В ходе IV-V ревизий (1782-1795 гг.) выяснилось, что населе­ние Земли Войска Донского состояло из 31,8 тыс. душ, а за счет переселений оно увеличилось на 10 %.

В условиях второй половины XVIII в. большинство населен­ных пунктов донского казачества заселялось, в основном, пере­селенцами из других мест. Еще в 30-40-е гг. происходили значи­тельные переселения украинцев на Дон. Петербург это не оста­вил без внимания , и уже вскоре была проведена перепись с тем, чтобы выяснить, на каком основании они там жили (1737 г.). Но принятые меры не дали должных результатов, поскольку украин­ские крестьяне пользовались правом свободного перехода на другие земли. А. П. Пронштейном подсчитано, что при проведе­нии переписи 1763 г. на Дону было выявлено 20422 украинца мужского пола, из них 1546 — казаки и подпомощники, которых выслали в родные места, а 10876 душ мужского пола обложено семигривенным подушным окладом. Украинское население на Дону росло за счет естественного прироста и притока пересе­ленцев из Слободской и Левобережной Украины. Основной тер­риторией выхода украинского населения на Дон в 1763 г. явля­лись земли Харьковского, Острогожского, Изюмского, Гадячс-кого, Сумского, Переяславского, Ахтырского, Лубенского, При-луцкого, Миргородского полков; из Белгородской губернии пе­реселялись жители Валуйского уезда (слободы Уразова, Кураки­на) и местечка Новые Водолаги Белгородского уезда, а из Воро­нежской губернии в основном жители Павловского уезда. При этом выходцы из Воронежской губернии переходили предпочти­тельно на Дон, тогда как остальная часть мигрантов оседала на северскодонецких территориях Земли Войска Донского. Уже в 1782 г. здесь находились 26579 душ мужского пола, по ведомо­сти от 1784 г. — 42304 души женского пола, в 1796 г. — 54628 душ этнических украинцев. По меткому определению Пронш-тейна, в украинской колонизации Дона, так же, как и в русской, наблюдалось «сползание» населения из близлежащих районов.

Так или иначе, сами донцы не отказывали украинцам в приеме, поселяя их главным образом в многочисленных строящихся ху­торах. Сохранившиеся материалы свидетельствуют о том, что украинское население здесь не имело собственных крупных хо­зяйств и находилось в подчиненном состоянии, являясь поддан­ными казацкой старшины, а то и рядовых казаков, сумевших об­завестись собственным хозяйством. Однако существо пересе­ления на Дон за-ключалось в том, что, несмотря на свое соци­альное положение в казачьей среде и необходимость платить на­лог, мигранты, принимая казацкие традиции, обычаи и законы, ос­тавались лично свободными, «вольными». В силу такой истори­чески сложившейся особенности в рамках Земли Войска Донс­кого продолжал существовать полиэтнический состав населения.

В 1721 г. в нашем крае был впервые обнаружен каменный уголь. Высокая честь быть первооткрывателями выпала на долю бахмутских солеваров Никиты Вепрейского и Семена Чиркова. Взяв на откуп у казны Бахмутский солепромысел, они нуждались в топливе. Удачный поиск привел их в балку Скелеватую, где был обнаружен выход каменноугольного пласта. На правом берегу Лугани в районе нынешней Мироновской ГРЭС в 1721 г. было открыто первое каменноугольное месторождение в Донбассе.

О своей находке Н. Вепрейский и С. Чикров донесли Госу­дарственной Камор-коллегии, которая ведала в России отку­пами, подрядами и всеми доходами. Туда же они отправили образцы найденного ими угля и руд. Не имея в своем составе специалистов для определения качества угля, Камор-коллегия переправила их в Берг-коллегию, которая занималась поиска­ми и разработкой полезных ископаемых. Пока в Бахмуте гото­вили необычную посылку и везли ее в Петербург, истек 1721 год, наступил январь следующего года. Факт получения Берг-коллеций образцов полезных ископаемых, отправленных Веп-рейским и Чирковым в Камор-коллегию, зафиксирован в жур­нале Берг-коллегии, где сказано: «В прошлом 1722 году янва­ря 20 дней в Берг-коллегию от президента Государсвтенной Камор-коллегии господина Голицина прислано для объявле­ния разных руд для проб в двух бочонках да еще в бочонке земляного угля, которые де сысканы близ Бахмутских соля­ных заводов».

Послав в Петербург донесение и найденные образцы по­лезных ископаемых, Вепрейский и Чирков стали добывать ка­менный уголь в балке Скелеватой. Они использовали его в бахмутских казенных кузнецах, где из полосового железа из­готовляли сковороды для выварки соли, подковы, иные изде­лия для нужд солепромысла и крепости.

В 1725 г. экспедиция английского угольного мастера Иоган­на Никсона побывала в балке Скелеватой и на речке Белень­кая, ныне Белая, правого притока Лугани. Никсон подтвердил факт открытия Н. Вепрейским и С. Чирковым каменного угля.

У первооткрывателей угля в Донбассе было немало пос­ледователей. Одним из них был руководитель Черноморской горной экспедиции надворный советник Н. Ф. Аврамов. Вы­полняя задание Екатеринославского наместника В. Коховско-го, в декабре 1792 г. Аврамов открыл каменноугольное мес­торождение в Лисичьей балке, которое стало известно далеко за пределами Донецкого бассейна.

Открытие в регионе каменного угля фактически изменило всю дальнейшую судьбу края и значительно ускорило процесс его заселения.

Таким образом, в XVIII в. на территории нашего края сло­жилась достаточно развитая система расселения. Возникают крупные опорные центры хозяйственного освоения села, подчиняющие себе довольно значительные районы с тем или иным количеством поселений. Вместе с тем, на протяжении столетия процесс освоения этих земель продолжает активно развиваться, вследствие чего появляются новые населенные пункты, отпочковавшиеся от крупных хозяйств. Иными сло­вами, в этот период на одно село приходилось по нескольку поселений более низкого статуса — хуторов. Впрочем, осво­ение края не носило равномерного характера, плотность засе­ления не везде была одинаковой. К концу столетия совершен­но очевидно обозначилось качественное изменение типоло­гии населенных пунктов: кроме существовавших поселков сельского типа, появились поселки при заводах. Такие изме­нения происходили в неразрывной связи с процессом развития капиталистических отношений на юге Украины и России, след­ствием чего стала постепенная трансформация края из аграр­ного в аграрно-промышленный регион. Помимо этого, следу­ет отметить, что процесс заселения края в XVIII в. определял­ся рядом факторов. Во-первых, наличие разветвленной систе­мы путей сообщения (реки, дороги) стимулировало приток переселенцев. Направление миграционных движений часто совпадало с направлением течения рек либо ограничивалось каким-нибудь речным бассейном. Во-вторых, являясь окраи­ной Слобожанщины, Земли Войска Запорожского и Донско­го, а также России, Подонцовье в XVIII в. стало контактной зоной различных переселенческих потоков. При этом к концу века отчетливо проявилось преобладание украинского этно­са. В-третьих, освоение этих земель проходило под знаком выхода к Черному морю — одной из важнейших задач внеш­ней политики Российской империи.

Глава 3. ЛУГАНЩИНА В XIX ВЕКЕ

XIX век стал важным периодом в развитии нашего края. Еще на рубеже XVIIIXIX вв. Луганщина выделилась в осо­бый регион, получивший широкую известность в мире. Буду­чи составной частью Донбасса и обладая богатыми запасами полезных ископаемых, она положила начало промышленному развитию каменноугольного бассейна. Здесь, на Луганщине, возник угольно-металлургический промышленный комплекс, сыгравший важную роль в развитии производительных сил страны. На первых порах его представляли два казенных пред­приятия — Луганский литейный завод и первый каменноуголь­ный рудник Донбасса в Лисичьей балке. Здесь возникли но­вые в Донбассе профессии — металлургов и шахтеров. Лу­ганский литейный завод первым в России приступил к опытам использования минерального топлива в доменном процессе.

Луганщина — составная часть Донбасса, первой админист­ративно-территориальной единицей которого была Бахмутская провинция, образовавшаяся в 1719 г. В связи с ростом населе­ния края в 1784 г. из Бахмутской провинции был выделен До­нецкий уезд. Уездным центром стало бывшее село Подгорное, преобразованное в город Донецк (нынешний Славяносербск).

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45 


Похожие статьи

А С Ефремов, В С Курило, И Ю Бровченко - История луганского края учебное пособие