А С Ефремов, В С Курило, И Ю Бровченко - История луганского края учебное пособие - страница 6

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45 

Существовал и южный трансъевропейский путь из Урала, Нижнего Поволжья и Подонья через степи Донецкого кряжа вдоль Приазовья по территории Северного Причерноморья и дальше на Запад. Его с полным основанием можно назвать степ­ным. Гидросистема рек этой части Украины, в особенности бас­сейна Северского Донца, создавали хорошие условия для со­единения двух путей — северного и южного. Само же передви­жение могло носить комбинированный характер с учетом воз­можностей водного и сухопутного способов передвижения.

Последние столетия бронзового века в Подонцовье были связаны со срубной культурой, или, как это называют сегодня, «срубной культурно-исторической общностью», занявшей в Восточной Европе пространство примерно в 1 млн. кв. км.

Однако огромные территории распространения срубных древ­ностей не стали препятствием однообразию материальной куль­туры и погребального обряда. Например, феномен срубной куль­туры состоит в повсеместном единообразии глиняной посуды. Внешне посуда из-за простоты баночных форм, грубых отощи-телей глиняного теста и упрощенного орнамента выглядит весь­ма буднично. Самыми распространенными сюжетами рисунков являются вариации треугольников, которыми украшены верхние части сосудов с помощью резной и оттиснутой техники. Именно благодаря этим признакам любой фрагмент керамики легко «ди­агностируется» и всегда узнаваем, несмотря на то, что памятники и находки из них расположены на расстоянии десятков и сотен километров друг от друга. Причины устойчивой стандартизации гончарных изделий срубного периода объясняют по-разному,главным образом, этническим единством и хозяйственной одно­родностью его населения.

Однако не во всех признаках наблюдается полное культурное единство, например, заметно различаются погребения поздней бронзы. Исходя из этих и других признаков, срубная культура име­ет типы следующих культур: сабатиновскую и бондарихинскую. В Подонцовье они изучены в основном по захоронениям.

Точное количество раскрытых в Подонцовье погребений это­го периода учесть не возможно, но практически нет ни одного кур­гана, а тем более могильника бронзового века, в котором бы не находилось несколько, иногда до нескольких десятков, захороне­ний, относящихся ко второй половине 2 тыс. до н.э. Одни из них расположены на водоразделах, другие в поймах рек. Те, что нахо­дятся на плато, считаются более древними по отношению к пой­менным, и они более «насыщены» находками. Высота насыпей раз­личная, от 0,5 до 3 м. Заме­чено, что погребения на во­доразделах являются впу­щенными в более древние курганы. Очень часто, прак­тически всегда, погребения и курганы поздней бронзы, в особенности на террито­рии Донецкого кряжа, со­провождались выкладкой на курганах каменных пан­цирей, т.е. перекрывались плитами песчаника.

При строительстве и оформлении могил ис­пользовали дерево — плахи, бревна из которых образовывали своеобразные

Рис. 15.

деревянные склепы, а после за-

хоронения сверху накрывались такими же плахами.

Обряд погребения у срубных племен в основном сводился к ин-гумациитрупоположению: тело располагалось в скорченной позе, руки и ноги были согнуты, кисти рук — перед лицом (рис. 15). Рас-чищеные скелеты находились в небольших каменных ящиках такихформ и размеров, что умерших буквально вдавливали в теснейшее пространство могил, и даже горшок ставился на тело умершего.

Ритуальный обряд, соблюдаемый при захоронениях, обыч­но включал в себя кострище, тризну из черепа и конечностей животных.

Из раскопок мы убедились, что обряды и инвентарь, их со­провождавший, были показателями социальной неоднородно­сти в обществе поздних бронзовиков. Признаки социальной дифференциации можно проследить не только по объему и разнообразию заупокойного инвентаря, но и с помощью пред­метов, казалось бы, нейтрального назначения. К ним относят наборы альчиков, или астрагал — таранные кости овец. Они обычно или без признаков, или со следами обработки. С по­мощью их, считают ученые, удается различать погребения военной и невоенной знати, жрецов, а также рядовых общин­ников и зависимых людей.

Известно, что население племен срубной культуры было языческим. Признаком этой религии являются святилища. На поселении Капитаново раскрыта постройка 4,5х9 м (40 кв. м), которую археологи квалифицировали как сооружение культо­вого, святилищного назначения. Внутри его находилась серия столбовых ям и большая яма-жертвенник. Над ней был уста­новлен массивный череп быка или тура, рядом — кости по­звоночников и конечностей травоядного животного, здесь же были остатки очага, развалы горшков. В окрестностях культо­вой постройки собрано большое количество костей животных, часть из них со следами обработки, т. е. из них изготовляли орудия. Самая значимая находка святилища — обломок круг­лой костяной бляхи, орнаментированной микенским сюжетом в виде трехлопастной волнообразной спиралевидной язычес­кой свастики. Кстати, на территории поселения неподалеку обнаружено шесть захоронений с нестандартной для этого вре­мени традицией и обрядом: трупы были расчленены, а черепа захоронены в стороне. Есть основание предполагать, что эти погребения — жертвы какого-то обряда.

В конце 2 тыс. до н. э. климатические условия в степях юго-востока Европы резко ухудшились, что и привело к экологичес­кому кризису, упадку хозяйства, которое тогда в основном былоскотоводческим, причем не отличавшимся высокой продуктив­ностью. В таких условиях наметилось обеднение населения, про­исходит заметный упадок культуры. Эти признаки проявились в бондарихинской культуре (IX-VIII вв. до н.э.). Ее вполне можно отнести к так называемой финальной культуре бронзового века степной зоны восточной Украины. Бондарихинскую культуру, раз­вивавшуюся в промежутке от бронзового к раннему железному веку, еще называют и позднесрубной, и предскифской. В нашем крае раскопанных поселений бондарихинской культуры нет, хотя ее бытовые памятники зафиксированы в 16 местах Луганской области. Наиболее определенная картина бондарихинских посе­лений прослеживается у с.Орехово-Донецкое, с. Лиман, у пос.Ста-рая Кондрашевская, ур.Кибикинский колодец. Главным ориенти­ром культуры явилась керамика, она имеет общие признаки: бан-ковидные горшки, орнамент наносят при помощи вдавливания палочки и этими вдавлинами образуют характерные для культуры горизонтальные ряды или треугольники.

Погребения бондарихинцев изучены недостаточно, надеж­ным индикатором их захоронения может служить в основном керамика, лучше, если она сохранилась в целом виде.

Судьба бондарихинской культуры и ее след в последую­щих культурах пока еще остаются проблемой для истории; существуют суждения, что она переросла в культуры желез­ного века и что она своеобразный мост, соединивший сруб-ную культуру бронзового века со скифской раннего железно­го века. Но пока археологам неизвестны памятники, в кото­рых бы слои срубной культуры и скифов стыковались, да и сама скифская культура не является местной.

В бронзовом веке население Подонцовья было представ­лено двумя этногруппами. Одна группа сравнительно однород­ная — ямно-катакомбное брахикранное (круглоголовое) на­селение, вторая срубная, уже иная, брахикефальная сме­щенная в сторону долихокранной (длинноголовой). Такое на­селение имеет много общего с абашевским типом людей, живших в Поволжско-Южноуральском регионе.

Таким образом, в Подонцовье переход от раннего периода бронзового века к позднему происходил без очевидной внут­ренней эволюции. Приход новых племен не только изменил материальные основы ранних культур, но также был ознаме­нован этнической сменой населения.

Итак, мы закончили освещать события эпохи ранних ме­таллов, в той или иной степени связанные с нашим краем. Аб­солютное большинство изложенных теоретических положе­ний имеют подтверждение в предметах материальной культу­ры, хранящихся в экспозиции археологического музея Луган­ского педуниверситета и на стендах краеведческих музеев Луганской области, в том числе возрождающемся зале архе­ологии края Областного краеведческого музея.

Металлопроизводства и металлообработка в Подонцовье в 3-2 тыс. до н. э.

Изделия из цветных металлов и сплавов памятников мед-но-бронзового века находят в основном в захоронениях, и они входят в комплекс погребального инвентаря. Но не следует думать, что в каждом подкурганном захоронении таятся кла­ды металла. Например, в погребениях ямной культуры 3 тыс. до н.э. металлосодержащих погребений не более 5 %, в ката-комбной (конец 3 середина 2 тыс. до н.э.) их немногим бо­лее 8 %, в отношении периода поздней бронзы мнения ученых по этому вопросу существенно расходятся. Одни считают, что погребений с металлом не более 1 %, другие их число увели­чивают в 7,5 раз, т.е 7,5 %.

В захоронениях и на поселениях находят две группы изде­лий: металлоемкие — топоры, кельты, тесла-мотыжки, крю­чья-вилки, ножи, очень редко кинжалы и малометаллоемкие — небольшие ножи, шилья, украшения, иглы.

При рассмотрении изделий из металла наиболее важными вопросами являются технологии металлопроизводства, метал­лообработки, металлоимпорт и специфика местных и импорт­ных изделий, клады металлоизделий и их происхождение.

История изучения меднорудной базы Донбасса насчитывает около 140 лет. Первые упоминания о находках меди относятся к 1865 г., когда горный инженер А. А. Носов сообщил в Горный департамент о медных выходах и следах древних плавок близ

6 9г.Бахмут и с. Калиново. Из обнаруженных им местонахождений были взяты образцы, проведены лабораторные анализы, которые подтвердили, что в руде содержится до 29 % чистой меди, а в шлаках, отобранных здесь же, ее уже не более 2 %. Они и поло­жили начало изучению древней цветной металлургии Донбасса.

В 1886 г. медная руда в «россыпях» (т.е. в виде медистых песков) обнаружена в ур. Картамыш, расположенного в 1,5 км от с.Новозвановка Попаснянского района Луганской области.

На Картамышском рудопроявлении тогда же была расчи­щена шахта глубиной более 14 м. Здесь, кроме шахтного ме­тода, выявили также открытый способ добычи руды путем вскрытия рудоносного слоя, когда руду выбирали с поверхно­сти. Таким образом, уже в XIX в. определили два типа древних разработок — шахтами и открытыми карьерами.

Позднее, при повторном изучении месторождений, откры­ли шахты глубиной до 20 м. В них удалось в деталях просле­дить технологию горнодобывающего дела. В шахтах обнару­жили каменные, роговые, костяные орудия, бронзовые топо­ры, кости человеческого скелета древнего рудоискателя, по­гибшего при обвале. Кости за несколько тысячелетий пребы­вания в шахте пропитались окислами меди, поэтому были со­вершенно зеленого цвета.

На Калиновских местонахождениях в 1903 г. побывал В. А. Го-родцов патриарх археологии Подонцовья. Целью его посещения было осмотреть следы древних производств и по возможности изу­чить способы разработок и оснастку древних шахт, но оказалось, что все они заполнены водой. Уже тогда В. А. Городцов высказал мысль о том, что время работы этих центров связано с периодом бронзы, в частности, с племенами катакомбной и срубной культур.

Научное обоснование тому, что в период бронзового века на территории Донбасса существовал самостоятельный очаг горного дела и металлургии, сделал А. С. Федоровский. Он к уже имеющимся горно-сырьевым материалам привлек наход­ки из кладов литейщиков и погребений бронзового века Сла­вяносербского и Новопавловского регионов, а также данные металлографических анализов. Они окончательно подтверди­ли местные источники сырья.

В последующие десятиле­тия интерес к изучению истории металлургии Донбасса угас, лишь спустя 50 лет, в 1969 г., ученые вернулись к Калиновс-кому и Картамышскому место­рождениям. Вскоре на карте Восточной Европы с обозначе­ниями классических древних горно-металлургических цент­ров, какими, например, являют­ся Балкано-Карпаты или Кавказ, появилось небольшое пятныш­ко условного обозначения, ин­формирующее о донецких ме­дистых месторождениях и раз­витии на их базе медно- и брон-золитейного производства.

Геохимические анализы руд из разных месторождений пока­зали их сравнительную одно­родность, но медь картамышс-кой руды оказалась более насыщенной железом, калиновская — богаче серебром, отчасти свинцом. Параллельно с изуче­нием сырьевой базы ученые анализировали медные и бронзо­вые предметы, найденные в кладах и захоронениях.

Одним из интересных кладов не только Подонцовья, но и всей Юго-Восточной Украины является Райгородский клад, об­наруженный в 1926 г. Он состоял из десяти предметов: серпов, кельтов, украшений. Одна из находок (браслет) изготовлена из биллона — очень редкого сплава. Кельты отлиты из оловянис-той бронзы, серпы — из «чистой» медистой бронзы (рис. 16).

Исследования, проводимые многими поколениями ученых на Картамышском рудопроявлении, позволяют почти полностью вос­создать исторический и производственный образ древних разра­боток. Картамыш — это комплекс, состоящий из трех рудников. Первый рудник размером 70х70 м (около 5000 кв. м), с разработ­ками на глубине до 5 м, высота отвалов — до 3,5 м. Сейчас это

Рис. 16.

7 1место систематически заполняется водами весенних паводков, это обстоятельство затрудняет его изучение. Котлован образовался в результате длительного открытого способа разработки местона­хождения меди, выноса грунта на сторону. Так возникал, оконтури-вался рудный карьер, отвал. Рядом с разработками находилось не­большое поселение, на котором могли проживать рудокопы.

В 1 км к востоку обнаружен второй, более глубокий руд­ник размером 15х30 м (450 кв. м), современная глубина дна разработки до 10 м, высота отвала — до 15 м.

В 500 м к юго-западу от второго рудника сохранились ос­татки третьей, небольшой по размеру разработки 5х15 м (75 кв. м) с высотой отвалов 0,5—1 м.

Меднорудная база нашего региона не ограничивается све­дениями из Картамыша. Еще в 1880-1884 гг. геолог И. В. Иль­ин в окрестностях Нагольной Тарасовки, возле г.Ровеньки, названных Нагольчанским кряжем (Свердловский район), об­наружил свинцово-цинковые и медистые месторождения. Тог­да же были предприняты первые разработки, но спустя не­сколько лет они прекратились, хотя образцы руд из Наголь-чанского месторождения показывали, что в них содержится до 65 % цинка и 85 % свинца, столь необходимых в цветной металлургии. Следы древних горных работ возле Нагольчика можно увидеть и сегодня.

Реальные признаки металлургии обнаружены на поселении у с.Капитаново Новоайдарского района. Здесь Н. Н. Чередни­ченко в 1967 г. обнаружил плавильные устройства. Позже, в 1975—1976 гг. в Грушевой балке у с.Провалье Свердловско -го района на поселении срубной культуры также были обнару­жены следы металлопроизводства.

У читателя может возникнуть вопрос, касающийся техно­логии поиска руд древними рудознавцами. На этот вопрос од­нозначного и окончательного ответа быть не может, но мож­но предположить, что все познавалось эмпирически-визуаль­ным путем. Внимание рудознавцев могли привлечь зеленые оттенки влажных песчаников, специфический медистый при­вкус воды из естественных источников. В таких местах специ­фична и растительность: здесь обычно произрастают мелкие,почти кустообразные березы, много зарослей степного зве­робоя и тысячелистника. Наблюдается также своеобразная бледность, даже желтизна общего растительного покрова.

Выйдя на след металлов, древние рудокопы, видимо, проверяли их промысловые возможности, закладывали шурфы, «закопушки», канавы, зачищали обнажения оползней, обвалов почвы. Убедившись в достоверности наличия руды, приступали к ее разработке.

Сам процесс добычи нам более понятен. В древности разработ­ки вели тремя приемами: «закопушками», открытыми рудниками-»разносами» и вертикальными ствольными шахтами со штольнями. Первый, самый упрощенный способ, когда рудокопы, выйдя на удачный неглубокий горизонт, прокапывают и выбирают грунт с ог­раниченного пространства площадью 3—5 кв. м. Такой способ до­бычи прослеживается в отдельных местах в Картамыше.

На этом же памятнике раскрыт второй, более продуктивный, но и более трудоемкий способ добычи руды. Его назвали «разно­сным». В его основе были вскрытые траншеи размером примерно 5 х20 м. Раскрытая площадь достигала сразу 100 и более кв. м.

Третий способ наиболее сложный. В рудоносные горизонты, которые к тому же, по-видимому, были глубокими, «входили» с помощью вертикальных стволов-шахт, а уже от них отходили го­ризонтальные разработки. Входные колодцы были узкими, до 1 м в диаметре, но глубокими до 15—20 м, т.е. они опускались до слоев-горизонтов руды. При строительстве стволовых шахт необ­ходимо было учитывать два важных условия: 1) прочность рудов-мещающих пород; 2) отсутствие водоносных горизонтов. Послед­ствия игнорирования первого условия не заставили себя ждать, что было прослежено в шахте с погребенным под отвалом рудоко­пом. Но древние шахтеры уже тогда разрабатывали и применяли устройства, обеспечивающие предупреждение обвалов. Из неко­торых шахт извлечены остатки бревен дуба, которые, видимо, слу­жили крепью, найдены следы лестниц для входа к месту работ и выхода из выработок на поверхность. Интересно отметить, что мощность рудоносного слоя составляла от 0,5 до 2 м.

Инструменты, с помощью которых осуществлялась разработ­ка руды, найдены на местах работы ними. Это кайло и тесла из рога животных, молоты, молотки из камня. Сломанные орудия остав­ляли на месте или переделывали на другие орудия помельче. Сло­истость и относительная хрупкость песчаников Донецкого кряжа позволяли вести разработки без применения огня и воды. С помо­щью ударов массивными молотами, кувалдами весом 5—7 кг пла­сты пород растрескивались, раскалывались, глыбы дробили на мел­кие части и поднимали на поверхность.

Извлеченное из шахт сырье перерабатывалось, обогаща­лось, проводилась очистка руды от породы, затем руду измель­чали, перетирали и после этого направляли в плавильные мас­терские, прогревали в специальных высокотемпературных «теп­ловых» ямах. Подготовленный конгломерат помещали в гор­шки-тигли или горны для его переплавки.

Какими же силами осуществлялся техпроцесс в древней ме­таллургии? Считается, что община горняков-металлургов со­стояла в среднем из 40 человек, часть из них добывала руду, другая ее обогащала, транспортировала. Еще должны были быть группы металлургов, группы заготовщиков топлива и выполня­ющих другие работы. Если учесть, что на одном месторожде­нии типа Картамыш существовало сразу несколько разработок, то число одновременно занятых горно-металлургическим де­лом людей следует увеличить в 2—3 раза, т. е. до 100 человек. Приводимые нами цифры очень приблизительны, как и то, что в день рудокоп мог добыть 100—150 кг рудовмещающего сы­рья. Общая суммарная масса переработанного сырья на всех семи древних рудопроявлениях в Донбассе составила пример­но несколько тысяч тонн медистых песчаников.

Металлургическое производство предусматривало использо­вание определенного набора оборудования: плавильных горнов, горшков-тиглей, растиральных плит и пестов для измельчения руды, емкостей для слива металла, литейных форм и разливных ложнк-льячек. Часть таких наборов можно увидеть в музее педагогичес­кого университета, но о хороших наборах литейных форм, напри­мер таких, по которым были отлиты топоры, случайно найденные в Сватовском районе у сел Розовка, Никаноровка и при раскопоках у г. Приволье, пгт. Беловодска, приходится только мечтать. Здесь, видимо, пользовались технологией индивидуальных выплавляемых моделей. По крайней мере, бронзовых литых топоров на Северс-ком Донце найдено единицы, и все они не похожи один на другой.

В некоторых случаях изделия отличаются однообразием, т. е. они почти однотипны и как бы отлиты из одной общей для них литейной формы. Формы для отливок изготовляли как из камня, так и из глины; каменные служили дольше, и их находят больше, чем глиняных, но каменные сложнее было изготовить, для их производства использовали такие породы, как песча­ники, сланцы. Сам процесс изготовления формы требовал при­менения нескольких технологий и приемов работы с камнем: пиления, обточки, пикетажа (точная выбивка углублений нега­тива), шлифовки, сверления.

Особого внимания достойны изделия, отлитые из выплав­ляемых моделей. Форму изготовляли из природного воска, мягкий и пластичный материал позволял придать каждой заго­товке будущего изделия индивидуальность, а на ее поверхно­сти изобразить любой сложности рисунок, добавить всевоз­можные орнаментальные детали.

По раскопкам захоронений и построек бронзолитейщиков можно определить социальный статус мастеров в среде об­щины. Например, на поселениях Капитаново, Проказино, Тош-ковка, Колпаково, Грушевая Балка известны не только наход­ки предметов, связанных с производством металла (сопла, слитки, шлаки), изделий из него (ножи, тесла), а также пестов, литейных форм, но и ремесленные постройки. Они находятся в центре поселений, соединены с жилищем. В погребениях это же явление выглядит иначе. К примеру, в курганах у пгт. Бело-водск или у г. Приволье около Лисичанска были захоронены далеко не рядовые представители общества бронзового века. Даже внешне виды погребальных камер, в которых находи­лись изделия литья, отличались своими размерами, они были почти вдвое больше обычных могил, разным был и набор по­гребального инвентаря. В захоронении у Беловодска обнару­жено 5 предметов из бронзы, здесь же несколько горшков, причем весь набор принадлежал одному хозяину.

Наибольшую ценность среди инвентаря из захоронений Беловодска или Приволья составляет боевое оружие — втуль-чатые топоры рубящего назначения. Отливка сложных боевых топоров требовала знаний, мастерства изготовителей сплавови металлургов-литейщиков. Кроме того, на отливку каждого топора ими затрачивалось от 700 до 900 г ценнейшего биме­таллического сплава, в то время как на тесло расходовали 100—150 г, а на изготовление ножа не более 20—60 г.

Такие предметы подчеркивали высокий статус людей при жиз­ни, так как они владели не просто металлом, но очень важными для своего времени изделиями из бронзы, серебра, золота.

Возникновение металлургии и металлообработки у племен Подонцовья не могли не способствовать появлению ранних форм меновой торговли — обмену. Об этом свидетельствует импорт. Что же могли обменивать в этих местах? По-видимо­му, соль, охру, скот, но наиболее важной стороной импорта-экспорта являлся металл из мест, где было его достаточно, в места с отсутствием или недостаточным объемом обеспечен­ности этим сырьем и изделиями из него. Признаками и свиде­тельствами систематического обмена являются клады, состо­ящие как из слитков, так и из готовых вещей. Клады, как пра­вило, принадлежали либо лицам, организующим производство, либо «купцам-обменщикам». Сами же клады с любым их со­держанием пока еще в отдаленном виде олицетворяли фор­мирование идеи первобытных денег. Примером металла с де­нежным значением может служить Славяносербский клад, состоящий исключительно из слитков меди с какими-то раз­делительными насечками, посредством которых могли бы ориентироваться в весовом значении каждой части.

Бронзолитейный импорт в Подонцовье мог поступать из двух основных бронзо-промысловых центров — Северного Кавказа и Балкано-Карпат. Признаки «западного» импорта ученые склонны видеть в Райгородском кладе, состоящем из почти двух десятков предметов, большая часть из которых, в особенности кельты, — явной европейского происхождения. Но в Подонцовье все же пре­обладает импорт из Северного Кавказа. Об этом направлении прито­ка литых вещей говорят топоры, найденные в курганах Донбасса.

Импортные изделия проникали в степное Подонцовье как отдельными предметами, так и наборами, сохранившимися в кладах. Часть кладов состоит из уже изломанных, предназна­ченных к переплавке фрагментов вещей, другие — качествен­

7 6ные, целые результат обменных контактов. И все же заме­тим, что в Подонцовье, в западной части нашей области и даль­ше до нынешнего Артемовска в Донецкой области в эпоху ранних металлов на ресурсах медистых руд существовала соб­ственная база металлопроизводства.

1.3. Эпоха раннего железного века Начало новой эпохи

В истории человечества изобретение и начало применения черного металла (железа) связывают с потребностью увели­чения количества и разнообразия орудий труда, улучшением их качества. До изобретения железа такие материалы, как ка­мень, кость, рог, дерево, медь и даже бронза не обеспечивали прогресс в хозяйственной жизни человека, в условиях всевоз­растающей демографии не удовлетворяли потребности в раз­нообразных прочных орудиях. Все предшествующие изделия из цветных металлов в большинстве случаев, за исключением наконечников к стрелам, не могли соперничать с железом. Кроме того, цветного металла было мало, им пользовались в ограниченном количестве даже там, где обнаруживались ру­доносные залежи, содержащие медь.

Поиски нового металла привели к тому, что люди начали ис­пользовать для своих нужд железо. Первые изделия из этого голубовато-серого металла появились на Востоке еще во 2 тыс. до н.э., но лишь спустя несколько столетий железо проникло в хозяйство и военное дело всего населения юга Европы. По-на­стоящему ранний железный век наступил с того периода, когда железный меч и вместе с ним железный топор, лемех к плугу и другие орудия стали массово изготовлять из черного металла.

Племена, жившие в бассейне Северского Донца еще в пери­од бронзового века срубной культуры, были знакомы с желе­зом. Свидетельства тому — железистые шлаки, шилья, ножи, иногда встречаемые в находках бондарихинской культуры. Но в них мы видим только ориентиры к началу новой эпохи.

Первые шаги в использовании железа населением нашего края стали известны благодаря не столько находкам самих предметов, сколько как наличию следов «варки железа», об­наруженных в Луганской области. Еще в 70-х гг. XIX в. геолог А. Носов обнаружил следы разработок железной руды в окре­стностях с.Городище на р.Белая в современном Перевальс-ком районе. Однако более 80 лет не было археологических подтверждений того, к какому времени относились городи-щенские разработки, в каком объеме они были освоены. В 1950 г. харьковский археолог Б. А. Шрамко приступил к спе­циальному изучению балки Городная. Заложив в ней несколь­ко раскопов, он обнаружил места, где были видны признаки плавильных производств двух периодов: первый относится ко времени, когда в нашем крае пребывали скифские племена, второй связан с племенами раннего средневековья.

Повторное обследование этого памятника состоялось в 1957 г. Тогда нашли каменные песты, керамику, места древних разра­боток бурых и охристых железняков, содержащих от 45 до 58 % оксида железа. Выяснилось также, что пласты руды в этой мес­тности выходят прямо на поверхность, и это давало возмож­ность добывать ее открытым способом. Места разработок за­метны еще и сейчас, но главное — обнаружены остатки древ­них горнов для выплавки железа. Горн имел форму цилиндра, диаметр ямы — 145 см, глубина ее — 160 см. Стенки прямые, вертикальные, обмазаны толстым слоем глины, сильно обожже­ны. Внутренние стенки печи даже ошлакованы.

Топливом для металлургического процесса служил дуб, точнее, древесный уголь из него, и хотя здесь видны выходы каменного угля на поверхность, в древности его еще не знали и не применяли. Поселения непосредственно на месте разра­боток не обнаружено, но металлурги могли проживать где-то недалеко.

Городищенский металлопроизводящий центр — не един­ственный памятник древнего железоделательного производства на Северском Донце. В Чугуевском районе Харьковщины в 1936 г. был раскопан горн с набором приспособлений — сопел (глиня­ных труб) для подачи нагнетаемого мехами воздуха.

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45 


Похожие статьи

А С Ефремов, В С Курило, И Ю Бровченко - История луганского края учебное пособие