С Н Санжаров - Возрождение ямных традиций или проблема идентификации признаков абашевского погребального обряда в подонцовье - страница 1

Страницы:
1  2  3 

С.Н. Санжаров

ВОЗРОЖДЕНИЕ ЯМНЫХ ТРАДИЦИЙ ИЛИ ПРОБЛЕМА ИДЕНТИФИКАЦИИ ПРИЗНАКОВ АБАШЕВСКОГО ПОГРЕБАЛЬНОГО ОБРЯДА В ПОДОНЦОВЬЕ

Сопоставляются элементы погребальных обрядов ямных, позднекатакомбных, финальнокатакомбных и абашевских групп древнего населения. Конкретизируются признаки обряда погребений абашевской культуры среди захоронений эпохи средней бронзы Восточной Украины.

Характерной особенностью сложения ведущих культурных образований бронзового века юга Восточной Европы является многокомпонентный состав признаков, обусловленный восприятием элементов погребальной обрядности и материального облика непосредственно предшествующих, а отчасти и синхронных на момент начала генетических процессов, археологических культур, групп и типов памятников. Данное положение подтверждено основательным опытом, давно стало хрестоматийным и никем из исследователей не оспаривается. Между тем, лишь при изучении проблемы происхождения культуры многоваликовой керамики, в нашем понимании финального этапа катакомбной общности, Донецко-Донского региона была высказана мысль о том, что в составе ее ранних погребальных древностей, кроме предшествующих позднекатакомбных и частично синхронных абашевских, наблюдаются устойчивые обрядовые нормы ямной культуры, исчезнувшей за несколько столетий до начала формирования последней. Конкретно в разработках исследователей данной темы И.А. Пислария [Писларий, 1983, с. 14], И.Ф. Ковалевой [Ковалева, 1987, с. 22-23] и С.Н. Братченко [Братченко, 1995, с. 87; 2006, с. 225] речь идет о своеобразном возрождении ямных традиций в среде ранних памятников культуры многоваликовой керамики (КМК)[1]. Тем не менее, такое заключение, не исключая в принципе самой возможности возрождения отдельных исчезнувших элементов археологических культур при условии сохранения их носителей, сильно контрастирует со значительным хронологическим промежутком между бытованием поздних ямных и финальнокатакомбных традиций, а позднейшие донецко-донские позднекатакомбные группы, непосредственно предшествующие финальнокатакомбным, вообще лишены ямных признаков.

Приведенные обстоятельства вызывают необходимость уточнения культурной атрибуции тех компонентов, которые в среде раннего этапа КМК трактуются в качестве ямных. Сопоставительному анализу основных характеристик погребальных норм финальнокатакомбных (ранних многоваликовых) и близких к ним по времени образований и посвящена настоящая статья.

В соответствии с действующей схемой культурно-хронологического членения курганных памятников бассейна Северского Донца обряд захоронений в двухъярусных четырехугольных ямах фиксируется на протяжении раннего и среднего этапов бронзового века и характеризует преимущественно различные группировки погребений ямного, позднекатакомбного и финальнокатакомбного образований. В свое время ямная культура получила наименование благодаря выразительной и внешне простой форме могильныхустройств данного типа. Заметные вариации ямной погребальной обрядности отчетливо проявляются на позднем этапе культуры. В качестве непосредственно наблюдаемых устойчивых признаков они отражены в изменениях деталей ямных конструкций, различной направленности длинных осей могил, особенностях укладки умерших, их ориентировок, степени углов скорченности, положениях рук и ног.

На основе комплекса культурообразующих признаков в рамках северскодонецкого варианта ямной культуры Н.Я. Мерперт выделил четыре хронологические группы, третья из которых характеризуется скорченными на боку захоронениями с восточной ориентировкой, а четвертая, наиболее поздняя, - неустойчивой ориентировкой [Мерперт, 1968, с. 26-27]. По наблюдениям А.М. Смирнова, четвертая стратиграфическая группа позднеямных захоронений, предшествующая распространению катакомбного обряда в бассейне Северского Донца, отличается глубокими погребениями в ямах со скорченными на правом боку костяками, ориентированными на запад, изредка на юг [Смирнов, 1996, с. 15] . В результате притока новых материалов и значительного расширения источниковой базы произошла корректировка первичных обобщений. Так, С.Н. Братченко установил принадлежность северскодонецких позднеямных захоронений двум синхронным культурным группам - бахмутско-берекской, концентрирующейся в пределах северного правобережья Северского Донца, и нижнедонской (южные памятники луганской группы). В первой преобладают ориентировки на восток и северо-восток, а во второй - на запад. Довольно редко в позднеямной обрядности фиксируются ориентировки умерших на юго-запад, юг и юго-восток, маркируя позднейшие культурные проявления. Известное разнообразие наблюдается в расположениях умерших: слабая степень скорченности на спине с разворотом на бок, на правом или левом боку. На дне могил прослежены тлены от подстилок и обильная посыпка порошком красной охры [Братченко, 2001, с. 50-52] (рис. 1, 1-6).

Одной из ярких особенностей позднеямной погребальной традиции являются заплечики-уступы по верхнему периметру могильных ям, выполняющие практическое значение опор для горизонтальных деревянных или каменных перекрытий-заслонов. Данная своеобразная деталь могильного устройства преобразовывает простую яму в двухкамерное (двухъярусное) сооружение. Яма верхнего яруса служила входной шахтой общей конструкции, нижнего - камерой погребения умерших. Примечательно, что в размещении заплечиков внутри могил на территории Подонцовья и Нижнего Дона прослеживается четкая закономерность, по всей видимости, регламентированная нормами позднеямной обрядности. В основных погребениях они устраивались исключительно на уровне древнего горизонта [Братченко, 1976, с. 61], а во впускных - как на уровне поверхности погребенной почвы, так и внутри насыпи курганов при обязательном сооружении ямы нижнего яруса (камеры погребения) только в толще материкового стерильного грунта, изолирующего, вероятно, усопшего от осквернения плодородного чернозема [Братченко, 2001, с. 52]. В связи с данным обстоятельством глубины нижних ярусов порой достигали значительных величин - до 2,3 м [Санжаров, Бритюк, 1996, с. 105] и даже 3,5 м [Санжаров, Бровендер, Прокопенко, 1992, с. 48-49]. В то же время ко дну ямы заметно расширялись и ни разу не сопровождались ступенями или уступами, что также могло быть продиктовано охранительными магическими действиями.

Позднеямные конструкции с заплечиками в значительном количестве прослежены на сопредельной территории Северного Приазовья. Только в Северо-Восточном Приазовье их удельный вес среди ямных устройств составляет 13 % [Санжаров, 2001, с. 22]. Западнее, ближе к Нижнему Поднепровью, количество ям с заплечиками заметно возрастает. И здесь они маркируют позднейшие впускные ямные захоронения. Как проследил А.И. Тереножкин, в бассейне р. Молочной уступы впускных ямных погребений тоже сооружались на уровне поверхности погребенной почвы [Тереножкін, 1960, с. 8]. Однако некоторые приазовские позднейшие позднеямные основные и впускные погребения близки раннекатакомбной обрядности, демонстрируют смену вертикальных конструкций (входная яма - камера) на вертикально-горизонтальные и отличаются наличием жаровен из стенок сосудов. Именно в

Рис. 1. Позднеямные и позднекатакомбные погребения в ямах в бассейне Северского

Донца:

1- Красная Заря к. 6, п. 4; 2 - Октябрьское к. 4, п. 3; 3 - Октябрьское к. 2, п. 3; 4 - Октябрьское к. 5, п. 1; 5 - Желанное к. 1, п. 8; 6 - Пасека к. 1, п. 15; 7 - Лимаревка к. 1, п. 27; 8 - Нижняя Бараниковка к. 2, п. 5;9 - Нижняя Бараниковка к. 1, п. 3; 10 -Александровск к. 1, п. 18; 11 - Нижняя Бараниковка к. 3, п. 2; 12 - Александровск к. 1, п. 39; 13 - Николаевка 1971 г. к. 1, п. 6.

североприазовской группе наиболее поздних ямных захоронений зафиксировано устройство заплечиков даже в материковых стенках весьма глубоких ям [Рассамакин, 1991, с. 54; Рассамакин, 2006, с. 129-131, рис. 5, 5] , что в целом не соответствует традиции соседнего северскодонецкого варианта. В отношении данной приазовской группировки позднеямных захоронений следует учитывать, что на территории Северо­Западного Приазовья и прилегающего региона Нижнего Поднепровья представлен наиболее выразительный и массовый пласт смешанных ямно-катакомбных памятников, а их нижние ярусы ямных погребальных устройств с уступами-заплечиками в суглинке в определенной мере имитируют материковые камеры синхронных раннекатакомбныхконструкций. Кроме того, еще одной яркой особенностью ямной культуры Северного Приазовья, отличительной от бассейна Северского Донца, является распространение в инвентаре особых сосудов с ручками [Братченко, 1973, с. 25].

Опирающиеся на уступы-заплечики деревянные и каменные заслоны замуровывали погребальные камеры (ямы нижних ярусов), предотвращая в русле вредоносной магии возможность усопших покидать грунтовые склепы [Братченко, 2001, с. 52]. Изредка в состав заслонов в качестве оберегов входили каменные антропоморфные стелы [Тереножкін, 1960, с. 7; Телегін, 1971, с. 16; Щепинский, 1973, с. 25; Евдокимов, 1991, с. 188-189, рис. 2]. В отличие от камер, верхние ямы (входные шахты) преднамеренно заполнялись грунтом и перекрывались новыми насыпями или досыпками.

Между тем, в составе северскодонецких погребений эпохи бронзы, демонстрирующих ямные погребальные устройства, нередко наблюдаются специфические признаки, дающие основания рассматривать их вне круга позднеямных древностей. Например, уступы позднекатакомбных захоронений в ямах сооружены не на уровне древнего горизонта, а в материковом грунте и ямы нижних ярусов имеют в целом незначительные глубины от 1,2 до 0,2 м [Санжаров, 2002, с. 17-24]. Иногда позднекатакомбные ямы сопровождаются уступами не только по всему периметру могил, но оставлены лишь под двумя стенами (рис. 1, 7-13). Следует отметить, что в определении культурной атрибуции позднекатакомбных захоронений в ямах никогда не возникали затруднения, поскольку они сопровождаются выразительными катакомбными признаками, главное, типичным инвентарем и керамикой. Именно позднекатакомбные северскодонецкие захоронения демонстрируют обязательность наличия посуды. Безинвентарные погребения здесь фактически отсутствуют, а общее количество имеющихся сосудов превосходит число анализируемых позднекатакомбных погребений [Смирнов, 1996, с. 54-113].

В отношении временной позиции позднекатакомбных захоронений в ямах с заплечиками следует отметить, что данные конструкции практиковались в позднекатакомбном погребальном обряде на позднейшей стадии его эволюции. Имеются случаи прямой курганной стратиграфии (Александровск, кург. 1, погр. 48-49), фиксирующие наложение позднекатакомбного захоронения № 48 в яме (сильно скорченный левобочный костяк сопровождался харьковско-воронежским сосудом) на нижерасположенное позднекатакомбное захоронение № 49 в яме с продольными боковыми уступами (слабоскорченный левобочный костяк сопровождался богатым инвентарем и реповидным сосудом) (рис. 2) [Братченко, 1972]. При этом поза умершего в более раннем погр. 49 уже максимально приближена к финальнокатакомбной обрядности - слабоскорченное размещение на левом боку с западной ориентировкой. Только на этом основании С.Н. Братченко и атрибутирует погр. 49 в качестве «бабинского»[2].

Намного сложнее дела обстоят с вычленением из внешне однородной позднеямной среды погребальных абашевских комплексов в ареалах общего распространения, прежде всего в Донецко-Донском, древностей обеих культур, в связи с тем, что, не смотря на большой хронологический разрыв между ними, их погребальная обрядность сопоставима по целому ряду параметров, неоднократно отмечаемых исследователями [Смирнов, 1961, с. 21; Евтюхова, 1961, с. 28]. В этой связи в отношении абашевского курганного обряда А.Х. Халиков констатировал: «в нем наиболее четко, как в никакой другой культуре эпохи бронзы, сохранились в пережиточной форме традиции погребального обряда ямной культурной общности». Исследователь указал на целую серию общих сопоставимых признаков, а отсутствие охры связал с наличием ее смыслового эквивалента - горящих углей. Яркие ямные элементы в среде абашевских погребений А.Х. Халиков пояснял возможностью формирования абашевской культуры на позднеямной основе в районах северной области распространения ямной культурной

О їм і_і_t_і_і_t

Рис. 2. Эпизод прямой стратиграфии позднекатакомбных захоронений в ямах Северского

Донца:

1 - сосуд из к. 1, п. 48 у г. Александровска; 2 - сосуд из к. 1, п. 49 у г. Александровска; 3 -

пп. 48, 49 из к. 1 у г. Александровска

общности [Халиков, 1961, с. 222-223]. Убедительный характер сравнений А.Х. Халикова поддерживает и А.Д. Пряхин. Он отмечает, что хронологический разрыв между позднеямными и абашевскими памятниками может быть сокращен за счет уточнения абсолютной хронологии культур энеолита-бронзы Восточной Европы, а в качестве промежуточных древностей (связующего звена) предполагает рассматривать архангельскую группу катакомбного времени, сочетающую как катакомбные, так и более ранние культурные признаки [Пряхин, 1971, с. 173-175]. Как подчеркивает О.В. Кузьмина,   специфика  поз  умерших  в  абашевских  захоронениях  является толькореминисценцией древних традиций энеолита и ранней бронзы степной полосы, но отдельные особенности общей обрядности, разумеется, не позволяют относить абашевскую обрядность к ямному времени [Кузьмина, 1992, с. 10].

Погребения абашевской культуры, как и позднеямные захоронения, характеризуются курганным обрядом, прямоугольными могильными ямами с деревянными перекрытиями, размещением умерших в слабоскорченном положении корпусом на спине, правом, реже левом, боку, подогнутыми вверх коленями. Им присущи парные и коллективные захоронения. В ориентировках усопших преобладают юго-восточное и восточное направления, но встречены и южное, северо-восточное, северо-западное [Евтюхова, 1961, с. 27-31; Халиков, 1961, с. 222]. Специфическими культуроопределяющими абашевскими признаками считаются примечательный керамический комплекс, устойчивость юго-восточной ориентировки, наличие ступеней и боковых уступов под стенками ям, присутствие на дне золы и древесных углей, посыпка дна и костяков мелом, известью, песком, а также упорядочение нескольких, преимущественно двух, основных погребений на подкурганной площадке в ряд, что приводило к формированию курганных насыпей удлиненной формы, совершение поминальных действий - тризн и наличие оградок из кольев вокруг захоронений [Евтюхова, 1961, с. 31-34; Халиков, 1961, с. 210-213]. А.Х. Халиков на основе абашевских материалов пикшикских и виловатских курганов установил важную деталь - появление у дна могильных ям невысоких погребальных камер с деревянными перекрытиями, которые крепились либо на деревянные обкладки стен, либо на деревянные столбики по углам ямы [Халиков, 1961, с. 211-212].

Перечисленные признаки абашевской погребальной обрядности в целом типичны для ее памятников обширных географических зон и определяют ведущее содержание доно-волжской, средневолжской и уральской культур [Пряхин, 1977, с. 9-17, 49-56, 71-84], специфику погребальных абашевских древностей правобережья и левобережья Среднего Поволжья и Южного Урала [Кузьмина, 2003, с. 152-155], проявляя, тем не менее, допустимые отклонения в расположениях корпуса, рук, ног умерших (размещение скорченно на левом боку с кистями рук у лица, укладка рук, одной из них, на животе или груди) и их ориентировок, но в пределах общей обрядности. В связи с данным обстоятельством А.Х. Халиков вынужден констатировать, что в различных районах абашевский погребальный обряд, несмотря на разнообразие в деталях, «в целом является довольно устойчивым и определенным» [Халиков, 1961, с. 213]. Лишь отдельные элементы абашевских погребальных традиций получают особо специфические выражения, например, появление внутри могил деревянных конструкций в виде срубов и каменных ящиков, преимущественно зафиксированные среди поволжских и южноуральских памятников, и свидетельствуют о тесном уживании традиционных и новационных признаков в рамках целостной абашевской культуры [Кузьмина, 2003, с.

155].

Регион левобережья Северского Донца отнесен А.Д. Пряхиным к зоне распространения абашевских памятников [Пряхин, 1976, с. 65]. Отдельные абашевские проявления на территории всего Подонцовья неоднократно фиксировались как среди бытовых, так и погребальных материалов Н.Н. Чередниченко [Чередниченко, 1970, с. 233], Т.А. Шаповаловым [Шаповалов, 1976, с. 156], С.Н. Братченко [Братченко, 1977, с. 26] и И.А. Писларием [Писларий, 1983, с. 20]. Широкую известность северскодонецкие позднеабашевские древности, сопоставимые с доно-волжскими, получили только после публикации аналитических работ Я.П. Гершковича [Гершкович, 1982, с. 46-61] и С.С. Березанской [Березанская, 1987, с. 26-37].

Недавно автором из состава позднеямных и позднекатакомбных захоронений в ямах Северского Донца выделена своеобразная, пока еще малочисленная, группа погребений развитого этапа доно-волжской абашевской культуры, отличающаяся крупными ямными конструкциями с уступами и заплечиками, ориентированными по линии ЮВ-СЗ, и крайним лимитированием или почти отсутствием погребального инвентаря [Санжаров,

2004, с. 236-256].

Рис. 3. Абашевские погребения в бассейне Северского Донца

От позднеямных северскодонецких захоронений, в условиях отсутствия культуроатрибутирующих вещей, данная группа отличается устройством ступеней и уступов исключительно в материковых стенках могил, доминированием ориентировок умерших на юго-восток и абашевскими вариациями в их размещениях (рис. 3, 1-4).

Однако представленные погребения в свете традиционных позиций рассматривались бы в рамках северскодонецких древностей позднего этапа ямной культуры в составе весьма немногочисленной группы захоронений с юго-восточной ориентировкой умерших. Такие погребения, судя по стратиграфии кургана 4 у с. Октябрьское, репрезентируют позднейшие   позднеямные   памятники   и   перекрываются   насыпями   и досыпкамикатакомбного времени (Октябрьское, кург. 4, погр. 3 и 4) [Санжаров, Бровендер, Прокопенко, 1992, с. 4-6, 47, рис. 11, 2,5]. Аналогичные позднеямные захоронения встречены в составе курганного могильника у с. Вербки (кург. 7, погр. 5; кург. 11; погр. 7;

кург. 12, погр. 1) [Клименко, 1997, с. 153, рис. 96, 4; с. 194, рис. 123, 2; с. 202, рис. 129,

1] . Ведущими признаками северскодонецких позднеямных погребений с юго-восточной ориентировкой умерших являются значительные глубины расширяющихся ко дну могильных ям, размещение погребенных на спине или с разворотом вправо в слабоскорченном положении с поднятыми вверх или уложенными вправо коленями. Руки вытянуты вдоль туловища. Иногда левая рука согнута в локте и кистью уложена на тазе. Отмечена обильная посыпка порошком охры не только дна могил, но и отдельных частей тела (стопы, кисти, грудь, голова). Древесные угольки отсутствуют. В погр. 7 кург. 11 у с. Вербовка встречен типичный позднеямный округлодонный бесшейный сосудик с гребенчатым орнаментом [Клименко, 1997, стр. 192, рис. 122, 4]. Погр. 3 из кург. 4 у с. Октябрьское, по всей видимости, имело заплечики и деревянное перекрытие из бревен на уровне впуска могилы в первичную насыпь.

При этом данной группе позднеямных северскодонецких памятников чужды боковые уступы в материковых стенках могил, что оправдано объединяет выделенные нами донецкие захоронения с уступами только с безинвентарными погребениями развитого этапа доно-волжской абашевской культуры. Как уже подчеркивалось, близкие по форме позднекатакомбные ямные устройства всегда сопровождаются керамикой и по этому показателю безынвентарные погребения уже не могут быть отождествлены с последними. В плане поиска аналогичных конструкций необходимо обратиться к последующим захоронениям финальнокатакомбной общности и раннего срубного времени, в которых нередко наблюдают отдельные абашевские признаки. На территории Подонцовья и Северо-Восточного Приазовья традиция устройства боковых уступов и заплечиков в материковых стенках еще долго сохраняется в погребальных финальнокатакомбных (Смоляниново, кург. 3, погр. 1; Беева Могила, погр. 3; Морокино, кург. 15, погр. 1) [Красильников, Литвиненко, 2000, с. 161-162, 177, рис. 3, 2; Полидович, 1993, с. 90, рис. 51; Антоненко, 1991, с. 158, рис. 2, 2] и ранних срубных (Морокино, кург. 10, погр. 1; Полковое, кург. 2, погр. 12; Александровск, кург. 5, погр. 2; Новоандреевка, кург. 1, погр. 1, кург. 2, погр. 1; Егоровка, кург. 1, погр. 1) [Антоненко, 1991, с. 157, рис. 1, 3; Литвиненко, 1992, с. 31, рис. 1, 2, с. 33, рис. 2, 5; Клименко, 1998, с. 67-68, рис. 69, 1,2, с. 159-160, рис. 54, 1,2] обычаях.

Поскольку общее количество идентифицированных северскодонецких погребений развитого этапа абашевской культуры пока еще незначительно, приобщение к их числу новых памятников нам представляется актуальной задачей. В связи с этим остановимся на кургане у с. Крипаки с двумя основными специфическими по обрядности погребениями[3].

Курган 2 располагался на правобережье Северского Донца близ с. Крипаки Славяносербского р-на Луганской обл. Исследован Донецкой экспедицией ИА АН Украины под руководством С.Н. Братченко в 1978 г. [Братченко, Гершкович, Константинеску и др., 1978]. Содержал впускные и два основных погребения 10 и 11. Высота насыпи от древнего горизонта 0,8 м, длина по линии С-Ю около 18 м, по линии В-З - 16 м. Поверхность кургана деформирована и вытянута по линии С-Ю.

Основные захоронения 10 и 11 совершены с поверхности погребенной почвы и размещены в ряд по линии С-Ю (рис. 4, 1). Парные основные погребения окружены овальным в плане общим материковым выкидом в виде своеобразной грунтовой оградки.

1 Крипаки кур г. 2 2      Ппір.ІП 3     Погр. 11

Рис. 4. Курганные абашевские комплексы: 1-3 - Крипаки, кург. 2; 4-6 - Пикшик, кург. 12; 7-9 - Пикшик, кург. 13.

Погребение 10 сооружено в северной части подкурганной площадки. Могильная яма в плане подквадратной формы, ориентирована с юго-востока на северо-запад. Под северо­западной, северной и юго-восточной стенками оставлены боковые уступы. На их поверхности прослежены фрагменты сохранившегося деревянного перекрытия - заслона.

На дне на слое коричневого тлена находились остатки трех плохо сохранившихся умерших - двух взрослых и подростка (рис. 4, 2) в скорченном положении на спине с разворотом вправо. Ноги согнуты коленями вверх и после разложения мягких тканей завалились на правую строну. На дне у костяков прослежены пятна красной охры и скопления древесных углей. Ориентированы умершие на юго-восток и восток.

Могильная яма погребения 11 в плане имела подквадратную форму и ориентирована по линии юго-юго-восток-северо-северо-запад. Под западной и восточной стенкамиоставлены боковые уступы. На их поверхности прослежены куски древесины от перекрытия-заслона.

В центральной части дна размещены два костяка взрослых (рис. 4, 3) в слабоскорченном положении на правом боку. Руки вытянуты вдоль туловища и кистями уложены у правого крыла таза. Ноги слегка согнуты в коленях и уложены вправо. На дне около костяков прослежены посыпка красной охры и древесные угли. Ориентированы погребенные на юго-юго-восток.

Основные захоронения из Крипаков по специфическим признакам не совсем соответствуют позднеямной традиции и могут по ряду параметров соотноситься с местными абашевскими памятниками. К таким признакам относятся практика размещения пары основных погребений на подкурганной площадке в ряд и сооружение над ними общей насыпи, иногда удлиненной. Именно это отличие О.В. Кузьмина считает одним из ведущих абашевских погребальных признаков [Кузьмина, 2003, с. 154]. Сопоставимы с захоронениями у с. Крипаки курганные комплексы с парными основными погребениями из ареала распространения эталонных абашевских памятников Чувашии. Здесь, у деревни Пикшик, парные захоронения объединены овальными курганными насыпями (кург. 3, 12, 13), а вокруг них (кург. 12, 13) с уровня древнего горизонта прослежены оградки из кольев [Мерперт, 1961, с. 113, рис. 1, 1, с. 133, рис. 13, с. 133, рис. 17] (рис. 4, 4, 7). Могильные ямы пикшикских захоронений демонстрируют доминирующие ориентировки по линии ЮВ-СЗ и В-З, а в кург. 12 и 13 погребальные конструкции у дна дополнительно обустроены деревянными гробницами из плах и досок (рис. 4, 5,6,8,9). Справедливости ради отметим, что отдельные позднеямные захоронения Подонцовья иллюстрируют наличие подобия системы парных могил [Черных, 2004, с. 233], но в большей степени при впуске в ямный курган уже второго однокультурного погребения (Лисичанск, кург. 3; Зимогорье, кург. 1; Дибровка, кург. 4) [Братченко, 2001, с. 179, рис. 105] и являются исключением из общего правила. С известной долей вероятности в качестве аналогии примечательным абашевским внутрикурганным ограждениям может рассматриваться овальный валообразный выкид вокруг погребений 10 и 11 из Крипаков (рис. 4, 1). Выкиды такой конфигурации вокруг парных основных позднеямных захоронений в Подонцовье, по крайней мере, не известны.

Страницы:
1  2  3 


Похожие статьи

С Н Санжаров - Возрождение ямных традиций или проблема идентификации признаков абашевского погребального обряда в подонцовье