Автор неизвестен - Информация, язык, интеллект - страница 20

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122 

Итак, получается, что исследователь связыва­ет отношением L не сам материальный предмет, предъявляемый испытуемому, и не саму его ответ­ную реакцию на этот предмет, но лишь идеальные образы этих двух физических явлений. Мы видим, что исследователь так же как и испытуемый, не выходит в своих действиях за рамки, очерченные методом сравнения. В роли задания для него вы­ступает теория, описывающая предполагаемую зависимость между предметом, предъявленным испытуемому, и его ответной реакцией на этот предмет. А теория — это некоторое отношение. В процессе экспериментальной проверки теории исследователь сравнивает свой образ £ предмета, воспринимаемого испытуемым, с образом t ре­акции испытуемого на этот предмет. Если эти два сигнала находятся в отношении L(£,t), предписы­ваемом теорией L, то исследователь формирует положительный ответ, если нет — отрицательный.

Но если исследователь не имеет непосредствен­ного доступа к физическим предметам, то как же тогда ему удается формировать и предъявлять ис­пытуемому нужные предметы? И можно ли всерьез говорить об эффективности метода сравнения как средства познания интеллекта, если физические стимулы исследователь предъявляет наобум, всле­пую?

Для успешной борьбы с этим возражением нам придется расширить рамки ответа на уже задавав­шийся вопрос. Имеет ли исследователь прямой до­ступ к предметам? Раньше мы отвечали — нет, те­перь ответим и нет, и да. Дело в том, что о доступе к предметам можно говорить в двух разных смыслах: в смысле контроля и в смысле регулирования. В первом смысле (а только он и рассматривался нами до сих пор) прямого доступа к предметам у иссле­дователя нет: он контролирует параметры сфор­мированного им предмета не непосредственно, а лишь косвенно по субъективному образу. Во вто­ром смысле прямой доступ имеется: исследователь обладает способностью выходить во внешний мир и своими руками непосредственно воздействовать на внешние предметы. Например, производя це­ленаправленные действия с лампами, светофиль­трами, линзами, призмами, ширмами и другими подходящими предметами, исследователь может изменять световое излучение и его спектр.Итак, получается, что исследователь управляет предметом действительно вслепую. Манипулируя предметом в условиях неполной информации о нем, он не может дважды сформировать один и тот же предмет, поскольку не контролирует все его па­раметры. Но нужно ли исследователю стремиться к однозначному заданию предмета? Вовсе нет. Ведь в соответствии с требованиями метода сравнения исследователь должен однозначно сформировать нужную идею, а не породивший ее предмет. Беря наугад предмет, исследователь затем сверяет его образ, который он получает с помощью своих ор­ганов чувств и физических приборов, с интересую­щей его заранее выбранной идеей и устанавливает их совпадение или различие. Если имеется разли­чие, то он начинает видоизменять предмет (опять наугад), все время наблюдая за его образом и стре­мясь приблизить его к заранее заданной идее.

Все это исследователь может делать, поскольку он обладает способностью измерять расстояние между фактическим и желаемым образами пред­мета (то есть устанавливать степень их близости друг к другу) и определять, становится ли это рас­стояние в процессе регулирования больше или меньше. Действуя так, исследователь постепенно доводит расстояние до нуля и приходит в итоге к такому предмету, который порождает желаемый образ. Решая ту же самую задачу повторно, иссле­дователь снова придет к нужному образу, однако предмет, порождающий тот же самый образ, полу­чится, вообще говоря, другой. Таким образом, ис­следователь каждый раз вслепую формирует один из многих возможных вариантов предмета (какой именно — он и сам не знает), тем не менее такой случайно выбранный предмет всегда приводит к нужной идее, а только это и требуется.

Например, формируя световое излучение, ис­следователь разными способами видоизменяет его качества, контролируя при этом только одно из них, а именно спектр. Если фактический спектр в процессе регулирования излучения удаляется от желаемого, то исследователь возвращается назад и в дальнейшем действует уже как-нибудь иначе, пока не получит одно из возможных излучений заданного спектра. Итак, эффективность метода сравнения приведенным выше возражением не подрывается. Исследователь располагает возмож­ностью однозначно формировать нужные идеи, несмотря на то, что порождающие их физические предметы он однозначно задавать не может.

Вследствие неполного доступа к физическим предметам исследователь никогда не располага­ет исчерпывающей информацией о них. Как же в этих условиях можно ставить задачу о полном изучении преобразования физического стимула в его образ, возникающий в сознании испытуемого? Ведь таким преобразованием должно связываться полное математическое описание предмета с пол­ным описанием образа этого предмета. Поскольку исчерпывающей характеристики входного сигна­ла мы не имеем (и иметь не можем), то исчезает та основа, на которой зиждется решение задачи пол­ного формального описания процесса восприятия предметов человеком. Не следует ли отсюда вывод о неуверсальности метода сравнения?

Это возражение преодолевается следующим образом. Оказывается, можно получить исчерпы­вающее описания преобразования предметов в их образы, даже не располагая полным описанием предметов. Поясним смысл этого утверждения на примере задачи о восприятии цвета. Для математи­ческой характеристики излучения исследователь использует не первое попавшее под руку качество света. Он останавливается на спектре в силу его особых качеств. Исследователь включает спектр в характеристику света по той причине, что изме­нение спектра излучения в ряде случаев приводит к изменению цвета. Однако он не обращает вни­мания на поляризационные свойства света, пос­кольку варьирование направлением поляризации излучения при неизменности его спектра никогда не ведет к перемене цвета. Кроме спектра, иссле­дователь не использует в математической характе­ристике света никаких других его свойств, потому что цвет всецело определяется спектром излуче­ния. Если два излучения имеют одинаковые спек­тры, то, как бы сильно ни разнились они другими свойствами, порожденные ими цвета будут неот­личимы друг от друга.

Ввиду сказанного правомерно утверждать, что для задачи о математическом описании процесса восприятия цвета спектр некогерентного излуче­ния может служить его достаточной характерис­тикой. Все другие параметры света (в том числе и те, о которых наука пока еще ничего не знает) либо несущественны для цвета, либо однозначно зависят от спектра излучения. Подведем итог: лю­бая математическая характеристика какого бы то ни было физического стимула, которую способен сформировать исследователь, строго говоря, всег­да неполна. Но если такая неполная характерис­тика однозначно определяет образы предметов, возникающие в сознании испытуемого, то одного этого уже достаточно, чтобы получить возмож­ность исчерпывающе описать процесс восприятия этих предметов.

Все качества предмета, независимые от при­нятой исследователем его характеристики, будут для образа предмета несущественными. И по этой причине их можно не учитывать. А те параметры предмета, которые однозначно выводятся из этой характеристики, тоже нет необходимости учиты­вать. Поэтому никакой будущий прогресс в поз­нании предметов, которые предъявляет исследо­ватель испытуемому, не позволит улучшить уже имеющееся математическое описание преобразо­вания предмета в его субъективный образ, если оно разработано в соответствии с приведенной выше методикой. Единственно, что можно будет до­полнительно сделать, так это перевести описание предмета на язык других его свойств, зависимых от свойств, включенных в исходную характеристику предмета, и за счет этого получить иное описание того же процесса восприятия, которое в логичес­ком смысле будет равносильно первоначальному. Новое описание может оказаться более изящным и удобным, но от этого его логическая сила не воз­растает. При желании новое описание можно будет вывести из первоначального чисто формально, как теорему, не привлекая для этого никаких дополни­тельных экспериментальных данных.

Выше было сказано, что не обязательно распо­лагать полным описанием предметов для получе­ния исчерпывающего формального описания их преобразования в образы. В качестве примера та­кого неполного, но достаточного описания пред­мета был приведен спектр светового излучения, ус­пешно используемый в задаче о восприятии цвета. Однако, если подходить к этому вопросу предель­но строго, то окажется, что спектр — характеристи­ка недостаточная. Выше говорилось о когерентных излучениях, для которых характеристика света в виде спектра недостаточна. К этому можно доба­вить, что при очень слабом освещении предметов на результат их зрительного восприятия влияют, кроме спектра, еще и квантовые флуктуации све­та. Не получится ли так, что при строгом подходе к исследованию интеллекта человека придется без конца уточнять, детализировать и дополнять физическую характеристику предметов, и все же требуемая однозначная зависимость субъективных состояний испытуемого от нее так никогда и не бу­дет достигнута? Если это так, тогда тезис об уни­версальности метода сравнения теряет силу.

Ответить на данное возражение можно следую­щим образом. Если задачу о восприятии цвета рас­сматривать в полном объеме (то есть для множества всевозможных зрительных стимулов), то характе­ристика света в виде спектра, действительно, будет недостаточной. Однако ничто не мешает исследо­вателю сузить рамки задачи, выделяя в множество всех зрительных стимулов интересующее его под­множество. Например он может в серии опытов ограничиться некогерентными излучениями доста­точно большой мощности. При такой постановке задачи даже самый придирчивый критик вынужден будет признать достаточность спектра в роли харак­теристики светового излучения. Но и в самой ши­рокой постановке задачи о формальном описании восприятия цвета никогда не придется беспредель­но усложнять математическую характеристику све­тового сигнала уже хотя бы потому, что все знания науки о свете конечны, они останутся таковыми и в будущем. То же самое можно сказать и об исследова­нии любых других процессов восприятия предметов испытуемым (слуха, обоняния и тому подобное.). Вся совокупность знаний, накопленных физикой о материальных предметах и процессах конечна. По­этому исследователь, даже если б и захотел, не смог бы беспредельно усложнять формальное описание предметов, которые он предъявляет испытуемому при изучении его интеллекта.

Но может случиться так, что в некоторых за­дачах теории интеллекта даже при использовании всех знаний, которыми располагает современная физика, любая получаемая на базе этих знаний математическая характеристика входных сигна­лов будет недостаточной. Например исследование обонятельного анализатора по методу сравнения в настоящее время остановлено тем, что физика в силу своей недостаточной развитости не может дать приемлемого описания пахучих веществ. Это обстоятельство ограничивает развитие теории ин­теллекта методом сравнения. Мы снова приходим к выводу о неуниверсальности метода сравнения.

Ответ на это возражение сводится к следую­щему. Действительно, недостаточная развитость физической науки в какой-то мере ограничивает разработку некоторых разделов учения о процес­сах восприятия предметов человеком. Но виноват в этом не метод сравнения, а физика. Никаких ог­раничений метод сравнения в данном вопросе не накладывает. Как только физика разработает дейс­твенные методы и приборы для эксперименталь­ного изучения нужных материальных предметов и даст их полноценное математическое описание, так сразу же после этого теория интеллекта сможет приступить к своим исследованиям процессов вос­приятия человеком этих стимулов по методу срав­нения. Таким образом, теория интеллекта должна просто подождать с решением некоторых из своих задач до той поры, пока физика разовьется настоль­ко, что сможет давать полноценные формальные описания предметов.

Кстати говоря, физика не так уж сильно сдер­живает развитие теории работы органов чувств. Задача о восприятии цвета в полном объеме обес­печивается достижениями оптики, задача о вос­приятии пространственных форм — достижениями геометрии, о слуховом восприятии — акустики, о восприятии движения — механики, о восприятии температурной чувствительности кожи — достиже­ниями учения о теплоте и так далее. Так что теория интеллекта располагает широчайшими возмож­ностями для беспрепятственного исследования многих видов восприятия физического мира чело­веком, и жаловаться на отсутствие работы она пока не может. Не так уж плохо обстоит дело с анализом пахучих веществ. К услугам разработчика теории интеллекта — разнообразнейшие методы химичес­кого анализа множества самых разных веществ, огромное число всевозможных газоанализаторов.Правда, они не всегда могут сравниться по тон­кости различения запахов с обонятельным анали­затором человека, но здесь вопрос лишь времени. Прогресс в этой области физики идет настолько быстро, что требуемый теорией интеллекта уро­вень объективного анализа пахучих веществ будет достигнут в обозримый срок.

Любые знания, которые исследователь получает о физическом предмете в результате его изучения, идеальны, они существуют только в сознании лю­дей, значит, они субъективны. Спектр светового излучения — это лишь мысль о предмете, а не сам предмет. Таким образом, исследования интеллекта по методу сравнения страдают субъективностью. Следовательно, они не удовлетворяют требовани­ям научной строгости.

Это возражение несостоятельно по той причи­не, что оно основано на смещении понятий. Дело в том, что слова объективный и субъективный упот­ребляются людьми в двух совершенно различных смыслах — философском и физическом. В фило­софском понимании слово "объективный!'' в про­тивоположность слову "субъективный" означает "существующий вне человеческого сознания и не­зависимо от него". В физическом понимании тер­мин "объективный" применяется не к внешним предметам, а к мыслям, правильно отражающим природу наблюдаемых материальных процессов и явлений. Говоря об объективности исследова­ний интеллекта человека по методу сравнения, мы имеем в виду второе значение этого слова. Объек­тивная информация о предмете не зависит от того, кто наблюдает или изучает этот предмет, субъек­тивная — зависит. Только в этом заключается раз­личие между ними.

Например спектр представляет собой объектив­ную информацию о световом излучении, поскольку он определяется только самим материальным пред­метом — излучением и не зависит от того, кто этот спектр измеряет. Цвет, воспринимаемый испыту­емым, — это тоже информация о световом излуче­нии, но она субъективна. Цвет зависит не только от породившего его света, но и от испытуемого, уви­девшего этот свет. Действительно, функции спек­тральной чувствительности глаза [4, с. 114] у раз­личных испытуемых неидентичны, поэтому всегда можно найти такие два излучения, цвета которых у одного испытуемого совпадут, а у другого — нет.

Результаты изучения человеческого интеллекта, осуществляемого исследователемпометодусравне-ния, объективны только в физическом смысле, но не в философском, тем не менее, этого достаточно, чтобы признать их удовлетворяющими стандартам строгости, принятым в физике. Важно подчерк­нуть, что субъективная информация об интеллекте после ее исследования по методу сравнения пре­вращается в объективную. Например информация о цвете излучения, возникающая в сознании испы­туемого, остается субъективной только до тех пор, пока не проведено математическое описание про­цесса восприятия цвета испытуемым. После того, как исследователь изучит поведение испытуемого, сравнивающего цвета всевозможных излучений, и на этой основе математически опишет цвет и его зависимость от спектра для данного испытуемого, информация о цвете объективизируется. Теперь цветовую реакцию испытуемого на любое свето­вое излучение можно будет определять даже без помощи испытуемого, просто вычисляя ее по най­денному формальному описанию преобразования излучения в цвет.

Проводя серию опытов, исследователь предъ­являет испытуемому много идей. Некоторые идеи он должен будет предъявлять многократно. Есть ли гарантия того, что исследователь сможет сформи­ровать ту же самую идею повторно? Гарантию дает память человека. Между двумя предъявлениями од­ной и той же идеи исследователь ее помнит. Поль­зуясь своей способностью устанавливать равенство и неравенство идей, он формирует нужную идею, подравнивая ее к идее, хранящейся в памяти.

Но память человека не идеальна, она часто под­водит, ее содержимое забывается, размывается, искажается. Как достичь, чтобы к моменту пов­торного предъявления идея не изменилась? В по­мощь памяти исследователь может использовать запись, хранящую заданную идею в виде матери­ального предмета. Идею можно записать в форме фразы, таблицы, формулы, графика и тому подоб­ное. Например цветовое ощущение, которое тре­буется запомнить, исследователь может записать в виде спектра светового излучения. Как показыва­ет повседневная практика, идеи, представленные записями, обычно сохраняются гораздо лучше и дольше, чем те, которые хранятся только в памяти человека.

Конечно, и запись не вечна, она может стереться, затеряться. Исследователь может утратить ключ к ее расшифровке, может ее неправильно понять. Одна­ко точно такое же положение существует не только в теории интеллекта, но и вообще во всей физике. Исследователь любых физических явлений тоже вынужден многократно воспроизводить одни и те же условия опыта, при этом у него возникают те же проблемы с их запоминанием. Тем не менее, физика успешно движется вперед в познании мира. Теория интеллекта должна изучить опыт физики и взять на вооружение все те приемы, которые последняя вы­работала за многие века своего существования. Было бы неразумно пытаться проводить исследования в теории интеллекта по стандартам строгости более высоким, чем это удается делать в физике.

В процессе проведения опытов исследователь предъявляет испытуемому идеи. Где гарантия того, что в уме испытуемого всегда возникает точно такая же идея, какую исследователь намеривался предъ­явить испытуемому? Исследователь может осущест­вить специальную проверку правильности передачи идеи испытуемому. Для этого он может воспользо­ваться тем же приемом, который практикуется на эк­заменах. Чтобы убедиться в том, что учащийся пра­вильно понял материал, преподаватель заставляет его пересказать усвоенную информацию. Если идея, возвратившаяся к исследователю от испытуемого, не совпадает с исходной идеей, то нет оснований полагать, что она была передана без искажений.

Но можно ли быть уверенным в точной передаче идеи в том случае, когда достигнуто совпадение воз­вратившейся идеи с исходной? Нет, поскольку воз­можны случайные совпадения. Однако, если учесть, что разных идей очень много, то можно прийти к за­ключению, что вероятность случайного совпадения идей ничтожно мала. При совпадении исходной и возвращенной идей можно быть практически уве­ренным, что идея испытуемому передана правиль­но. Правда возможен случай, когда испытуемый, как попугай, в точности повторяет слова, сказанные ему исследователем, и таким образом имитирует правильное усвоение идеи, которого на самом деле нет. Исследователь может принять специальные меры, чтобы этого не допустить. Он может, к при­меру, предложить испытуемому пересказать сооб­щенную ему идею "своими словами".

Можно ли достичь идеально точного совпаде­ния идей исследователя и испытуемого? По всей видимости, да. Если бы люди не могли передавать идеи друг другу без искажения, то эффективное общение между ними было бы невозможно. Од­нако практика жизни ясно показывает, что это не так. Но, может быть, идеи передаются неточно, с определенной степенью приближения, и этого до­статочно для достижения взаимопонимания между людьми? В некоторых случаях бывает и так, тем не менее, существуют идеи, например, математичес­кие утверждения, которые могут передаваться от человека к человеку абсолютно точно. Видимо, если идея ясная и точная, а испытуемый — понят­ливый, то при достаточном умении исследователь всегда сможет ее донести до сознания испытуемого в полном объеме и неискаженном виде.

Конечно, встречаются идеи неясные, нечеткие, расплывчатые. И они могут представлять интерес, например, в педагогике при выяснении степени усвоения материала учащимися. Но к таким идеям неприменимо требование точной передачи. Пред­ставляется, что в теории интеллекта следует по воз­можности ограничиваться ясными и четко очерчен­ными идеями. По крайней мере, на сегодняшний день в теории интеллекта имеется масса задач, которые можно успешно решать без привлечения нечетких идей. По этой причине мы будем возде­рживаться от использования нечетких идей при ис­следовании интеллекта по методу сравнения.

4. Формирование множества идей испытуемого

Мы рассмотрели метод сравнения, теперь обсу­дим задачи теории интеллекта, которые можно ре­шать с помощью этого метода. Первая задача, с ко­торой сталкивается исследователь, состоит в том, чтобы сформировать множество A всех тех идей испытуемого, к которым он собирается обращать­ся в процессе последующего изучения интеллекта испытуемого. Исходным материалом при реше­нии этой задачи исследователю служат его собс­твенные идеи. Руководствуясь ими, исследователь формирует определенные физические предметы. Предъявляя их испытуемому, он рассчитывает возбудить в его уме те или иные идеи из множества A . Например, задаваясь тем или иным спектром, исследователь формирует соответствующее ему световое излучение. Это излучение он предъявляет испытуемому, рассчитывая, что оно вызовет в его сознании ощущение определенного цвета.

Для успешности изучения интеллекта необхо­димо, чтобы идеи испытуемого однозначно оп­ределялись идеями исследователя. Формулируя в первой части работы условие повторяемости, мы говорили о необходимости однозначной зависи­мости идей испытуемого от физических предме­тов, порождающих эти идеи. Строго говоря, это не совсем верно: важна не столько однозначная зависимость идей испытуемого от предъявленных ему физических стимулов, сколько их однозначная зависимость от идей исследователя, по которым он формирует физические предметы, порождающие соответствующие идеи в сознании испытуемого.

В соответствии со сказанным формулировка условия повторяемости должна быть уточнена: для успешного изучения интеллекта испытуемого его идеи должны однозначно определяться порождаю­щими их идеями исследователя. Когда условие пов­торяемости выполнено, открывается возможность использовать идеи исследователя в роли имен идей испытуемого. Каждой идее исследователя теперь будет соответствовать в точности одна идея испы­туемого. Обратное не обязательно: одной и той же идее испытуемого может соответствовать много различных идей исследователя. Например одному и тому же цвету зрительного ощущения испытуе­мого соответствуют различные спектры световых излучений, с помощью которых исследователь формирует этот цвет.

Первое, что должен сделать исследователь, же­лающий сформировать множество идей испытуе­мого A, — это четко очертить множество всех тех своих идей, которые он предполагает использовать в качестве прообразов идей испытуемого. Обозна­чим это множество символом A . Будем предпола­гать, что каждой идее множества A соответствует единственная порождаемая ею идея в множестве А. Отсюда следует, что различным идеям множестваА соответствуют различные идеи в множестве A . Вместе с тем мы будем допускать существование таких различных идей множества A , которым со­ответствует одна и та же идея в множестве A .

На втором этапе исследователь должен устано­вить, какие из идей множества A порождают одну и ту же идею множества A, а какие — различные. Если исследователь сможет сделать это, то он по­лучит разбиение множества A на смежные классы. При этом идеи исследователя, принадлежащие од­ному классу разбиения, будут порождать одну и ту же идею испытуемого. Идеям исследователя, кото­рые принадлежат разным классам разбиения, бу­дут соответствовать различные идеи испытуемого. Ничто не мешает исследователю психологически интерпретировать полученные классы разбиения как идеи испытуемого, а само разбиение множес­тва A — как множество A идей испытуемого. Та­ким образом, задача формирования множества идей испытуемого сводится к построению некото­рого разбиения множества идей исследователя на смежные классы.

Как же получить искомое разбиение множества A ? Найти ответ на этот вопрос нам поможет вво­димое ниже понятие строения идеи. Несомненно, что идеи испытуемого можно рассматривать как элементы некоторого множества A. Испытуемый обладает способностью устанавливать, равны или не равны переживаемые им идеи, следовательно можно говорить о попарной различимости эле­ментов множества A. Для того чтобы какой-то механизм (а по крайней мере один такой механизм — сознание человека — существует) мог различать идеи, последние должны чем-то отличаться друг от друга, должны иметь различные признаки, де­тали. Следовательно, идеи должны обладать опре­деленным строением. Если две идеи, взятые сами по себе, не отличаются друг от друга своим строе­нием, то никакой прибор не сможет их различить. Если же хотя бы один прибор, различающий идеи, существует, то отсюда с неизбежностью следует, что эти идеи имеют определенное строение, при­чем, хотя бы некоторые детали этого строения у них не совпадают.

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122 


Похожие статьи

Автор неизвестен - 13 самых важных уроков библии

Автор неизвестен - Беседы на книгу бытие

Автор неизвестен - Беседы на шестоднев

Автор неизвестен - Богословие

Автор неизвестен - Божественность христа