И П Сергеев - Вытеснение религии из повседневной жизни населения ссср в 20-е годы - страница 1

Страницы:
1  2 

Електронна бібліотека

видань історичного факультету

Харківського університету

Сергеев И. П. Вытеснение религии из повседневной жизни населения СССР в 20-е годы // Эпоха. Культуры. Люди (история повседневности и культурная история Германии и Советского Союза.1920 - 1950-е годы) / Материалы международной научной конференции (Харьков, сентябрь 2003 г.): Сб. докладов. - Харьков: Восточно-региональный центр гуманитарно-образовательных инициатив, 2004. - C. 297 - 311.

При використанні матеріалів статті обов'язковим є посилання на її автора з повним бібліографічним описом видання, у якому опубліковано статтю. Дана електронна копія статті може бути скопійована, роздрукована і передана будь-якій особі без обмежень права користування за обов'язкової наявності першої (даної) сторінки з повним бібліографічним описом статті. При повторному розміщенні статті у мережі Інтернет обов'язковим є посилання на сайт історичного факультету.

Адреса редакційної колегії: Україна, 61077, Харків, пл. Свободи, 4, Харківський національний університет ім. В. Н. Каразіна, історичний факультет. E-mail: istfac@univer.kharkov.ua

©Харківський національний університет ім. В. Н. Каразіна; історичний факультет ©Автор статті

©Оригінал-макет та художнє оформлення - зазначене у бібліографічному описі видавництво ©Ідея та створення електронної бібліотеки - А. М. Домановський

8. Зимилова Н. Орехово-зуевская рабочая аудитория // Ком­мунистическое просвещение. — 1928. — №5. — С. 43—46; Рыбни­ков Н. А. Автобиографии рабочих и их изучение. М., 1930. — С. 49-51.

9. Козлова Н. Н., Сандомирская И. И. «Я так хочу назвать кино». «Наивное письмо»: Опыт лингво-социологического чтения. - М., 1996.

10. Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории / И. Н. Данилевский, В. В. Кабанов, О. М. Меду-шевская, М. Ф. Румянцева. М., 1998. — С. 526.

11. Письмо Марины Обручевой, 1941 г. рождения. Архив автора.

12. Воспоминания Екатерины Михайловны Савиной, 1910 года рождения. Ноябрь 2001 г. Архив автора.

13. Сенявский А. С. Повседневность как методологическая про­блема микро- и макроисторических исследований (на материалах рос­сийской истории XX века) // История в XXI веке: историко-антро-пологический подход в преподавании и изучении человечества. Материалы интернет-конференции // www.auditorium.ru.

И. П. Сергеев (Харьков, Украина)

ВЫТЕСНЕНИЕ РЕЛИГИИ ИЗ ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ НАСЕЛЕНИЯ СССР В 20-е годы

Вопрос о вытеснении религии из повседневной жизни со­ветских людей в первое послереволюционное десятилетие явля­ется одним из аспектов проблемы политики Советской власти по отношению к религии, церкви и верующим. Данной пробле­ме посвящено большое количество публикаций советских, зару­бежных, современных российских и украинских исследователей. В них прослеживается процесс ограничения деятельности церк­ви в СССР, решается вопрос о ликвидации или, наоборот, под­линном развитии свободы совести в условиях построения соци­ализма в бывшей Российской империи. Однако при анализе политики партии и органов власти в отношении религии та­кой момент, как влияние конкретных мероприятий и законода­тельных актов на изменение роли религии в повседневной жиз­ни населения СССР в этих работах специально не изучается. Этим обстоятельством и определён выбор темы данной статьи.

В начале XX века Российская империя представляла со­бой государство, население которого почти поголовно было ве­рующим (в литературе встречаются указания на то, что так или иначе с религией были связаны более 90 [1, с. 38] или даже 99 % [2, с. 99] жителей страны). Вневероисповедальное состояние че­ловека в дореволюционной России законом не допускалось. К на­чалу XX века в России на государственной службе находилось 295 тыс. служителей культа (для сравнения: учителей — 79 тыс., врачей менее 17 тыс.) [3, с. 60]. По данным отчёта оберпроку-рора Синода, в 1914 году на территории России находилось 57 153 церкви и 23 593 часовен и молитвенных домов. Право­славных мужских монастырей было 550, женских — 475 [4, с. 102] (монахов и монахинь в них около 150 тыс. человек [5, с. 16]).

По определению «главного атеиста СССР» Е. Ярославско­го, жители царской России росли в обстановке, где религиозное воспитание, религиозные обряды и обычаи пронизывали собой всю жизнь. От рождения человека до смерти его сопровождала «поповская молитва, каждый шаг его жизни сопровождался ре­лигиозными обрядами» [6, с. 288]. Верующие различных кон­фессий отправляли разные обряды, таинства, церемонии, регу­лярно посещали службы в молитвенных домах, общались со служителями культа и единоверцами, отмечали церковные праз­дники, посещали святые места; конфессиональная принадлеж­ность людей определяла их выбор имени для рождавшихся де­тей, влияла на рацион питания, одежду, внешний облик; сооружения культового назначения создавали облик городов и сельских поселений Российской империи; колокольный звон был непременным и привычным явлением для уха обитателей той части территории Российского государства, где имелись хри­стианские церкви.

Ещё до захвата политической власти в бывшей Российс­кой империи большевики имели вполне определённое представ­ление о том, какую политику им следует проводить по отноше­нию к религии, церковным организациям и к верующим людям [6, с. 33]. Вера в Бога, с точки зрения вооружённых диалекти­ческим и историческим материализмом коммунистов, была «опиумом народа» [7, с. 415], «родом духовной сивухи» [8, с. 143], одним из пережитков капитализма, который необходи­мо преодолеть. Церковь рассматривалась ими как уцелевший элемент старой системы угнетения народа, а служители культакак яростные контрреволюционеры, которых нужно лишить ак­тивных и пассивных политических прав. Верующие же в глазах большевиков были тёмной религиозной массой [9, с. 285], ко­торую следует освободить отложного мировоззрения, тормозив­шего культурный рост людей, сковывавшего их творческую энергию и инициативу, столь необходимую для построения ком­мунистического общества [10, с. 3].

Большевики с первых дней нахождения у власти стали проводить антирелигиозную политику, которая должна была способствовать вытеснению религии из повседневной жизни населения СССР. При этом объективно решались две задачи: не допустить проникновения религиозных воззрений в среду несо­вершеннолетних и добиться отказа от религии тех взрослых, которые к моменту Октябрьской революции уже были верую­щими. Решение этих задач в первое послереволюционное деся­тилетие достигалось с помощью законодательных актов и рас­поряжений органов власти в центре и на местах, а также анти­религиозной пропаганды. Попытаемся проследить, как же шёл процесс вытеснения религии из повседневной жизни советских людей в рассматриваемый нами период.

К числу первых законов Советской власти принадлежат декреты о передаче функции регистрации актов гражданского состояния (рождения, брака, развода, смерти) из рук церкви в специальные органы гражданской власти. 16 декабря 1917 года был принят декрет ВЦИК и СНК «О расторжении брака», 18 декабря 1917 года декрет «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния». В результате принятия этих актов не произошло полного отказа верующих от церковногобрака или приглашения священника для отпевания покойника. Однако, поскольку за отправление этих, теперь уже не обяза­тельных, церковных обрядов, нужно было вносить определён­ную плату (причём некоторые местные органы власти намерен­но устанавливали непомерно высокую плату за исполнение обрядов [2, с. 142]), часть верующих, для которых эта плата была значимой, могла от них отказаться. Кроме того, для ряда кате­горий населения Страны Советов названные обряды стали за­прещёнными. Это касается не только членов партии, комсо­мольцев, но и некоторых государственных служащих. В одном из своих выступлений Е. Ярославский сообщил, что в ходе про­ходившей в 1924 году чистки рядов ВКП(б) на каждую сотню исключённых из партии приходилось 4 — 5 человек, исключён­ных за выполнение религиозных обрядов. В этом же выступле­нии он рассказал о факте отстранения от педагогической рабо­ты и исключения из профсоюза московской учительницы за то, что она сопровождала до кладбища гроб умершего родственника во время религиозных похорон [6, с. 68 — 70]. В конце 1924 года Киевский губком КП(б)У рекомендовал местным органам вла­сти в первую очередь бороться с обрядностью среди учителей, агрономов, землемеров, членов волостных исполкомов и КНС. Они, наряду с коммунистами, должны были служить примером для остальных, «создавая новый селянский быт в противовес церковному» [2, с. 129].

16 января 1918 года был издан приказ наркома по воен­ным делам о расформировании Управления духовного ведомства в армии. Теперь священники могли оставаться в воинских час­тях, но содержались они не за государственный счёт, а за счёт личных средств верующих [5, с. 40]. Это вело к вытеснению ре­лигии из воинской среды.

Декрет СНК РСФСР «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», опубликованный 23 января 1918 года, в ис­следованиях советских историков обычно анализируется в пла­не его значения для уравнения в правах атеистов и верующих и утраты церковью материальной поддержки со стороны госу­дарства и её влияния на учащихся учебных заведений. Этот дек­

ірет наносил серьёзный удар и по роли религии в повседневной жизни населения РСФСР.

В соответствии с этим декретом, закрывались домовые церкви (в учебных заведениях, больницах, тюрьмах и т. д.), запре­щалось сопровождать государственные и иные публично-право­вые общественные мероприятия какими-либо религиозными обрядами и церемониями. По ст. 124 УК РСФСР совершение в государственных учреждениях и предприятиях религиозных обрядов, а также помещение в них каких-либо религиозных изображений каралось принудительными работами на срок до 3 месяцев или штрафом до 300 руб. золотом [11, с. 18]. Этими актами были уничтожены тысячи храмов, существовавших для удовлетворения религиозных потребностей государственных служащих.

Поскольку с 1 марта 1918 года прекратилась выдача госу­дарственных средств на содержание церквей [5, с. 40], содержа­ние служителей культа целиком ложилось на плечи прихожан. Верующие должны были также оплачивать аренду жилища для служителей культа, так как церковь была лишена принадлежав­ших ранее церковным общинам домов. Государство предостав­ляло общинам верующих молитвенные дома в бесплатное пользование, но по условиям договора о пользовании верующие должны были платить арендную плату за участок земли внутри церковной ограды, налог на строения, за свой счёт производить ремонт молитвенного дома и т. д. Всё это делало принадлеж­ность к церковной общине и участие в её жизни делом дорогос­тоящим, а следовательно, часть верующих была вынуждена по­рывать с церковной общиной, что вело к падению значения религии в их жизни.

Провозглашавшееся этим же декретом отделение школы от церкви имело своим следствием вытеснение религии из стен учебных заведений. Но этот процесс начался ещё раньше. 11 де­кабря 1917 года было опубликовано постановление СНК РСФСР «О передаче дела воспитания и образования из духов­ного ведомства в ведение Народного комиссариата по просве­щению». Во исполнение этого постановления Наркомпросубыло передано 40 тыс. церковно-приходских школ, 185 духов­ных училищ, 85 епархиальных женских училищ, 56 духовных се­минарий, 4 духовные академии [5, с. 52—53].

18 февраля 1918 года было принято постановление Госу­дарственной комиссии РСФСР по просвещению «О светской школе», по которому преподавание религиозных вероучений во всех государственных, общественных и частных школах призна­валось недопустимым. В школах запрещалось совершать рели­гиозные обряды.

Циркуляром Наркомпроса РСФСР от 22 августа 1918 года предписывалось на основании декрета об отделении школы от церкви не позднее 1 сентября 1918 года (то есть за 10 дней) ос­вободить помещения в учебных заведениях и в состоящих при них зданиях, занятые церквями, часовнями и молитвенными до­мами всех вероисповеданий, и использовать их исключительно для учебно-воспитательных целей [11, с. 75].

В развитие декрета об отделении школы от церкви В ЦИК УССР постановлением от 22 ноября 1922 года утвердил Кодекс законов по народному образованию УССР. В его 29-м парагра­фе говорилось: «Преподавание вероучений в учебно-воспита­тельных заведениях ученикам, а также в церквях, молитвенных и частных домах лицам, которые еще не достигли 18-летнего возраста, запрещается» [11, с. 55]. Аналогичные правовые нор­мы в РСФСР были установлены декретом ВЦИК от 13 июля 1921 года и УК РСФСР в 1926 году [5, с. 60].

Эти акты Советской власти не только привели к измене­нию учебной программы, но и отразились на судьбе многих лю­дей, которые ранее преподавали Закон Божий и другие предме­ты религиозного характера (церковно-славянская грамота, церковное пение). Они не только лишились работы, но и самой религии теперь уделяли меньше времени. Запрет на преподава­ние религиозных учений, конечно, в первую очередь ограничи­вал рост религиозности учащихся, но он затрагивал и интересы взрослых людей. Изучение религии декретом об отделении шко­лы от церкви объявлялось частным делом, родители могли обу­чать религии своих детей на дому, но не в форме групповых за­нятий, то есть с числом детей не более трёх человек [12, с. 46]. По ст. 121 УК РСФСР, преподавание малолетним и несовершен­нолетним религиозных вероучений в государственных или час­тных учебных заведениях и школах каралось принудительными работами на срок до 1 года [ 11, с. 202]. В ответ на жалобы веру­ющих на то, что этим положением декрета ущемляются их ро­дительские права, сотрудники отдела Наркомюста указывали на то, что «эта ссылка неправомочна, так как при Социалистичес­ком строе все общество заинтересовано в том, чтобы юное по­коление получало надлежащее научное воспитание и образова­ние. Согласно статье 153 Кодекса законов об актах гражданского состояния, родительские права осуществляются исключительно в интересах детей. Бесспорно, что преподавание детям закона божьего влечет за собою затемнение их детских умов и, таким образом, Советская власть, на обязанности коей лежит воспи­тание и образование детей, вправе и должна оградить их от наполнения детских голов религиозными предрассудками, к чему стремится духовенство путем преподавания закона божьего» [13, с. 41]. .

В условиях, когда подавляющее большинство населения страны составляли верующие, Советская власть не могла запре­тить деятельность церковных организаций. Однако для этой де­ятельности создавались отнюдь не самые благоприятные усло­вия. После ликвидации церковной собственности новая власть получила в своё распоряжение и все церковные сооружения. Те­перь любая церковная община для того, чтобы действовать на законных основаниях и пользоваться сооружением культового значения, должна была зарегистрироваться и заключить с орга­ном местной власти договор на бессрочное бесплатное пользо­вание молитвенным домом. Регистрация общины требовала больших материальных затрат и моральной смелости верующих и руководителей церковных организаций, в уставе общин были пункты, которые накладывали на общины большие обязаннос­ти и позволяли органам власти отказать в регистрации или рас­пустить общину верующих, лишить её возможности пользова­ния молитвенным домом и даже принять решение о разрушенииэтого дома. Согласно принятому «Типовому уставу религиозных общин» этим общинам не разрешалось создавать свои библио­теки, организовывать кружки (литературные, хоровые, музы­кальные и т. д.), проводить «специальную» работу среди жен­щин, молодёжи и детей. Всё это приводило к сокращению числа общин верующих, закрытию церквей и монастырей, изменению облика городов и сёл.

В Харькове только в 1919 — 1921 годы были закрыты 23 церкви и ряд часовен [2, с. 20]. В 1921 — 1925 годах на Украи­не были закрыты 364 культовых сооружения, а за два последних месяца 1929 года и январь 1930 года — 202 культовых сооруже­ния [2, с. 41]. В 1928 году в СССР были закрыты 354 церкви, 38 монастырей, 59 синагог, 38 мечетей и 43 других учреждения религиозного культа. За первую половину 1929 года в СССР были закрыты 423 культовых здания [10, с. 153]. По подсчётам Е. Ярославского, на 12-м году Октябрьской революции у церк­ви было примерно 45 тыс. молитвенных зданий [6, с. 104], в Москве до 1917 года было около 1 тыс. церквей (включая до­мовые), в 1932 году оставалось около 100 церквей, в которых со­вершалось богослужение [6, с. 316].

Произвол местных властей в деле закрытия церквей вызы­вал недовольство верующих. В связи с этим в постановлении ЦК ВКП(б) от 14 марта 1930 года «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении» было помещено требование «решительно прекратить практику закрытия церквей в админи­стративном порядке, фиктивно прикрываемую общественно-добровольным желанием населения». Разрушение культовых зданий меняло облик городов и сёл. В Харькове были разруше­ны часовни на площади перед Южным вокзалом, на Сергиев­ской площади [2, с. 43].

Верующим не было запрещено принимать участие в раз­личных религиозных обрядах и церемониях. Однако, согласно ст. 5 Декрета об отделении церкви от государства, свободное ис­полнение религиозных обрядов обеспечивалось постольку, по­скольку они не нарушали общественного порядка и не сопро­вождались посягательствами на права граждан Советской

Республики [11, с. 2]. Для совершения обрядов и церемоний нужно было получить разрешение органов местной власти. В ин­струкции НКЮ от 24 августа 1918 года отмечалось, что религи­озные шествия и совершение религиозных обрядов на улицах и площадях (включая и шествия с хоругвями и колокольным звоном при похоронах) допускаются лишь с письменного раз­решения власти, которое устроители должны получать не по­зднее чем за два дня до публичного совершения религиозной церемонии [11, с. 14—15]. 15 ноября 1918 года 8-й отдел НКЮ в ответ на запросы о возможности дать общее разрешение цер­ковникам на совершение религиозных церемоний (проводы причтом покойника от дома до церкви и кладбища, крестные ходы из храмов на поля, на водные источники, хождение по до­мам прихожан в дни Пасхи и др.) сообщал, что «даже и с учетом того, что отправление этих обрядов и церемоний не наносит особого оскорбления революционного чувства трудовых масс, которые до сих пор в большинстве чтят все подобные проявле­ния культа,... прежде всего необходимо руководствоваться сле­дующим общим положением, что публичное отправление рели­гиозных обрядов с точки зрения пролетарской культуры крайне нежелательно вообще, как пропаганда религиозных предрассуд­ков, разрешения следует предоставлять в каждом отдельном слу­чае, ибо имея общее, заранее данное из центра разрешение на устройство шествий и т. д., черная сотня во главе со служителя­ми культа может подготовить и осуществить свое выступление, опираясь на разрешение, данное, независимо от местной совет­ской власти, высшей инстанцией» [14, с. 69]. В Уголовном ко­дексе УССР 1927 года перечислялись те действия служителей культа по проведению церковных обрядов и церемоний, кото­рые вели к административной ответственности: устройство ре­лигиозных шествий (кроме похорон) или совершение религи­озных обрядов вне пределов ограды молитвенных зданий без специального разрешения органов власти; нарушение или стес­нение религиозными обрядами и церемониями культа свободы передвижения других граждан; созыв общих собраний религи­озных обществ без предварительного уведомления органов вла­сти [12, с. 49-50]. По ст. 227 УК РСФСР публичные нарушения или стеснения религиозными или культовыми церемониями свободы движения других граждан, вопреки закону или обяза­тельному постановлению местной власти, карались принуди­тельными работами или штрафом до 300 руб. золотом [11, с. 377].

К вытеснению религии из повседневной жизни СССР вела широкая антирелигиозная пропаганда. Разоблачение религии и церкви как защитников царского режима, как пособников контрреволюционеров и интервентов в их борьбе против Совет­ской Республики имело важное значение в области идеологии уже в первые годы Советской власти. Для координации усилий атеистов в стране создавались общества и специальные печатные органы. В 1921 году создано научное общество «Атеист», которое с 1922 года начало издавать газету «Атеист», а с 1923 года жур­нал с таким же названием. С 1922 года издавалась научно-попу­лярная еженедельная газета «Безбожник». В 1925 году было со­здано Общество друзей газеты «Безбожник», переименованное потом в Союз безбожников, а в 1929 году Союз воинствую­щих безбожников.

Антирелигиозная пропаганда осуществлялась под руко­водством компартии, вопрос о ней рассматривался на ряде съез­дов партии и на специальных совещаниях при ЦК ВКП(б). К активному участию в ней призвались все общественные орга­низации вплоть до пионерской. Так, главный «воинствующий безбожник» страны Е. Ярославский в 1929 году опубликовал на­каз пионерам СССР, в котором призвал их бороться против ре­лигии, религиозных обрядов, праздников, религиозной пищи, за закрытие церквей, вести антирелигиозную работу «даже сре­ди октябрят» [6, с. 26—27].

В ходе пропагандистских мероприятий осуществлялась дискредитация священнослужителей. Их огульно обвиняли в контрреволюционной деятельности, в том, что они ведут амо­ральный образ жизни. В выпускавшемся в издательстве Нарко-мюста СССР журнале «Церковь и революция» один из руково­дителей и идеологов антицерковного движения П. Красиков дал такую характеристику учебным центрам, в которых готовилиськадры служителей культа: «Возьмите русскую духовную семина­рию или академию, где сотни и тысячи молодых и развращае­мых до мозга костей людей, заранее издевающихся над верую­щими простаками, которых они сознательно и систематически готовятся околпачивать, неуважающих и презирающих всю свою «науку» богословие, все таинства, амулеты и др. способы оду­рачивания темных масс, презирающих своих наставников и учи­телей, заливающих водкой остатки своей юношеской честности и идеализма, или зоологически мечтающих о теплом доходном приходе... Католические семинарии еще отвратительнее, еще гаже. Там физический, нравственный и умственный разврат под руководством опытных и деспотических лицемеров достигает высшей цинической формы» [15, с. 1].

Страницы:
1  2 


Похожие статьи

И П Сергеев - Вытеснение религии из повседневной жизни населения ссср в 20-е годы

И П Сергеев - К вопросу о движущих силах кризиса ііі века в римской империи

И П Сергеев - К вопросу о трактовке понятия «кризис» в философии и антиковедении

И П Сергеев - О масштабах выступлений низов населения рим ской империи в период кризиса III века

И П Сергеев - Образ римского императора галлиена в его жизнеописании и в историографии