В Калюжный - Об одной метафоре есенина - страница 1

Страницы:
1 

МІНІСТЕРСТВО ОСВІТИ УКРАЇНИ

ISSN 0453-8048

II

42

ХАРКІВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ

ТВОРЧИЙ ДОРОБОК ЮРІЯ ШЕВЕЛЬОВА

І СУЧАСНІ ГУМАНІТАРНІ НАУКИ

Харків    Awffitti 1999

В. Калюжный

ОБ ОДНОЙ МЕТАФОРЕ ЕСЕНИНА_

Эссеистика - литературный баловень нового времени. Не имея ничего общего с облегченным чтивом, эссе сочетает артистизм с напряженностью мысли. Согласно Бюффону, стиль - это человек. Для человека пишущего стиль - его лицо. Относясь преимущественно к форме, стиль является ви­зитной карточкой содержания. Духу творчества небезразлично, в какие одеж­ды облачаться. Точные науки предпочитают сухой, обесцвеченный язык. Гуманитаристика вызывает к жизни экстраординарные выразительные сред­ства. Эссе рождаются в среде филологии, философии, культурологии. К вершинам эссеистики XX века относятся тексты Честертона, Борхеса, Камю. Блестящие страницы написаны в последние годы Аверинцевым и Арутю­новой, Библером и Жолковским, Померанцем и Шрейдером.

В украинской духовности особое место принадлежит Юрию Шереху, чьи произведения приходят к нам только сейчас. В одной легендарной лич­ности воплотился языковед и литературовед, искусствовед и публицист. Тесно переплетены в его работах серьезные темы и игровые мотивы, науч­ная обстоятельность и стилистическая непринужденность. Плоть от плоти мировой культуры, он как никто много внес в сокровищницу национальную.

Замечательная глава творчества Шереха - его эссеистика. Именно эта сто­рона ближе всего широкому читателю. Изучая художественные произведе­ния, Шерех сам выступал недюжинным мастером слова. Насущной зада­чей является освоение его научного наследия и уяснение творческой мане­ры.

Если эссе - квинтэссенция словесности, то метафора - центр кристал­лизации художественной субстанции. В предлагаемой работе мы попыта­емся проследить за игрой граней одного поэтического фрагмента. В нашей рецепции трезвый анализ будет сочетаться с субъективным восприятием.

1. Стихотворение Есенина, содержащее исследуемую метафору, откры­вается строфой:

Пойду в скуфье смиренным иноком Иль белобрысым босяком -Туда, где льется по равнинам Березовое молоко Последний стих этой строфы

(i) Березовое молоко

задает вторичную номинацию. Этот пример рассматривался в моногра­фии Н. А .Басилая "Семасиологический анализ бинарных метафорических словосочетаний", Тбилиси, 1971, где получил толкование белые березы (почему не белизна берез?). Он отнесен к группе бинарм вида "прилага­тельное - существительное", первый член которых выражен отсубстантив-ным относительным прилагательным, проявляющим в метафоре свое от­носительное значение, связанное с "предметностью" (с. 50).

Приведенная строфа является сложным предложением, содержащим придаточное места. Выделим в нем сентенциальную составляющую:

(ii) Льется по равнине березовое молоко.

Последнее простое предложение представляет собой метафору, детали­зирующую (і). К развернутой метафоре (іі) неприменима идеология ука­занной работы, предполагающая отсечении контекста.

2. Возникшая на заре цивилизации, метафора не померкла и в сумерках Европы. Наследница мифа смело смотрит в постсовременность. Возникая в обыденной речи, метафора стремится обосноваться в престижных дис­курсах. Ей покорны как классика, так и авангард. Метафора участвует в развитии образов, игре оппозиций, движении мотивов, раскрытии темы и даже формировании идей. Воспринимаясь иной раз как архитектурное из­лишество, она оказывается несущей конструкцией.

Хотя метафора легко бросается в глаза, ее природа трудноуловима. Ме­тафора задевает как разум, так и чувства. Она способна выразить тончай­шие движения души. Наиболее эзотерические идеи формулируются с по­мощью метафоры. Несмотря на пралогическое прошлое, метафора указы­вает направление развития современного знания. Тесно связанная с загад­кой, она таит в себе тайну.

Метафора - это аномалия, обнаруживающаяся на различных уровнях (языковом, логическом, когнитивном). Ее можно сравнить со взрывом. Но речь идет не только о разрушении привычных связей. Это взрыв в мирных целях, дающий мощный импульс мысли и воображению. Разворачиваю­щиеся картины тонут в потоках ассоциаций. Метафора вызывает и эмана­цию эмоций. Если принять концепцию "удовольствия от текста" Ролана Барта, то на метафору будут приходиться наиболее острые пики наслажде­ния.

Появление метафоры - как правило неожиданность (иногда запланиро­ванная). Степенное движение по тексту на время выходит из колеи. Меха­низм понимания начинает совершать беспорядочные движения в поисках точки опоры. Вспышка осмысления так же внезапна, как и перед этим потеря курса. Чтение будет продолжаться по преображенному метафорой семантическому ландшафту.

Метафорическое целое возникает на правах партнерства. Его деление на "метафоризующие" и "метафоризуемые" компоненты непродуктивно. Разделение труда по производству переносных значений не ведет к созда­нию новых иерархий. В смысловом ансамбле невозможно отделить соли­рующие значения от семантического аккомпанемента.

Вычленение метафоры из текста смертеподобно. Оно чревато превра­щением животворящей метафоры в муляж, а текста - в обескровленное тело.

Метафорическое словосочетание получает в наследство солидные ре­сурсы языковой метафоры. Но это богатство требует рационального исполь­зования. Сложение значений происходит не по законам школьной арифме­тики. Из искр переносных значений возгорается пламя метафоры. В стол­кновениях слов рождаются раскаты смыслов. Языковой стихией правит громовержец-синтаксис.

Инструкция по дешифровке к метафоре не прилагается. Пути ее интер­претации неисповедимы. Проанализировать метафору - не значит решить квадратное уравнение, в котором один корень - прямое значение, а другой - переносное. Метафорические "уравнения высших порядков" не решатся "в радикалах".

В постижении метафоры соревнуются читательская интуиция и языко­вая компетенция. Научный подход дополняется имагинативным. Над рас­шифровкой метафоры бьются как левое, так и правое полушария. Первое вооружено теоретическим аппаратом, стремится пользоваться алгоритма­ми. Второму ближе художественная сторона. Оно хорошо чувствует влия­ние контекста. На понимание метафоры психика мобилизует все свои ре­зервы.

Ниже выделены три этапа анализа: лексический, синтаксический, кон­текстуальный. Формальные шаги будут осуществляться во взаимодействии с образными трансформациями. Мы сможем убедиться в том, насколько "разговор о метафорах тяготеет к метафоричности" (П. Рикер).

3. Первичный капитал метафоры составляют ее словесные сокровища. Заглянем в закрома лексических значений предложения (іі).

3.1. Наименее склонно к метафоризации слово равнина. Плавная по­верхность родной земли как нельзя лучше вписывается в планы романти­ческого путешествия.

3.2. Глагол литься имеет широкий круг сочетаемости. Его основное зна­чение предназначено описывать гидродинамические явления. Льется как вода в чистом виде, так и образованные ею потоки (ручьи, реки).

Дублером глагола литься выступает глагол течь (недаром в словарях они определяются друг через друга). Течь можно только по поверхности, литься возможно и в пустоте. Льется как правило направленный поток (струя), текут предоставленные самим себе объемы жидкости. Первый про­цесс интенсивен, требует напора; второй - экстенсивен, заторможен.

Глагол литься обслуживает также механику газов (воздушной среды). Льются запахи и звуки, свет и прохлада.

Типичным признаком "льющейся" материи является ее непрерывность (континуальность). Вместе с тем удается литься и дискретным, "сыпучим" веществам: зерну, песку и даже человеческим массам.

Итак, глагол литься имеет богатое метафорическое "приданое".

3.3. Слово береза воспринимается прежде всего как символ всего ис­конно русского (в первую очередь - пейзажа),. У прилагательного березо­вый общее значение соотнесенности с мотивирующим существительным детализируется весьма различными способами.

В выражении березовый лист (ствол) реализуется значение содержа­щий, включающий в себя.Целый диапазон значений от материала до изделия выражается в сочетаниях: березовые лапти (дрова, розги).Из бе­резового сока выделяются значения: полученный из, извлеченный из.

Перечисленные значения имеют статус производности, вторичности. Иной характер значения - собирательность - просматривается в выраже­нии березовая роща. Любопытно, что у Пушкина встречается оксюморон-ный образ березовой дубравы.

Таким образом, среди конкретизации общего значения относительного прилагательного березовый наблюдается определенный разброс. В какую сторону склонится смысл "высаженного" в текст слова, зависит от внешних условий.

3.4. Молоко имеет определяющее значение для млекопитающих. Основная масса прилагательных, сочетающихся с молоком, не меняя

природы продукта, дифференцирует его свойства, качество.

От основного значения слова молоко (животного происхождения) от­почковывается растительный аналог: миндальное (соевое....) молоко. Это значение роднит с материнским общность цвета и агрегатного состояния.

Еще дальше от центрального уходит значение существительного в вы­ражении известковое (цементное) молоко. Фактор съедобности оконча­тельно утрачивается.

Наконец, существуют значения, в которых вещественность молоко вы­ветривается, и имя фактически превращается в предикат белизны. Так, попасть в молоко попасть в белое поле мишени, далекое от "десятки". Выражение кровь с молоком означает румянец на белизне кожи. То же зна­чение у Некрасова в словах "Как молоком облитые Стоят сады вишневые".

Итак, имя молоко не лишено определенного метафорического опыта.

4. Из четырех рассмотренных слов три имеют изрядный образный за­ряд. Ему предстоит сработать в сентенциальном целом. Как образуется смысл предложения (іі)?

4.1. Наиболее весомой частью предложения является предикативное ядро - льется молоко. Последнее представляет собой смысловое единство (хотя его компоненты и разнесены в предложении). Его значение хорошо вписы­вается в «животноводческий» контекст , но выпадает из «географическо­го».

Группа подлежащего березовое молоко является автономной метафори­ческой синтагмой (і). Вырванная из контекста (іі), она допускает осмысле­ние "березовый сок". Основанием для этого служит совпадение прилага­тельных в обоих синтагмах, а также сходная консистенция характеризуе­мых жидкостей. Но при возвращении к отправному тексту мы получаем неестественную картину, что заставляет отбросить это толкование.

Глагольная группа льется по равнине воспринимается недвусмыслен­но и формирует ожидание продолжения типа "быстрая река". Однако, стол­кновение с именной группой предложения вызывает семантический сбой, вынуждающий отказаться от прямолинейного понимания глагольного сло­восочетания.

Итак, мы видим, что попытки бинарного подхода к деметафоризации бьют мимо цели (в молоко).

4.2. Инверсия добавляет выразительности в предложение (іі). Оно яв­ляется экспрессивной модификацией стилистически нейтрального вари­анта:

По равнинам льется березовое молоко

Последнее построено по линейной схеме детерминант - сказуемое -подлежащее. Предикативную группу скрепляют тесные узы между груп­пами сказуемого и подлежащего.

Семейную идиллию нарушает сказуемое, которое вырывается на пер­вые роли, отодвигая детерминант в тень (березовой рощи?). Интонацион­ный рисунок предложения (іі) характеризуется двумя всплесками по кра­ям. Двурогий месяц метафоры мерцает в мареве интерпретаций.

5. Основная нагрузка по дешифровке падает на метафорическую триа­ду: льется березовое молоко. Три части речи идут каждая своим путем в семантическом пространстве, встречаясь в назначенной точке (березовом краю).

Атрибут березовый, перемещаясь в определяемом равниной ландшаф­те, стремится сочетаться с множественным объектом, обозначаемым какроща. Скомпонованная "березовая роща" = "роща берез" занимает закон­ное место в среднерусском пейзаже. Тем временем прилагательное березо­вый, бросив на произвол деметафоризации имя молоко, уходит за кулисы, оставляя на сцене мотивирующее существительное, за которым вырастает массив серебристых красавиц.

Существительное молоко приносит на алтарь значения свой сигнифи­кат. Судьба его сем оказывается различной. Питательность и жидкостность спроса не находят.

В чистоте и непорочности сохраняется цветовая сторона - белизна. Од­нако с носителем этого атрибута в сознании читателя происходят перевоп­лощения. Молочная материя местами конденсируется, становясь белесы­ми стволами (ср. "свечки берез"), а отчасти испаряется, превращаясь в ту­манную пелену, обволакивающую горизонт. Растворенный в молоке дух материнства впитывается родной землей, формируя образ родины-матери. Тема матери-земли, сопряженная теме отрока-путника, является одной из центральных в стихотворении.

Отщепившийся от молока и березы концепт белого вступает в оппози­цию черному, закрепляя цветовые противопоставления: береза - земля, белобрысый босяк - чернец инок...

Наиболее сложная судьба у предиката льется. От прямого значения глагола остаются абстрактные корреляты типа распространяться. Отметим, что движение (основной формой которого выступает ходьба) является ведущим мотивом стихотворения.

Что касается березовой субстанции, то с точки зрения плетущегося с "бродяжной палкой и сумой", она неподвижна. Даже вялый глагол расте­каться слишком силен для описания ее жизнедеятельности. На самом деле речь идет о максимально отвлеченном значении - существования. Уходя в небытие, глагол литься передает свою жизненную силу управляемой имен­ной группе.

Имя березовое молоко получает неопределенную референцию. Его зна­чение балансирует между предметным (роща, дарующая путнику покой) и признаковым, живописующим родные просторы. Наконец, метафоричес­кая дескрипция сочетает в себе черты зрительного образа и национального символа.

Страницы:
1 


Похожие статьи

В Калюжный - Об одной метафоре есенина

В Калюжный - Теория методы маркетинг