М В Любичев - Земледелие славян днепро-донецкого междуречья в третьей четверти I тыс н э - страница 1

Страницы:
1  2 

Електронна бібліотека

видань історичного факультету

Харківського університету

Любичев М. В. Земледелие славян Днепро-Донецкого междуречья в третьей четверти I тыс. н. э. // Вісник Харківського державного університету. - № 396: Історія. - Вип. 29. - Харків, 1997. - C. 37 - 45.

При використанні матеріалів статті обов'язковим є посилання на її автора з повним бібліографічним описом видання, у якому опубліковано статтю. Дана електронна копія статті може бути скопійована, роздрукована і передана будь-якій особі без обмежень права користування за обов'язкової наявності першої (даної) сторінки з повним бібліографічним описом статті. При повторному розміщенні статті у мережі Інтернет обов'язковим є посилання на сайт історичного факультету.

Адреса редакційної колегії:

Україна, 61077, Харків, пл. Свободи, 4,

Харківський національний університет ім. В. Н. Каразіна,

історичний факультет. E-mail: istfac@univer.kharkov.ua

©Харківський національний університет ім. В. Н. Каразіна; історичний факультет ©Автор статті

©Оригінал-макет та художнє оформлення - зазначене у бібліографічному описі видавництво ©Ідея та створення електронної бібліотеки - А. М. Домановський

И. Орлов Р. С. Культура кочевников IV-VIII вв. // Этнокультурная карта территории Украинской ССР в I тыс. н. э. Киев, 1985.

12. Халикова £. А. Погребальный обряд Таыкеевского могильника вопросу об истоках населения Волжской Булгарии 1Х~Х вв.) // Вопросы этногенеза тюркоязычных народов Среднего Поволжья. Казань, 1971.

13. Швецов М. Могильник «Зливки» // Проблеми на прабългарската история и култура. Вип. 2.— София, 1991.

14. Красильников К. Могильник древних болгар у с. Желтое на Северском Донце // Проблеми на пробългарската история и култура. Вип. 2. София, 1991.

15. Артамонов М. И. История хазар.— Л., 1962.

16. Балинд Ч. Погребения с конями у венгров в ІХ-Х вв. // Проблемы археологии и древней истории угров. М., 1972.

17. Потапов Л. П. Особенности материальной культуры казахов, обуслов­ленные кочевым образом жизни // Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. 12.- М.; Л., 1949.;

18. Пархоменко О. В. Поховальний інвентар Нетайлівського могильника VIII-ІХст. // Археологія.- 1983.- № 43.

19. Крыганов А. В. Раскопки в Харьковской области Нетайловсмого и Пескорадьковского могильников- салтовской культуры // Археологічні дослідження в Україні 1991 року, г- Луцьк, 1993.

20. Крыганов А. В. Нетайловский могильник // Археологічні дослідження на Україні 1992 року. — Киев, 1993.

21. Семенов А. И. О датирующих способностях византийских содидов VII—VIII вв. // Вторая Кубанская археологическая конференция. -Краснодар, 1993.

М. В. Любичев ЗЕМЛЕДЕЛИЕ СЛАВЯН ДНЕПРО-ДОНЕЦКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ В ТРЕТЬЕЙ ЧЕТВЕРТИ I тыс. н. э.

На протяжении конца IV - VII вн. в лесостепи Днепро-Донецкого междуречья существовали памятники пеньковской культуры, толь­ко лишь по течениям Днепра, Орели и Северского Донца они захо­дили в глубь степи. Большинством специалистов носители пеньков­ской культуры отождествляются со славянами и более конкретнос племенами антов [1, с. 206-207]. Хронология этих памятников со­впадает со временем упоминания антов в письменных источниках

(сведения Иордана, Прокопия Кесарийского), ареал их распростра­нения совершенно идентичен территории, где раннесредневековые писатели размещали антов.

Огромное влияние на жизнь и хозяйственную деятельность антов оказала природная среда. Лесостепь региона, где размещалось подав­ляющее количество пеньковских поселений, подразделяется на две подзо­ны: лучно-лесную на севере и лучно-степную на юге [2, с. 90]. В лесо­степи преобладают три главных типа рельефа, которым соответствуют три ведущих вида почв: а) водораздельные равнинные плато су­глинистые черноземы; б) пологие склоны рек и болот долинные супесковые черноземы; в) низины возле рек пески [3, с. 188,189]. В позднем голоцене растительный покров украинской лесостепи, по данным споро-пыльцевых анализов, демонстрирует большую схожесть с современной растительностью этой территории [4, с, 157]. Днепро-Донецкая степь представляет собой террасовую равнину, здесь преоб­ладают среднегумусные глубокие черноземы. В позднем голоцене рас­тительность степи имела современный вид [4, с. 157].

В достаточно глубоком продвижении антов в степь вдоль течений Орели и особенно Северского Донца решающую роль сыграл почвен-но-растительный покров. Если бы здесь господствовала безлесая степь, это продвижение было бы неосуществимо по причине не­возможности противостояния набегам кочевников на открытой мест­ности и трудности занятия земледелием. Разрезы отложений болот по споро-пыльцевым анализам указывают на распространение сме­шанных лесов в позднем голоцене в речных долинах и на террасах степной зоны [4, с. 135].

В большинстве своем селища размещались возле рек на пологих склонах первой надпойменной террасы и здесь занимали серые лес­ные и луговые почвы. Первые представляют собой черноземы, ис­пытавшие изменения под влиянием лесной растительности. Вторые развивались под травянистой растительностью в условиях неглубо­кого нахождения грунтовых вод [5, с. 71-73]. Эти почвы благопри­ятны для земледелия, а последние особенно для выпаса скота. Значительно меньше поселений размещалось на террасе правого берега реки, где господствовали мощные черноземы.

Земледелие жителей пеньковских селищ являлось пашенным. На это влияли: отсутствие больших лесных массивов, наличие свобод­ных от деревьев краев надпойменных террас и черноземные массивы плато высоких (правых) берегов рек, существование традиций па­шенного земледелия в регионе с конца Ш начала II тыс. до н. э. [6,с. 15; 7, с. 192-207; 8, с. 83-86]. Оно развивалось путем освоения новых площадей. После двух-трех лет использования участка под зерновые культуры земля отдыхала от двух до семи лет или же в это время использовалась как пастбище [9, с. 38-39]. Расположение не­которых поселений на возвышениях в пойме дает возможность пред­положить наличие и другой (вспомогательной) системы земледелия «пойменной». Она заключалась в обработке участков поймы, кото­рыми могли пользоваться неограниченное время [10, с. 6]. Как при­знают исследователи, в степной и лесостепной полосах перелоговая система вызвала необходимость освоения новых участков путем вспаш­ки целины и постепенно заменялась перелогом с использованием од­нолетнего пара [11, с. 22-23]. Признаком пашенного земледелия является наличие частей плугов (в широком значении этого термина) и серпов [12, с. 4-5]. Они были найдены на пеньковских селищах.

Наральник с узким лезвием и несомкнутой втулкой обнаружен в Тимченках [ 13, с. 34] (рис. 1). Он имеет общую длину 17 см, ширину рабочей части 11 см и верхней части втулки 9 см. Рабочая часть лопасти заострена. Переход от втулки к лопасти выполнен в виде едва заметных плечиков. Подобные пахотные орудия Ю. А. Красновым отнесены к типу 1Б1. Они были распространены на территории от Польши до Средней Волги и Камы [14, с. 32, рис. 8:1,2, с. 39]. Аналогичные наральники найдены на одном из поселений Велкского уезда Требниц-кого повета в Польше [15, rys. 17:2] и в кладе железных изделий возле Новой Гуты [16, s. 58, rys. 4:1]. Датируются они в очень широких рамках от первых столетий I тыс. до XIII-XIV вв. Чересло происходит из культурного слоя поселения Занки [17, с. 23] (рис. 2). Оно пред­ставляет собой массивный нож с острым лезвием для разрезания дерна и массивным прямоугольным в сечении черенком. Длина черенка 10 см, лезвия 7,5 см, ширина черенка 2 см, лезвия 3,2 см. Острие и черенок находятся на одной линии, что сближает данный экземпляр с череслом из «клада» в с. Коровинцы Сумской области, который отнесен к Чер­няховской культуре [18, с. 10, рис. 5, б]. Но чересло из Коровинцев імеет большую длину — 53 см. Судя по части чересла из хозяйствен­ного сооружения 16 Черняховского поселения Рипнев И, его лезвие находилось по отношению к линии черенка под определенным углом [19, с. 108, 203, табл. 28:1]. Среди чересел салтовской культуры из Маяков угол между линиями лезвия и черенка составлял 15-22 градуса [20, с. 132, рис. 23:4-6].

Что представляли собой орудия с такими металлическими частя­ми? Самым древним из восточнославянских земледельческих ору­дий было рало с одним сошником [9, с. 38-39]. Наиболее приемлемо из так называемых «этнографических» рал однорукояточное пря-могрядильное рало типа 1 по Ю. А. Краснову со стойкой между грядилем и ральником. Его использовало население на юге Восточ­ной Европы. Рало этого типа наиболее удобно для вспашки различ­ных почв, в том числе целинных [14, с. 73, 77]. По функциональ­ным возможностям пахотные орудия с рабочей частью под углом к поверхности почвы, череслом, стойкой, полозом и ярмом на пря­мом грядиле приближаются к плугу. Об использовании чересел со­вместно с узколезвийными наральниками свидетельствуют их со­вместные находки на Черняховских памятниках (Рипнев II, Коров-инцы). Таким образом, вполне правомерно говорить о наличии плуга у носителей Черняховской и пеньковской культур.

К орудиям обработки почв принадлежали также тесла-мотыжки. Одйн экземпляр подобного изделия происходит из поселения богатое на Орели [21, с. 7] (рис. 3). Мотыжка имеет длину 10 см, незамкнутую втулку шириной 4 см, расширенную рабочую часть шириной б см. Такие мотыжки известны на Битицком [22, с. 27, рис. 6], Новотроиц­ком [23, с. 19, рис. 7:7, с. 20, рис. 8:3] городищах и других славян­ских памятниках региона второй половины I тыс. Тесло-мотыжка из Богатого относится к 1 типу подобных орудий на территории Тувы и Минусинской котловины, которые существовали в VI-VII вв. [24, с. 169-170]. С. А. Плетнева высказала мысль, что подобные мотыги попали к славянам Юго-Восточной Европы от носителей салтовской культуры [25, с. 93]. Мотыжками обрабатывались небольшие участ­ки под овощные и даже зерновые культуры на мягких почвах у краев надпойменной террасы, а также на возвышенностях в пойме. Они использовались для очистки рал от налипшей земли, травы и допол­нительной обработки земли после вспашки [20, с. 35]. При боронова­нии, во время окончательной подготовки поля под посев, использовали, вероятнее всего, простейшую из борон вершалину. Она представ­ляла собой верхушку сосны или ели, которую тащили для разбивки комьев земли и сметания зерен в борозду [9, с. 51,52].

Определение видового состава используемых зерновьгх культур пеньковского населения усложняется отсутствием находок зерен культивируемых растений. Поэтому мы исходим только из отпечат­ков зерен растений на днищах сосудов. В жилище 5 поселения Хитцы на днище одного из горшков сохранились отпечатки зерен проса [26, с. 120, рис. 43]. Отпечатки зерен проса, использовавшиеся в качестве подсыпки деревянной подставки при производстве сосудов, зафиксированы на некоторых их днищах из Сухой Гомольши, Нижнего Бишкина I, Зубовки, Тимченков. Просо являлось наиболее распространенной культурой у земледельцев лесостепи Восточной Европы еще со времен бронзового века. Кроме того, на днищах горшков из Сухой Гомольши, Раковки зафиксированы отпечатки ячменя и ржи. Но ограничивался ли только этими культурами ассортимент пеньковских земледельцев? На керамике из поселений Прутско-Днестровского междуречья (Молочарня, Ханска II, Селиште) Г. А. Пашкевич и 3. В. Янушевич зафиксировали отпе­чатки зерен четырех видов пшеницы (карликовой, карликовой мяг­кой, мягкой, двузернянки), овса и конопли. Определено, что ис­пользовались два вида ячменя: пленчатый и голозерный [27, с. 22]. В Днепро-Донецком регионе с конца II тыс. до н. э. существовалотносительно стабильный палеоботанический комплекс, который слагался из таких культур, как просо, рожь, пшеница нескольких видов, ячмень, горох, конопля [28; 29, с. 11-23; 30, с. 61-62; 31, с. 89].

Урожай убирался с помощью серпов и кос. Втульчатый серп длиной 33 см и шириной лезвия в средней части 5 см происходит из поселения на Восточном Вельском городище [32, рис. 3:1] (рис. 6). Его рукоять имеет несомкнутую втулку и отверстия для крепления деревянной рукоятки. Три экземпляра подобных втульчатых серпов происходят из Летов возле Добриховиц в Чехии, один серп найден в Клестове на Одере [33, s. 102]. Их использовали и енисейские кир­гизы, серпы известны в их области на поселениях Черемушки и Калы [34, с. 321, табл. 53:7, с. 322]. На серпах из Чаплинского городища и селища Лютеж кроме втулки на конце пятки имеется еще и согнутый крючок [35, с. 141., рис. 13:8; 29, с. 37, рис. 20]. Подобные очень сильно изогнутые серпы с утолщенным или раско­ванным концом были предназначены исключительно для сбора хлеб­ных злаков [33, s. 116-117]. Они являются одиночными находками на славянских землях. Серпы из Прутско-Днепровского региона пеньковской культуры (селища Кочубеевка, Стецовка, Семенки, Ханска II) являются исключительно колодковыми [27, с. 23].

Железная коса-горбуша, имеющая согнутую пятку, происходит из Занок [17, с. 23] (рис. 4). Фрагменты подобных кос найдены в Занках и Феськах III [36, с. 6]. Косы крепились к держакам с помо­щью колец и окутий, экземпляры которых найдены на поселениях Богатое и Нижний Бишкин I [21, с. 10; 37, с. 8] (рис. 5).

Муку получали с помощью ручных мельниц. Часть нижнего камня такой мельницы («низ», или «постав») найдена в яме 7 поселения Нижний Бишкин I. Муку и зерно на поселениях сохраняли в спе­циально сделанных для этой цели ямах возле жилищ. Если зерно было влажным, то накануне загрузки в яму его подсушивали. Для этого использовали массивные глиняные жаровни, в нашей клас­сификации керамики они рассматриваются как миски и относятся к варианту А вида 3 этого типа керамики [38, табл. XXV] (рис. 7, В). Они имеют диаметр до 40-50 см и высоту бортика до 7 см. Муку засыпали в большие горшки-корчаги (часто применяется термин «зерновики»), к ним отнесены горшки типов I (вид 2, вариант Б), V (по нашей классификации) [38, табл. XXIV] (рис. 7, А, Б). Эти сосуды сохранялись в ямах, других хозяйственных сооружениях или жилищах. Кроме такой лепной посуды, зерно и мука сохранялисьв импортной таре амфорах. Разлом подобной амфоры вместе, с остатками ручной мельницы найден в яме 7 поселения Нижний Бишкин I [37, с. 8]. Аналогичные амфоры обнаружены в Херсонесе и Тамани [39, с. 10, рис. 2:6, с. 13].

Итак, основой хозяйственного комплекса носителей пеньковской культуры было пашенное земледелие с его постоянным спутникомоколоселищным скотоводством. Исходя из определения хозяйства и культуры, которые складываются Исторически у разных народов на близких ступенях социально-экономического развития в схожих географических условиях [40, с. 177], антов можно уверенно.отне­сти к ХКТ пашенных земледельцев лесной и лесостепной полос. Этот вывод имеет большое значение в диспуте с исследователями [41; 42], видящими или желающими видеть в жителях пеньковских поселений кочевников либо болгар-утигуров или оногуров.

Литература

1. Славяне Юго-Восточной Европы в предгосударственный период. Киев, 1990.

2. Берг Л. С; Природа СССР. - М., 1955.

3. Докучаев В. В. Способы образования речных долин европейской России // Избр. соч.- М., 1949.- Т. 2.

4. Артюшенко А. Т. Растительность лесостепи и степи Украины в четвертичном периоде. Киев, 1970.

5. Маринич О. М., Ланько А. Г., Щербань Л. Г. Фізична географія Української РСР. - Київ, 1982.

6. Буйнов Ю. В. Бондарихинская культура: Автореф. дис... канд. ист. наук.— Киев, 1981.

7. Шрамко Б. А. Древности Северского Донца.— Харьков, 1962.

8. Шрамко Б. А. Вельское городище скифской эпохи (город Гелон).— Киев, 1987.

9. Зеленин Д. К. Восточнославянская этнография. М., 1991.

10. Краснов Ю. А. О системах и технике раннего земледелия в лесной полосе Восточной Европы // Сов. археология.— 1967.— Mb 1.

11. Левашева В. П. Сельское хозяйство // Очерки по истории русской деревни Х-ХШ вв: Труды Гос. ист. музея. М., 1956.— Вып. 32.

12. Краснов Ю. А. О возникновении пашенного Земледелия в лесной полосе Во* точной Европы // Сов. археология.— 1968.— N° 2.

13. Бе іестнев С. И., Любичев М. В. Новые данные о памятниках пет.ьковской культуры в бассейнах Северского Донца и Ворсклы // Aj геология славянского юго-востока. Воронеж, 1991.

14. К раснов Ю. А. Древние и средневековые пахотные орудия Восточной Г.вропы.- М., 1987.

15. Yodlowski К. Zrodla archeologiczne do driejow rolnictyya w Poke і stan ich opracowania // Studia z dziejow gospodarstwa wiejskiego.— Warsza-wa, 1960 - T. 3.

16. Hensel W. Polska pzzed tysiacem lat. Wroclaw Warszawa Krak-ov, 1964:

17. Дьяченко А. Г. О культуре населения днепро-донецкой лесостепи в I тыс. н. э. // Археология и история Юго-Востока Древней Руси.Воронеж, 1993.

18. Ляпушкин И. И. Памятники культуры «полей погребений» первой половины I тыс. н. э. Днепровского лесостепного Левобережья // Сов. археология.— 1950.— Т. 13.

19. Баран В. Д. Черняхівська культура.— Київ, 1981.

20. Михеев В. К. Подонье в составе Хазарского каганата. Харьков, 1985.

21. Юренко С. П. Отчет о работе Полтавского археологического отряда в составе экспедиции «Днепр-Донбасс» в 1973 г.— Полтава, 1973. (Научн. архив Ин-та археологии НАН Украины).

22. Сухобоков О. В. Дніпровське лісостепове Лівобережжя у VIII—XIII ст. — Київ, 1992.

Страницы:
1  2 


Похожие статьи

М В Любичев - Земледелие славян днепро-донецкого междуречья в третьей четверти I тыс н э