Б А Шрамко - Из истории первых послевоенных археологических раскопок (воспоминания) - страница 1

Страницы:
1 

Електронна бібліотека

видань історичного факультету

Харківського університету

Шрамко Б. А. Из истории первых послевоенных археологических раскопок (воспоминания) // Українська історична наука на порозі ХХІ століття. Харківський історіографічний збірник. - Харків: Авеста, 1996. - Вип. 2. -C. 137 - 148.

При використанні матеріалів статті обов'язковим є посилання на її автора з повним бібліографічним описом видання, у якому опубліковано статтю. Дана електронна копія статті може бути скопійована, роздрукована і передана будь-якій особі без обмежень права користування за обов'язкової наявності першої (даної) сторінки з повним бібліографічним описом статті. При повторному розміщенні статті у мережі Інтернет обов'язковим є посилання на сайт історичного факультету.

Адреса редакційної колегії:

Україна, 61077, Харків, пл. Свободи, 4,

Харківський національний університет ім. В. Н. Каразіна,

історичний факультет. E-mail: istfac@univer.kharkov.ua

©Харківський національний університет ім. В. Н. Каразіна; історичний факультет ©Автор статті

©Оригінал-макет та художнє оформлення - зазначене у бібліографічному описі видавництво ©Ідея та створення електронної бібліотеки - А. М. Домановськийистории первых послевоенных археологических раскопок (воспоминания)

Шрамко Борис Андрійович

доктор історичних наук,

заслужений професор

Харківського державного університету.

Б А Шрамка

Из истории первых послевоенных археологических раскопок (воспоминания}

Від редактора

Ім'я Б.А.Шрамка широко відоме серед археологів та істориків не тільки України, а й далеко за її межами. Більш ніж 40 років він плідно працює на благо науки. Його праця високо оцінена фахів­цями. Доктор історичних наук, заслужений професор Харківського державного університету (зазначу, що цим званням він був відзна­чений першим після 80-річної перерви) Борис Андрійович являє собою тип зразкового вченого, який поєднує в собі велику працез­датність (він автор більш 300 наукових робіт), принциповість, висо­ку педагогічну майстерність та бездоганне виконання громадського долгу. На грудях у ветерана Великої Вітчизняної війни Б.А.Шрамка бойові нагороди за визволення України, Румунії, Угорщини, Австрії та Чехословаччини.

Декілька десятиліть він успішно веде розкопки Бельського горо­дища - найбільшого городища Східної Європи скіфської доби. За чей час їм було досліджено більше 50 тисяч квадратних метрів культур­ного шару і одержані видатні результати.

Свій досвід та майстерність Б.А.Шрамко передає численним уч­ням, які зберігають почуття глибокої поваги та вдячності до свого вчителя і сприяють подальшому утвердженню в науці харківської школи археологів.

Вскоре после того, как отгремели последние залпы войны и начался нелегкий восстановительный период, археологи Харь­ковского госуниверситета возобновили прерванные войной полевые археологические исследования на Харьковщине.

Так как основные научные интересы заведующего кафедрой древ­ней истории и археологии профессора С.А. Семенова-Зусера в то время лежали в области скифской археологии, то в 1945 г. были продолжены [1] начатые еще в 1939 г. [2] раскопки курганов Любо-тинского курганного могильника в той его части, которая располо­жена на пологих возвышенностях между городом Люботиным и пгт Караван. Однако раскопки эти не удовлетворили С.А. Семенова-Зусера, так как выяснилось, что многие курганы этого могильника начисто ограблены, а другие содержат погребения с очень бедным инвентарем. СА. Семенов-Зусер решил перенести работы на другой памятник. Но вначале было неясно, какой памятник следует вы­брать. Поэтому случилось так, что, вернувшись в 1946 р. после демобилизации из армии на истфак Харьковского университета, я совершенно случайно оказался участником совещания, которое должно было найти ответ на этот вопрос. Случайно потому, что я собирался решить более прозаический, но важный для студента вопрос о ликвидации задолженности по археологии, которая обра­зовалась из-за изменения учебных планов.

После войны я был восстановлен студентом III курса истфака, но при этом оказалось, что нынешние студенты уже сдавали экзамен по археологии, а до войны этого предмета не было в учебных пла­нах I и II курсов. Необходимо было доедать этот предмет. Я почитал рекомендованную литературу и конспекты своих сокурсников. Учеб­ника по археологии тогда у нас не было. Изданные в МГУ неболь­шим тиражом 1 и 2 издания (1940-1941 гг.) «Введения в археоло­гию» А.В. Арциховского до нас не дошли, как, впрочем, и послево­енное третье издание 1947 г., которое в широкую продажу не пос­тупало. Об изданной в 1945 г. в Уфе «Історії України» (т.1), в ко­торой были сведения по археологии Украины, никто из нас вообще не слыхал. Основным учебным пособием были «Очерки по истории материальной культуры Восточной Европы...» Ю.В. Готье [3]. Была у меня еще купленная у букиниста переводная книга Г. Обермайера о древнем человеке, да на кафедре чудом сохранилось харьковское издание «Введения в историю Греции» В.П. Бузескула [4]. Короче говоря, вскоре я обратился к С.А. Семенову-Зусеру с просьбой на­значить мне время для сдачи экзамена. Он ответил: Приходите завтра к трем часам ко мне домой, и тогда все решим. Когда я пришел к Семену Анатольевичу в его плотно заставленный шка­фами и полками с научной литературой кабинет, то у нас завязался разговор об археологии довоенных лет. Оказалось, что Семен Анатольевич помнил меня как одного из активных членов археоло­гического кружка, так как я выступал на этом кружке с докладом о мегалитических памятниках и несколько раз обращался к С.А. Се­менову-Зусеру за консультациями по поводу таврских мегалитов Крыма, которые он в свое время изучал І5, 6, 7]. Когда разговор о мегалитах закончился, Семен Анатольевич спросил у меня:

- Что у Вас там с экзаменом?

- Да вот, как Вы помните, до войны мы курс археологии не слушали и соответственно экзамен по этому курсу не сдава­ли, и сейчас у меня нет оценки по этому предмету.

- Давайте матрикул.

Я протянул ему свою зачетную книжку, и он, ни слова не говоря, поставил в ней «5» по археологии.

- Но, Семен Анатольевич, я ведь пришел только для того, чтобы узнать, когда Вы сможете принять у меня этот экзамен.

- Ну вот и считайте, что Вы его уже сдали. Кстати, Вы, кажет­ся участвовали в довоенных разведках И.Н. Луцкевича?

- Да, в некоторых и на раскопках кургана в Мерчике.

- Ну тогда не уходите. Сейчас у меня будет небольшое сове­щание по вопросу о новых раскопках. Послушайте. Может быть, и Вы захотите участвовать в них.

Уговаривать меня, конечно, не пришлось. Я остался. Через неко­торое время в кабинет к Семену Анатольевичу пришли 5 или 6 студентов старших курсов из тех, кто в свое время принимал учас­тие в довоенных разведках и раскопках под руководством заведу­ющего Археологического музея ХГУ И.Н. Луцкевича.

Выступавшие предлагали для новых раскопок различные памят­ники, но вскоре стало ясно, что довоенных сведений недостаточно. Дело в том, что за последние годы на местности многое изменилось, некоторые территории попали в зону расположения военных объек­тов, где нельзя было проводить не только раскопки, но даже раз­ведки. Некоторые памятники просто трудно было отыскать по име­ющимся данным. Короче говоря, было решено провести дополни­тельные разведки уже известных по данным Д.И. Багалея и по разведкам группы А.С. Федоровского-И.Н. Луцкевича, чтобы выяс­нить, где целесообразно организовать раскопки в настоящее время.

Разведки были проведены и, в конце концов, после некоторых колебаний, С.А. Семенов-Зусер решил остановиться на городище и курганном могильнике, которые расположены на левом берегу р. Гомольши в Змиевском районе Харьковской области. К этому реше­нию, возможно, подтолкнуло полученное С.А. Семеновым-Зусером сообщение местного жителя села Большая Гомольша А.С. Климен­ко, который рассказал, что он был участником раскопок А.С. Федо­ровского в 1928-1929 гг. и что в это время А.С. Федоровский рас­копал в лесу около Большой Гомольши курган, в котором было обнаружено богатое погребение воина с мечом в яме, обложенной деревом (склеп?). Было, правда, странно, что о раскопках этого кургана не было никаких сведений в хроникальных обзорах А.С. Фе­доровского и о таком кургане никогда не упоминал И.Н. Луцкевич. Но само по себе сообщение не содержало ничего невероятного.

В 1949 г . начались раскопки Великогомольшанского городища, а затем и курганного могильника [8, 9]. Собираться в экспедицию было несложно, так как почти никакого экспедиционного имущес­тва у нас тогда не было. Единственным прибором был привезенный с войны компас. Позже геологи передали нам старинный, дорево­люционного выпуска теодолит и рейку. Затем откуда-то появился предназначенный для установки на фундамент станков оптический квадрант, который мы удачно приспособили для съемки профилей. Палаток не было и поэтому для экспедиции, которая была неболь­шой, снимали обычно комнату в каком-либо деревенском доме. Так было и на этот раз, когда начались раскопки в Большой Гомольше.

Случилось так, что мы, студенты, прибыли в большую Гомольшу раньше Семена Анатольевича, потому что он задержался в связи соформлением каких-то экспедиционных бумаг в Харькове и должен был приехать вечером. Наша студенческая группа членов экспеди­ции, прибыв в Большую Гомольшу, нашла заранее арендованное помещение и решила, что не мешало бы перекусить. Но с продук­тами у нас дело обстояло очень плохо. Перед отъездом С.А. Семе-нову-Зусеру с большим трудом удалось добиться того, чтобы на каждого участника экспедиции выдали на месяц по 100 гр. сахара. Больше у нас ничего не было. Вначале хотели просто выпить чаю, но потом вдруг у кого-то возникла авантюрная мысль сделать гран­диозный гоголь-моголь. Для этого, правда, нужны были еще яйца. Долго уговаривали хозяйку квартиры дать нам в долг десяток яиц. Мы ей не внушали доверия. Мы заверяли, что скоро приедет проф­ессор и немедленно заплатит за них. Наконец, когда мы добавили к этому, что профессор непременно купит у хозяев еще и козленка (которого они давно безуспешно пытались продать), нам были вы­даны яйца и даже тазик для приготовления гоголя-моголя. Когда вечером приехал С.А. Семенов-Зусер, мы уже сидели вокруг стояв­шего на табуретке тазика и с огромным удовольствием уплетали яйца, растертые с нашим месячным запасом сахара. Пригласили Семена Анатольевича отведать получившееся блюдо. Он попробо­вал, одобрил вкус, но потом вдруг подозрительно спросил: «А где Вы, уважаемые, взяли такую уйму яиц и сахара?». Когда ему все объяснили, он чуть было не упал в обморок, но затем тотчас же поспешил к хозяйке дома и отменил, как несогласованную с ним, покупку козленка. С потерей сахара пришлось примириться, а за яйца заплатить. Мы в свою очередь заверили, что продержимся до конца экспедиции и без сахара. Вместо чая с сахаром будем пить заварку с травкой зверобоем и душицей.

Впрочем, Семен Анатольевич зла не таил, и на утро мы уже все как ни в чем ни бывало отправились на раскопки. Начали изучение оборонительных сооружений городища. Сняли план, заложили рас­коп, который должен был дать разрез вала и рва. Работа продвига­лась успешно, но в средине дня на склоне рва мы вдруг заметили кусок железа, который оказался частью стабилизатора авиабомбы. Работы приостановили. В соответствии с требованиями безопаснос­ти участок оградили веревкой с флажками, позвонили из сельсовета в военкомат, попросив прислать саперов. После этого, предупредив

40

і ЦТ

толпившихся вблизи местных жителей, чтобы до прихода саперов ничего не трогали, ушли на обед в свой дом, который находился вблизи. Однако не успели мы сесть за стол, как прозвучал мощный взрыв и послышались какие-то крики. Мы бросились к раскопу, над которым еще оседала пыль от выброшенной взрывом земли. Оказа­лось, что после нашего ухода местные ребята привязали к стабили­затору длинную веревку и, спрятавшись за валом городища, дерну­ли за нее. От рывка взрыватель сработал. Бомба взорвалась, но,к счастью, никто не пострадал, если не считать, что в расположенном вблизи колхозном здании вылетели стекла из окон. Крики же ока­зались криками радости ребят, которые были в восторге от того, что их затея удалась. После взрыва работу на этом раскопе мы больше не продолжали, а затем и вовсе прекратили изучение городища и перешли к раскопкам курганов, расположенных в лесу за селом. Раскопки велись вручную, без применения какой-либо техники. Поэтому удалось раскопать лишь несколько небольших курганов, но и при этом удалось получить некоторые новые интересные све­дения. Например, было впервые найдено погребение с перекрытием в виде двускатной крыши, видимо повторяющим схему основы крыш жилищ на поселении.

В 1946 году С.А. Семенов-Зусер как-то зашел в комнату, где мы, студенты, занимались камеральной обработкой находок, в сопро­вождении какого-то незнакомого нам невысокого сухонького ста­ричка, и сообщил, что у нас в качестве лаборанта кафедры будет работать В.А. Бабенко. Так мы впервые познакомились с этим че­ловеком, который для нас был настоящей живой легендой. Ведь это был первооткрыватель известного салтовского катакомбного могиль­ника, расположенного у с. Верхний Салтов в Харьковской области, человек, который был лично знаком с такими корифеями археоло­гической науки, как Д.И. Багалей, А.А. Спицын, В.А. Городцов, А.С. Уваров и другими известными нам по литературе. Особо важ­ную роль в судьбе этого простого сельского учителя, ставшего широко известным ученым, сыграла графиня П.С. Уварова, и В.А. Бабенко не без гордости показывал нам фотографию, на которой он был сфотографирован рядом с этой исследовательницей Сев. Кавказа [10].

Из истории первых послевоенных археологических раскопок (воспоминания)

Именно В.А. Бабенко уговорил С.А. Семенова-Зусера перейти к раскопкам в Верхнем Салтове, хотя он до этого никогда раннесред-невековыми древностями салтово-маяцкой культуры не занимался. Привлекало богатство и разнообразие находок в салтовских ката­комбах, но денег для организации такой экспедиции в университете не было. Однако С.А. Семенову-Зусеру удалось добиться поддержки Л.М. Славина, с которым он был давно знаком благодаря изучению античной Ольвии. В результате была организована совместная с Институтом археологии АН УССР Салтовская экспедиция, которая работала в 1946-1948 годах [11, 12]. Это был, кажется, первый случай, когда академической экспедицией руководил не сотрудник Института археологии, а профессор Харьковского университета. Профессор С.А. Семенов-Зусер официально и реально возглавлял экспедицию, а работали в ней студенты и сотрудники Харьковского университета: научный сотрудник В.А. Бабенко, фотограф В.В. Ку­лешов. Я был зачислен в состав экспедиции в качестве заместителя начальника экспедиции и в мои обязанности входило составление под руководством С.А. Семенова-Зусера описания катакомб на основе полевой документации и находок. Другой студент, Г. Иващенко, который хорошо рисовал, сделал все чертежи погребений, планы местности, ряд рисунков вещей. Это был несомненно талантливый парень, влюбленный в археологию, и жаль, что его не оставили при кафедре для дальнейшего повышения квалификации. Я рисовал хуже его, и из моих зарисовок в печать попали только два рисунка на­ходок из катакомбы № 4 1948 года (рис. 5 и 6 ), которую я сам расчищал.

Методика поиска новых катакомб (которые были видны снаружи воронкообразными провалами сводов, и тех, которые обнажились при размыве склонов оврага) была рекомендована В.А. Бабенко. Учитывая опыт прежних раскопок, он предложил закладывать уз­кие траншеи поперек склона возвышенности. При этом в траншеях обнаруживались пятна входных коридоров (дромосов), которые вели ко входу в катакомбу, расположенную часто на большой глубине. При этом дромосы обычно вскрывались не полностью, а лишь в том направлении, которое вело к катакомбе. Противоположный конец дромоса определялся путем интерполяции. Вырытые на большойглубине в плотной глине, катакомбы во многих случаях имели хорошую сохранность, и поэтому после предварительного простуки­вания свода самим В.А. Бабенко погребения расчищали без уста­новки каких-либо креплений. В.А. Бабенко уверял, что своды, если они не обвалились к моменту раскопок (преимущественно из-за просачивания воды сверху) и держались даже после простукивания их, будут стоять достаточно долго, действительно, наблюдения при наших раскопках показали, что уже исследованные катакомбы со­хранялись иногда в течение одного и даже двух лет. Впрочем пол­ностью гарантировать устойчивость свода и игнорировать установку креплений нельзя, так как прочность свода зависит от многих ус­ловий, в том числе и от наличия в почве незаметных внутренних трещин. Не в каждой экспедиции имеется такой знаток катакомб, каким был В.И. Бабенко, обладавший огромным опытом и особой интуицией, имевший даже в старости прекрасную память, слух и знавший секреты «простукивания».

Никакой механизации при раскопках могильника тогда не приме­няли. Работавшие в экспедиции делились на две группы, которые мы условно шутя называли между собой «нижние» и «верхние». «Нижние» по 2-3 человека (студенты и иногда подсобные рабочие из местных жителей) при свете свечи расчищали погребения в ка­такомбах, делали на месте рабочие чертежи, складывали в одно ведро находки, а в другое просмотренную землю. «Верхние» подни­мали веревками ведра, упаковывали находки для дальнейшей пере­возки и освобождали ведра от земли. При этом иногда случались различные казусы. Так, при расчистке в катакомбе № 7 одного погребения, костяк которого сохранился довольно хорошо: кости были твердыми и лежали в правильном анатомическом порядке, расчищавшие увидели, что не хватает костей ступни одной ноги. Переданное «верхним» сообщение об этом вызвало там оживлен­ную дискуссию. Кто-то из студентов поспешил даже высказать пред­положение о том, что поврежденная зверем часть ноги была в древ­ности ампутирована и на этом месте надо искать не кости, а остат­ки протеза. Продолжение расчистки катакомбы показало, что все было гораздо проще. Кроты, которые часто хозяйничали в катаком­бах, разломали и перетащили недостающие кости в свою кротови­ну, где эти кости позже нашли. Волнение вызвало и другое сооб­

БА Шрамко

Из истории первых послевоенных археологических раскопок (воспоминания)

щение, переданное «верхним». У черепа одного из покойников в катакомбе № 16 нашли бронзовую серьгу, но второй серьги не об­наружили, хотя погребение сохранилось хорошо и даже злосчаст­ных кротовин около черепа не было видно. При передаче сообще­ния, как в испорченном телефоне, его исказили и до «верхних» дошло, что золотую серьгу либо пропустили, либо утаили. Во всяком слу­чае Семен Анатольевич настоял на тщательном вторичном осмотре всей почвы. Распоряжение было выполнено, но второй серьги так и не обнаружили. Потом он сам вспомнил, что мужчины иногда носили именно одну серьгу. Видимо, у салтовцев существовал такой же обычай.

В трудных условиях работал лаборант кафедры фотограф В.В. Ку­лешов, так как необходимые фотоматериалы достать было трудно, университет экспедицию ими не снабжал. Расчистку погребений мы вели при свете стеариновой свечи. Ламп-вспышек не было, а с магниевой вспышкой в небольшом замкнутом пространстве ката­комбы работать было опасно. Поэтому вещи снимали преимущес­твенно уже в Харькове, в кафедральной фотолаборатории. Надо сказать, что фотографии для отчетов, несмотря на все трудности, В.В. Кулешов делал отличные.

Студенты работали в экспедициях с большим энтузиазмом, при­чем среди них были не только студенты истфака, но также химики и филологи, среди которых оказывались также любители археоло­гии. Все участвовавшие в раскопках историки использовали получен­ные материалы и свои экспедиционные наблюдения в своих курсо­вых и дипломных работах. Не было ни одной студенческой научной конференции, на которой студенты не выступали бы с докладами по археологической тематике. И это при том, что специализации по археологии тогда еще не было. Семен Анатольевич всегда старался приобщать студентов к научной работе, давал возможность исполь­зовать редкие издания из своей библиотеки, подчеркивал важность изучения древних и иностранных языков для того, чтобы иметь возможность лучше использовать источники и литературу.

Семенов-Зусер С.А. Археологічні досліди ХДУ в 1945 р. //Археологія. 1948. Т. 2, С. 219.

Бреч<а М.Ф. Археологічне дослідження скіфських пам'ятників в околицях Люботина//Наук. зап. ХДНІ. 1939. Т. 1, С. 219— 227.

Готье Ю.В. Очерки по истории материальной культуры Восточной Европы до основания первого русского государ­ства. Т. 1. Л., 1925.

Бузескул В.П. Введение в историю Греции. Харьков, 1903. Семенов-Зусер С.А. Раскопки крымских дольменов/ /Сообще­ния ГАИМК. 1931, № 7, С. 23-25; Его же. Таврские мега­литы//Наук. зап. ХДПІ. 1940. Т. 5 С. 110-161; Его же. К вопросу о мегалитических памятниках//Природа. 1931. № 5, С. 479-506.

Семенов-Зусер С.А. Вогнище скіфської культури/ /Соціа­лістична Харківщина. 1950. 13 сент. Шрамко БА. Поселення скіфського часу в басейні Дінця //Археологія. 1962. Т. 14, с. 139.

Уварова П.С. Могильники Северного Кавказа//Материалы по археологии Кавказа. 1900. Вып. 8. Семенов-Зусер С.А. Розкопки коло с. Верхнього Салтова 1946 р.//АП УРСР, 1949, Т. 1.С. 112-137; Семенов-Зусе-рСА. Исследования Салтовского могильника//Л/7 УРСР. 1952. Т. 3. С. 271-284.

Страницы:
1 


Похожие статьи

Б А Шрамко - Воспоминания об учителе

Б А Шрамко - До питання про виробництво заліза у болгаро-аланських племен салтівської культури

Б А Шрамко - Из истории первых послевоенных археологических раскопок (воспоминания)