А А Гриценко - Институциональная политическая экономия методологический потенциал и новые возможности - страница 1

Страницы:
1  2 

Література

1. Ильин В.В. Философия истории. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2003.

С. 71.

2. Рольф Тоштендаль. Возвращение историзма? Неоинституциона-лизм и исторический поворот в социальных науках // Историческая на­ука сегодня. М.: Изд. ЛКИ. — 2011. — 343 с.

3. Шулдыгин Б.П. Исторический путь России в аспекте цивилизаци-онного и формационного подходов // Социально-гуманитарные знания.

— 2001. — № 2. — С. 6.

4. Ульрих П. Критика экономизма / Петер Ульрих; Пер. с нем. И.П. Смирнова. М.: Вузовская книга, 2004. — С. 11.

5. Там само. С. 19, 21.

6. О новой парадигме экономической теории // Вопросы экономики.

— 1993. — № 11. — С. 155.

7. Абалкин Л. Экономическая теория на пути к новой парадигме // Вопросы экономики. — 1993. — № 1. — С. 10.

8. Більш докладно див., наприклад: Зайцев Ю.К., Савчук В.С. Сучас­на парадигма методології досліджень постіндустріального суспільства // Вчені записки. Збірник наукових праць. — К.: КНЕУ імені Вадима Гетьмана. — Випуск 11. — 2009. — С. 3—13.

9. Корнаи Я. Системная парадигма // Общество и экономика. — 1999. — № 3—4. — С. 86.

Статтю подано до редакції 15.06.11 р.

УДК 330

А А. Гриценко, член-корреспондент НАН Украины, д-р экон. наук, проф., зам. директора Института экономики и прогнозирования НАН Украины

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ И НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

АННОТАЦИЯ. Обосновывается необходимость соединения полити­ческой экономии и институционализма для поиска адекватных отве­тов на вызовы времени. Раскрывается методологический потенциал и новые возможности институциональной политической экономии.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: институциональная политическая экономия, экономическая теория, совместно-разделенные отношения, ры­нок, государство

АНОТАЦІЯ. Обгрунтовується необхідність поєднання політичної економії та інституціоналізму для пошуку адекватних відповідей на виклики часу. Розкривається методологічний потенціал і нові можливості інституційної політичної економії.

© А. А. Гриценко, 2011

21

КЛЮЧОВІ СЛОВА: інституціональна політична економія, економіч­на теорія, сумісно-розділені відносини, ринок, держава

ANNOTATION. The necessity of combining political economy and institutionalism for searching the adequate answers to the challenges of time is grounded. The article reveals the methodological potential and new opportunities of the institutionalist political economy.

KEYWORDS: institutionalist political economy, economic theory, jointly divided relations, market, state.

Современный глобальный кризис, охвативший все общество, выявил противоречия и диспропорции не только в развитии эко­номики и финансов, но и в самой экономической теории. Эконо­мическая теория, представленная мейнстримом, оказалась не способной дать ответы на проблемы, поставленные временем, объяснить суть происходящих в обществе процессов и предска­зать главные тенденции развития. От самых авторитетных эко­номистов можно было слышать утверждения о том, что «централь­ная проблема недопущения депрессии решена, если говорить о ней на практическом уровне» (Роберт Лукас, лауреат Нобелевс­кой премии по экономике за 1995 год, речь на ежегодном собра­нии Американской экономической ассоциации в 2003 г.), что «современная макроэкономическая политика решила проблему делового цикла или, если говорить более точно, ослабила ее до такой степени, что теперь она является вопросом, скорее част­ным, нежели требующим первоочередного внимания» (Бен Бер-нанке, бывший председатель совета управляющих Федеральной резервной системы)» [1, с. 24—25]. Однако реальность опроверг­ла эти утверждения и продемонстрировала ограниченность мето­дологического инструментария господствовавших теорий.

Мейнстрим оказался не только не готовым дать адекватные ответы на вызовы времени, но и способствовал усыплению бди­тельности и благодушию в среде экономистов и политиков. Здесь уместно также вспомнить неэффективность рекомендаций МВФ, основанных на методологии мейнстрима, для значительной части стран с формирующимися рынками, что убедительно показано в работах Стиглица [2].

Почему же так случилось, что наиболее популярные, повсемес­тно преподаваемые и широко распространенные теории оказа­лись не способными быть надежным инструментом понимания происходящих процессов и выработки адекватных ситуации ре­шений? Это объясняется как объективными, так и субъективны­ми обстоятельствами.

Объективно относительно сбалансированное функционирова­ние экономик развитых стран во второй половине ХХ века поро­дило ситуацию, когда чисто функциональные подходы давали до­статочно хорошо формализованные, математизированные и прак­тически эффективные ответы на вопросы о том, как взаимодейст­вуют элементы системы, независимо от того, насколько познана сущность самой системы и ее элементов. Формула такого подхода: мы не знаем, что это такое, но знаем, как это работает в известных нам ситуациях и можем этим практически пользоваться.

Субъективно это выражалось в развитии функциональных под­ходов, математизации экономической теории, все большем игно­рировании проблем несовпадения глубинных и поверхностных процессов, утере интереса к данной проблематике, попытках обосновать такую ситуацию теоретически и появлением целого поколения экономистов, не способных оперировать категориями сущности в отличие от форм ее проявления. Такой подход был господствующим в преподавании экономикс, микро- и макроэко­номики.

В Украине такие подходы в последние два десятилетия также получили широкое распространение, хотя ее экономика была да­лекой от сбалансированного состояния и находилась в процессе трансформации. Сейчас уже нередко можно встретить выпускни­ка вуза, который знает иностранные языки, может построить ма­тематические модели, но не способен за внешними формами про­явления отыскивать не совпадающую с ними сущность и вообще более глубокие основания. Он просто уже не понимает, что от него в таком случае хотят.

Между тем динамичное развитие общества приводит к тому, что изменения претерпевают не только внешние формы проявле­ния, функциональные связи, но и сущность системы общественно-экономических отношений. Изменение сущности выражается в изменении формообразования, функциональных связей, что делает старые представления о функционировании системы непригодны­ми для решения практических задач. Практические рекомендации становятся все более неадекватными ситуации и приводят к ре­зультатам, не совпадающим с ожидаемыми, а часто даже противо­положным им. Украина двух последних десятилетий в этом смыс­ле может служить классическим примером. Все начиналось с обещаний в начале 90-х годов через несколько лет вывести страну в число развитых (и объективное состояние экономики давало для этого определенные основания), а закончилось десятилетним па­дением (ВВП снизилось за этот период до 40,8 % от исходногоуровня), сменившимся несбалансированным, ухудшающим по многим параметрам структуру экономики, ростом в 2001—2008 годах и новым глубоким падением в 2009 г. на 14,4 %, которое по прогнозам может быть преодолено только в 2012—2013 гг., а ВВП в 2010 г. составил только две трети от уровня 1990 г.) [3].

Кроме объективной сложности решаемых социально-эконо­мических задач, такому глубокому падению способствовало не­понимание сути происходивших процессов, их инверсионного характера, определившего измененный и часто противополож­ный порядок экономических преобразований по сравнению с классическим. Экономика Запада, как известно, двигалась к сов­ременному состоянию путем перехода от мелкой к крупной част­ной собственности, от свободной конкуренции и свободного це­нообразования к монополии и механизмам государственного регулирования. Экономика Украины в начале 90-х годов была максимально огосударствлена и зарегулирована, поэтому она дол­жна была двигаться в противоположном направлении. Это не бы­ло учтено в рекомендациях западных специалистов и реальных преобразованиях, что и стало одним из важных факторов, предо­пределивших глубокое падение [4, c. 4].

Инверсионность экономических процессов совпала во време­ни с развитием глобализационных процессов. Это привело к то­му, что Украина приспособилась к мировой экономике в виде сырьевого придатка, не имея развитого внутреннего рынка, не решив основополагающих задач создания национальной эконо­мики. Именно соединение двух обстоятельств: инверсионного характера рыночных преобразований и глобализации — привело к тому, что Украина попала в экономическую ловушку. Чем боль­ше темпы экономического роста, который прорисходит, прежде всего, за счет сырьевых отраслей (металлургии, химической про­мышленности), тем хуже становится структура экономики, тем больше диспропорции и тем большая вероятность и разрушите­льный характер следующего неизбежного кризиса.

Все это обуславливает необходимость поиска новых теорети­ческих подходов и методологии, способных вооружить общество адекватным пониманием происходящих процессов и эффектив­ным инструментарием воздействия на них. Несмотря на то, что безраздельное господство в теории и в концепциях международ­ных финансово-экономических организаций принадлежало мейн-стриму (что естественно, иначе это и не был бы мейнстрим), в мире существует множество неортодоксальных и альтернатив­ных экономических подходов и течений.

Задачей нашего исследования является определение места и ро­ли институциональной политической экономии в понимании сов­ременных экономических реалий, ее методологического потенциала и возможностей. В классификации, предложенной А.М. Либманом [5, с. 19—33] и схематически представленной в части, касающей­ся экономической теории, А.Г. Худокормовым (речь идет о струк­туре западного научного сообщества — экономистов и неэконо­мистов, изучающих экономику) [6, с. 216], мы видим ради­кальную, сравнительную, международную политическую эконо­мию. К этому следует прибавить неортодоксальную, институци­ональную, феминистскую, экологическую, структуралистскую политическую экономию, политическую экономию развития [7, с. 38—57], конституционную политическую экономию [8, с. 332], новую политическую экономию (с разными смыслами) [9, с. 90— 99], политэкономию власти [10, с. 19—33] и др. разновидности политической экономии.

Кажется, что при таком разнообразии подходов и смыслов, вкладываемых в понятие «политическая экономия», его границы расплываются, становятся субъективными, зависимыми просто от того, какое содержание вкладывает в него тот или иной автор. Но это не так. Даже если авторы не задумываются глубоко о со­держании этого понятия и используют его по наитию, интуитив­но, без должного обоснования, сам этот факт достоин теоретичес­кого осмысления.

Пятилетний ребенок, например, достаточно грамотно говорит, правильно строит предложения, спрягает, склоняет, изменяет со­ответствующим образом окончания, не имея представления, что это описывается сложной системой грамматических правил, по­стичь которые, возможно, ему до конца никогда и не удастся. Но, тем не менее, он достаточно уверенно и правильно осуществляет свою речевую деятельность, строящуюся по внутренним доста­точно сложным законам. Эти законы ребенок постигает вместе со способами предметной и речевой деятельности, ее динамикой, алгоритмами и неотделимо от них на уровне подсознания, специ­ально не думая о них и не осознавая их. Но так же и ученый. Многие понятия, которые не являются для него предметом спе­циального анализа, он использует сугубо инструментально и вкладывает в них тот смысл, который сформировался из пред­ыдущего опыта употребления понятия без его научного изучения и определения. При этом такое употребление может имплицитно отражать более глубинные и существенные черты понятия, чем его специальное, но недостаточно углубленное изучение. Поэто­му все случаи использования понятия «политическая экономия» в научных исследованиях достойны внимания и осмысления.

Чтобы разобраться во всем многообразии политэкономических подходов, необходимо выяснить их логико-историческое основа­ние и способы его превращения в конкретные формы политико-экономических исследований. Происхождению термина «полити­ческая экономия» и изменению его значения посвящены специаль­ные работы [11, 12], которые могут служить основой дальнейшего углубленного изучения судьбы политической экономии и ее места в системе современного экономического знания.

Экономическая наука возникла как политэкономия. Ее задача состояла в выяснении сущности многообразных экономических явлений, которая скрыта за поверхностными формами и нуждает­ся в специальных методах ее раскрытия и понимания. Но по фор­ме она связана, прежде всего, с проблемой использования госу­дарством законов экономического развития. И сейчас существу­ют научные направления, связывающие ее как с постижением сущности экономических явлений и процессов, так и с отноше­нием государства к экономике.

Сущность экономических явлений всегда заключается в эко­номических отношениях между людьми в процессе производст­ва, распределения, обмена и потребления благ. Именно отноше­ния между людьми превращают бумагу в деньги, полезные вещи в товары, человека в производителя и потребителя, продавца и покупателя и т.д. А исходным экономическим отношением, по­рождающим человека и общества, как показано в литературе и доказано экспериментально, является совместно-разделенный труд [13, с. 51—53, 110—115]. Именно из него развивается, с од­ной стороны, разделение и обособление труда, а с другой — его кооперация и обобществление. Нет ни одного экономического явления, которое не являлось бы конкретной формой совместно-разделенных отношений и не содержало бы их в себе.

Политическая экономия изучает совместно-разделенные отно­шения во всех экономических явлениях и процессах. В этом состоит специфика ее собственного предмета. Если конкретные формы воплощенности совместно-разделенной экономической деятельно­сти рассматриваются со стороны разделенности, то образуется мик­роэкономическая проблематика и микроэкономика как часть эко­номической теории. Если конкретные формы воплощенности совместно-разделенной экономической деятельности рассматрива­ются со стороны совместности, то образуется макроэкономическая проблематика и макроэкономика как часть экономической теории.

Но и микро-, и макроэкономика опираются на политическую экономию как свою основу. Политэкономия изучает противоре­чия совместности и разделенности, общественного и частного во всех формах проявления и, следовательно, вскрывает их сущ­ность, которая не вкладывается в формальную логику, не форма­лизуется в своем глубинном основании и, следовательно, плохо поддается математизации. Микроэкономика изучает бытие сов­местного в разделенном, общего в частном, а макроэкономика, наоборот, — разделенного в совместном, частного в общем — в непротиворечивых функциональных формах, допускающих пре­дельную формализацию и, следовательно, математизацию, что мы и наблюдаем в реальности. Непосредственным стыком, сое­динением, тождеством индивидуального и общественного явля­ются институты, воплощающие в себе общее в поведении людей (формирование правил и норм) и воплощаемые в этом поведении (подчинение правилам и нормам). Институты образуют социаль­ный каркас общества, в рамках которого осуществляется дея­тельность. Они изучаются одним из наиболее влиятельных в сов­ременной общественной науке направлений — институциона-лизмом, который одной своей ветвью смыкается с экономической наукой.

Любая экономическая деятельность осуществляется в опреде­ленных институциональных (общих, частных, специфических) условиях. Политическая экономия исходит из этих условий как внешних предпосылок, не делая их предметом специального ана­лиза. Поэтому переход от теории одной экономической системы к другой неизбежно предполагает введение новых институцио­нальных условий как предпосылок, выполняющих роль аксиом. Однако эти предпосылки также исторически формируются в процессе экономической деятельности людей. Следовательно, специфическая задача институционализма не может быть решена без обращения к экономической теории как необходимой внеш­ней предпосылки. А полное воспроизводство исторического движения экономических систем возможно только в результате соединения институциональных и экономических (политико-, микро- и макроэкономических) подходов.

Решение этой задачи по существу совпадает с созданием по­литической экономии в широком смысле (термин введен Ф.Энгельсом [14, т. 20, с. 153—154]) как науки изучающей фор­мирование и развитие экономических систем общества на всех этапах и во всех формах при различных институциональных условиях. Здесь решение задач институционализма и политичес­кой экономии в широком смысле сливается в едином исследова­тельском процессе. Такая наука и представляет собой, по сущес­тву, институциональную политическую экономию.

Рассмотренные обстоятельства показывают основательность и методологическую перспективность подходов, изложенных боль­шой группой ученых, озабоченных кризисным состоянием эко­номической науки, и пытающихся предложить направления выхода из него в своеобразном Манифесте «К созданию институциональ­ной политической экономии» (Towards an Institutionalist Political Economy) [15]. «Мы исходим из предположения, которое одно­временно образует основу нашей исследовательской программы, пишут авторы, что только в рамках институциональной по­литической экономии разнообразные школы нестандартной эко­номической мысли имеют возможность ясно осознать свое потен­циальное единство и найти общую платформу» [15, с. 18].

Экономикс в рамках такого подхода интерпретируется как аналитическая составляющая политической экономии. Акценти­руется внимание на невозможности отделять анализ хозяйствен­ных рынков от рефлексии по поводу их политических и этичес­ких оснований. Общие теоретические положения институци­ональной политической экономии трактуются как такие, которые нельзя применять повсеместно, вне зависимости от времени, ис­торического и социального контекста, в котором укоренена лю­бая экономика. Важными являются теоретические установки, в соответствии с которыми жизнеспособная координация не может быть достигнута посредством сугубо инструментальной индиви­дуалистической рациональности, она предполагает наличие раз­деляемых ценностей и политического регулирования. Перспек­тивным является стремление преодолеть противопоставление рынка и государства. «Институциональная политическая эконо­мия, — утверждают авторы Манифеста, — исходит из принципи­альной роли Общества как такового, которая оказывается важнее координации и регулирования, осуществляемого в рамках связи Рынка и Государства. Таким образом, наряду с Государством и Рынком, институциональная политическая экономия исходит из относительно самостоятельного существования Общества, как бы оно ни определялось — как гражданское общество и общество ассоциированных связей или, в более общем виде, как совокуп­ность местных, национальных, внутри- и наднациональных соци­альных отношений» [15, с. 20].

Вместо одного (рыночного) способа обращения продуктов и услуг предлагается рассматривать три (рынок, перераспределе­ние, реципрокность), получающие свои конкретные воплощения в рамках специфических институтов. Концепция также исходит из положений об отсутствии синхронного и диахронного, единс­твенно возможного наилучшего пути развития институтов; необ­ходимости нахождения критериев институциональных измене­ний для того, чтобы идентифицировать те институциональные элементы, которые должны быть полностью сохранены, и те эле­менты, которые должны быть подвергнуты преобразованию. Ис­следовательская программа предполагает многоуровневый ана­лиз и создание своей специфической теории социального и экономического действия.

Нормативные положения концепции нацелены на формирова­ние политической, демократической, моральной и справедливой общности. Положение о допустимости неравенства лишь в той мере, в которой оно позволяет улучшать позиции беднейшей час­ти населения, дополняется тезисом о недопустимости такого уров­ня неравенства, который начинает разрушать политическую и моральную общность. Система сдержек и противовесов внутри политической системы, между законодательной, исполнительной и судебной властью должна быть расширена за счет системы «сдержек и противовесов между Государством, Рынком и Обще­ством, а в экономической плоскости — между обменом, перерас­пределением и реципрокностью» [15, с. 23].

Институциональная политическая экономия опирается на нор­мативный неуниверсалистский и нерелятивистский сравнитель­ный подход к исследованию институтов и стремиться к разработ­ке градуалистской реформаторско-революционной теории эво­люции [15, с. 23—24].

Такая новая парадигма содержит много дискуссионных вопро­сов, но она улавливает главные проблемы современного общест­венного развития и пытается дать адекватные ответы, определяя важнейшие направления и формы решения стоящих перед обще­ством задач. Общей методологической основой институциональ­ной политической экономии мог бы стать диклектический метод, сочетающий диалектическое восхождение от абстрактного к кон­кретному, призванное дать теоретическую реконструкцию цело­стной социально-экономической системы, и эклектический по­дход, опирающийся на прямое обобщение и сочетание разнород­ных фактов, на эмпирико-описательный переход от одной теории целостной системы к другой. Единство и несводимость друг к другу диалектического и эклектического подходов выражается, с одной стороны, в высвечивании в процессе восхождения от абст­рактного к конкретному эмпирических фактов, попадающих в поле зрения теории, и вовлечении их в теоретическое осмысле­ние, с другой в невыводимости чисто логическим путем одной экономической системы с другой и необходимости обращения к эмпирике как самостоятельной нетеоретической реальности, ко­торая в теорию может быть введена лишь в виде внешних пред­посылок.

Методология институциональной политической экономии да­ет новые возможности для осмысления современных нестандарт­ных ситуаций в мировой экономике и в Украине.

Литература

1. Кругман П. Возвращение Великой депрессии? Мировой кризис глазами нобелевского лауреата. М.: Эксмо, 2009. — 336 с.

2. Стиглиц Дж. Ю. Глобализация: тревожные тенденции / Пер. с англ. М.: Мысль, 2003. — 300 с.

3. Офіційний веб-сайт Державної статистичної служби України [Электронный ресурс]. — Режим доступу: http://www.ukrstat.gov.ua/

4. Новий курс: реформи в Україні 2010-2015. Національна доповідь / за заг. ред. В.М.Гейця [та ін.]. — К.: НВЦ НБУВ, 2010. — 232 с.

5. Либман А.М. Экономическая теория и социальные науки об эко­номике: некоторые направления развития // Труды семинара «Теорети­ческая экономика». Книга I / Под ред. А.Я. Рубинштейна. М.: Инсти­тут экономики РАН, 2008. — С. 87—134.

6. Худокормов А.Г. Основные тенденции в новейшей экономической теории Запада // Труды семинара «Теоретическая экономика» / Под ред. А. Рубинштейна. М.: ИЭ РАН, 2009.

7. О 'Хара Ф. Современные принципы неортодоксальной политичес­кой экономии // Вопросы экономики. — 2009. — №12. — С. 38—57.

8. Либман А.М. Политико-экономические исследования: обзор и не­которые приложения // Труды семинара «Теоретическая экономика». Книга II / Под ред. А. Рубинштейна. М.: ИЭ РАН, 2008. — С. 321—

376.

9. Чекмарев В.В. Разные новые политические экономии // Филосо­фия хозяйства. — 2009. — № 5. — С. 90—99.

10. Олейник А. Политэкономия власти: подходы к анализу отноше­ний между государством и бизнесом в России // Вопросы экономики. — 2011. — № 5. — С. 19—32.

11. Груневеген П. «Политическая экономия» и «экономическая нау­ка» // Экономическая теория / под ред. Дж. Итуэлла, М. Милгрейта, П. Ньюмена: Пер. с англ. / науч. ред. чл.-корр. РАН В.С. Автономов.М.: ИНФРА-М, 2004. — С. 680—687.

12. Verri P. Reflections on Political Economy. Ed. P.Groenewegen. Reprints of Economic Classics, Series 2, no. 4. Sydney, 1986 [1771].

13. Гриценко А.А. Развитие форм обмена, стоимости и денег. К.: Основа, 2005. — 192 с.

14. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — Изд. 2-е. М.: Изд-во политической литературы, 1955—1983.

15. Буайе Р., Бруссо Э., Кайе А., Фавро О. К созданию институцио­нальной политической экономии // Экономическая социология. — Т. 9. — № 3. — Май 2008. — С. 17—24.

Статтю подано до редакції 17.07.11 р.

УДК 330.91

П.С. Єщенко, д-р екон. наук, проф., Київський національнй ун-т ім. Тараса Шевченка

СПІВВІДНОШЕННЯ ПОЛІТИЧНОЇ ЕКОНОМІЇ ТА ЕКОНОМІКС В УМОВАХ НЕВИЗНАЧЕНОСТІ НАЗВИ І ПРЕДМЕТУ ЕКОНОМІЧНОЇ НАУКИ

АНОТАЦІЯ. Розглянуто суперечності поглядів представників різних шкіл економічної теорії на сучасні моделі ринкової економіки і розкри­то форми їх разв'язання. Обгрунтовується необхідність об'єднання всіх складових економічної науки в одну — «економічна теорія».

Страницы:
1  2 


Похожие статьи

А А Гриценко - Институциональная политическая экономия методологический потенциал и новые возможности

А А Гриценко - Монетарні інститути україни та проблеми їх інтеграції в інституційну архітектоніку європи