С Д Литовченко - Рим и великая армения в конце 50-40-х гг i в до н э - страница 1

Страницы:
1  2 

11.   Буйное Ю. В. Исследования в Харьковской области//АО 1983 г.М.: Наука, 1985.

12.   Тереножкин А. И. Киммерийцы. — К.: Наук. думка, 1976.

13.   Буйное Ю. В., Кузьменко А. С. Опыт периодизации памятников бон-дарихинской культуры методами многомерного статистического анализа//Проблеми icTOpu' та археології давнього населення Україн­ської РСР. К.: Наук. думка, 1989.

14.   Буйнов Ю. В. Хронология и периодизация бондарихинской культу-ры//Проблемы хронологии культур энеолита и бронзового века Ук­раины и юга Восточной Европы. — Дніпропетровськ, 1994.

15.   Ромашко В. А. «Чернолесская» столовая посуда культур позднего бронзового века Левобережной Украины//Проблеми археології Подніпров'я. Дніпропетровськ, 1998.

16.   Гершкович Я. П. Білогрудівсько-чорноліський компонент у пам'ят­ках бронзового віку Східної України//Доба бронзи Доно-Донець-кого регіону (матеріали 4-го Українсько-Російського польового ар­хеологічного семінару). Воронеж, 1998.

17.   Гершкович Я. П. Этнокультурные связи в эпоху поздней бронзы в све­те хронологического соотношения памятников (Нижнее Поднеп-ровье-Северо-Восточное Приазовье)//Археологический альма­нах. — Донецк, 1998.

18.   Ковпаненко Г. Т. Племена скіфського часу на Ворсклі. — К.: Наук. думка, 1967.

19.   Шрамко Б. А. Походження племен раннього залізного віку на тери­торії Лісостепового Лівобережжя України//Питання з історії на­родів СРСР. — Харків, — 1972. — Вип. 14.

20.   Буйнов Ю. В. Памятники предскифского периода на территории Днепровского Лесостепного Левобережья//Тезисы докладов и со­общений первой Сумской научной историко-краеведческой кон­ференции. — Сумы, 1990.

21.   Бандуровский А. В., Буйнов Ю. В. Курганы скифского времени (се-верскодонецкий вариант). — К.: ИА НАНУ, 2000.

Резюме

Буйное Ю. В. Поселение бондарихинской культуры у с. Червоный Шлях на Харьковщине.

Целью данной статьи является введение в научный оборот материа­лов бондарихинской культуры, происходящих из раскопанного автором сезонного поселения у с. Червоный Шлях Харьковской области. Наход­ки из двух разновременных наземных жилищ, хозяйственной ямы и куль­турного слоя позволяют датировать этот памятник XI-началом VIII в. до н. э. Конечная дата существования исследованного поселения, равно как и всей бондарихинской культуры, совпадает с финалом развития позднечернолесской культуры в Днепровском Правобережье.

Summary

Buynov Y. V. The Settlement of Bondarikhinska Culture Near the Village of Chervoniy Shlyakh the Kharkiv Region. The purpose of this article is to introduce into the historical science the things and materials of Bondarikhinska culture from the seasonal settlement excavated by the author near the village of Chervoniy Shlyakh, the Kharkiv region. The findings from two ground buildings of different periods, from the waste hole and from the cultural bed allow to date this settlement from the 11th to the beginning of the 8th centuries BC. The final date of the existence of the excavated settlement, as well as the ending of Bondarikhinska culture contemporize with the ending of the late Tchernolesskaya culture in the Dnipro Right Riverside.

 

С. Д. Литовченко

РИМ И ВЕЛИКАЯ АРМЕНИЯ в конце 50-40-х гг. I в. до н. э.

Отношения между Римом и Великой Арменией оказывали значитель­ное влияние на международное положение в Азии в течение I в. до н. э. Однако далеко не все эпизоды римско-армянских отношений I в. до н. э. подробно рассматривались исследователями. Это касается, в первую очередь, взаимоотношений между двумя государствами в середине I в. до н. э. Реконструкция международных отношений на Востоке требует, на наш взгляд, специального анализа отношений между Римом и Вели­кой Арменией в конце 50-40-х гг. I в. до н. э.

После заключения мирного договора между Великой Арменией и Ри­мом в 66 г. до н. э. римско-армянский союз стал одной из важнейших составляющих международных отношений на Востоке. Однако разгром римской армии при Каррах в 53 г. до н. э. заставил Артавазда II не только признать превосходство парфянского царя Орода II, но и выйти из дру­жественного союза с римлянами. Из-за продолжения войны Рима с Пар-фией армянский царь должен был выступить против своего бывшего союзника. Помощь «царю царей» военными силами была одной из важ­нейших обязанностей зависимых от парфян правителей [1, c. 18], и ар­мяне не могли избежать участия в военных операциях парфян. В то же время занятая Артаваздом II позиция не была, на наш взгляд, однознач­но пропарфянской, как это представляется в существующей литературе [2, p. 72; 2, c. 84; 4, c. 54-60; 5, c. 393, прим. 11; 6, c. 52; 7, c. 114; 8, p. 78].

Наиболее полные сведения о событиях конца 50-х гг. на римском Вос­токе содержатся в письмах Марка Туллия Цицерона, посвященных его наместничеству в провинции Киликия в 51-50 гг. до н. э. Кроме того, письма Цицерона — единственный источник, в котором характеризуютсядействия Артавазда II в контексте римско-парфянского противостояния в 51-50-х гг. до н. э. В трудах других античных авторов упоминания об армянском царе отсутствуют. Цицерон подробно и эмоционально описы­вает сложившуюся ситуацию, часто ссылаясь на собственные предполо­жения и опасения. Кроме того, особенности источника позволяют под­робно проследить в хронологическом порядке изменение ситуации в Азии в течение длительного периода. Следовательно, анализ писем Марка Тул­лия Цицерона дает возможность не только выяснить реальность вторже­ния армянских войск в Каппадокию, но и показать отношение представи­теля римской администрации к Армении.

По прибытии в Азию в 51 г. до н. э. [9, c. 240] Цицерон обнаружил, что римским провинциям угрожает вторжение парфян (Cic., Fam., XV, 1, 1; XV, 4, 3). Не меньшую опасность видел Цицерон в действиях Артавазда II Армянского, который должен был, по слухам, вторгнуться в Каппадо-кию (Cic., Fam., XV, 3, 1). Угроза наступления была так велика, что Цице­рон был вынужден двинуться с войском через Каппадокию, чтобы упре­дить действия армян (Cic., Fam., XV, 2, 2; XV, 4, 4). Однако ни в 51, ни в 50 гг. до н. э. войска Артавазда II Евфрат не переходили. Очевидно, ар­мянский царь сумел избежать прямого участия в операциях парфян под командованием Пакора [2, p. 72].

Необходимо уточнить, что оборонительные мероприятия, проведен­ные Цицероном, были явно недостаточны для предотвращения наступ­ления с востока. Заняв пограничную территорию между Киликией и Каппадокией, Цицерон не имел необходимых сил для отражения двой­ного армяно-парфянского удара. Сам римский проконсул критически оценивал и состояние римских войск (Cic., Fam., XV, 1, 4,5; Cic., Att., V, 18, 1), и их численность. А. Г. Бокщанин определяет численность войск Цицерона в 27, 5 тысяч [1, c. 65]. Сходную цифру дает и М. Г. Абрамзон 27 тыс. [10, c. 306]. Римские союзники, кроме царя Дейотара, были или ненадежны [11, p. 34], или деморализованы (Cic. Att., V, 20, 3; Fam., XV, 1, 3,6). Боеспособность отрядов самого Дейотара, единственного значи­тельного союзника римлян (Cic., Fam., XV, 1, 6; 2, 2), оказалась невысо­кой, так как они не смогли противостоять армии Фарнака II несколько позднее (Caes., Bell. Alex., 40). В то же время только армяне смогли на­править в помощь Марку Антонию в 36 г. до н. э. более двадцати тысяч солдат [12, c. 127; 13, S. 83-84]. Таким образом, отказ Артавазда II от вторжения в Каппадокию не мог быть вызван опасениями встретить до­стойный отпор римлян. На наш взгляд, намерение Артавазда II напасть на римлян было только одним из слухов, которыми обрастала парфян­ская угроза после битвы при Каррах.

Сообщения Цицерона о действиях Артавазда II, содержащиеся в письмах, свидетельствуют о том, что и он был не уверен в реальности армянской угрозы (Cic., Fam., XV, 3, 1). В одном из писем Цицерон ут­верждает: «...я проделал путь к лагерю...и разместился, чтобы Артавазд, армянский царь, в каком бы душевном состоянии не был, знал, что неда­леко от его границ находится войско римского народа.» (.iter feci castraque, ...locavi, ut Art<a>vasdes, rex Armenius, quocumque animo esset, sciret non procul a suis finibus exercitum populi Romani esset.) (Cic., Fam., XV, 2, 2). Тем самым Цицерон, на наш взгляд, подчеркивает, что инфор­мация об агрессивности армянского царя нуждается в проверке.

Уже осенью 51 г. до н. э. Цицерон не опасался армянского вторжения, так как перебросил войска в Киликию (Cic., Fam., III, 8, 10). Ошибоч­ность слухов об агрессивных намерениях Артавазда II можно подтвер­дить тем, что Цицерон не ссылается на царя Дейотара — надежнейший источник информации о действиях армянского царя. Единственный слу­чай, когда Цицерон, обращаясь к сообщению Дейотара, упоминает Арта­вазда II, касается не армянского, а парфянского вторжения (Cic. Att., V, 21, 2). Вероятно, известие о недружественных действиях Артавазда II могли появиться у Цицерона от Антиоха Коммагенского, который сам занимал двойственную позицию и преувеличивал парфянскую угрозу, пытаясь оправдать свои собственные поступки (Cic., Fam., XV, 1). Цице­рон вынужден был проверить слухи об агрессивных намерениях армян­ского царя, но, убедившись в их недостоверности, отказался от защиты Каппадокии.

Анализ писем Цицерона позволяет прийти к следующему выводу. Ни брак дочери армянского царя с парфянским царевичем, ни договор Армении с Парфией не считались основанием для того, чтобы рассмат­ривать Артавазда как безусловного противника Рима. Верный союзник римлян Дейотар нашел возможным просватать своего сына за дочь ар­мянского царя (Cic. Att., V, 21, 2) и не опасался негативной реакции рим­лян [11, p. 36]. Цицерон, описывая ситуацию в Каппадокии, утверждал, что это государство окружено дружественными Риму царствами, кото­рые, в то же время, опасаются быть врагами парфян (Cic., Fam., XV, 4, 4). Так как Каппадокия из значительных государств граничила только с вла­дениями царя Дейотара, Коммагеной и Великой Арменией, то это вы­сказывание можно с уверенностью отнести и к царству Артавазда II (Caes., Bell. Alex., 67). Следовательно, несмотря на союз с Парфией, Ар-тавазд нашел возможность избежать прямого конфликта с римлянами и окончательного разрыва дружественных отношений.

Вспыхнувшая в Риме гражданская война между сторонниками Це­заря и Помпея впервые позволила азиатским государствам вмешаться во внутренние дела римлян. Не только союзные, но и некогда враждеб­ные республике царства направили свои войска в армию Помпея (Eutr., VI, 20, 4; App. Bell. Civ., 2, 49). Интересен тот факт, что парфяне отказа­лись поддержать Помпея и арестовали римского посла Гирра (Dio Cass., XLI, 11, 55; XLII, 2; Caes. Bell. Civ., 3, 82). Но в списке союзников Помпея в битве при Фарсале, приведенном у Аппиана, присутствуют два ар­мянских контингента c двух берегов Евфрата: «Армян с этой стороны

Евфрата привел стратег Таксил, с той стороны Евфрата Мегабат, наме­стник царя Артапата» ('Apimevtotx; 5| r\ge tobq evtoj Etxpp&TO'O ctpavfygbq TaX'tlhj кал 'Apmevtouj toxic, 0p|p Evfpdthv Мєусфбсттіс, vpapxoj 'Aptapdtou PocaiAicoj) (App. Bell. Civ., 2, 71).

Армяне с «этой» (evi;6c) стороны Евфрата могли быть жителями Ма­лой Армении, которая не подчинялась Артавазду II [11, p. 41]. Но Мега­бат (МеуаР&тпс), наместник царя Артапата, был, по нашему мнению, под­данным армянского царя. Имя Артапат ('AptaroxtTic) у Аппиана, скорее всего, искаженное имя царя Великой Армении [14, p. 299, n. 3]. Другим правителем, носившим сходное по звучанию имя, мог быть царь Ми-дии-Атропатены. Определенное сходство имя царя, упомянутое Аппиа-ном, имеет с именем основателя этого государства Атропата ('AtpopocTTic). Но для данного периода не зафиксированы правители этой страны не только с именем Артапат, но и Атропат, что было бы более логично [15, c. 36-37]. Также необъяснимо, каким образом у мидийского полковод­ца могли оказаться в подчинении только армяне.

Еще одним свидетельством в пользу предположения об участии ар­мянских войск в римской гражданской войне на стороне Помпея можно считать замечание Цицерона в письме от 49 г. до н. э.: «Мне. полчища гетов и армян, и колхов привести к нему [Риму]?» (me... Getarum et Armeniorum et Colchorum copias ad eam adducere?) (Cic. Att. 9, 10.3). Ве­роятно, Цицерон, оправдывая свою пассивность в период гражданской войны нежеланием вести против римлян иноземные армии, упомянул именно те народы, которые могли входить в состав войск Помпея.

Участие войск Артавазда II в битве при Фарсале в тот период, когда парфяне отказались помогать Помпею, может служить еще одним под­тверждением достаточной самостоятельности армянского царя в своих действиях и его стремления сохранить дружественные контакты с рим­лянами.

Остался вне внимания исследователей римско-армянских отноше­ний и интересный эпизод времени правления Юлия Цезаря. Источники не сообщают о том, что армянский вопрос поднимался во время крат­ковременного присутствия Цезаря на Востоке, несмотря на активные военные действия в Малой Азии. Нам ничего не известно о попытках Фарнака II привлечь к союзу Артавазда II или об участии армянских войск в операциях римлян и их союзников. Умалчивают источники и о присутствии армянских войск в армии парфян, которая прибыла в Сирию на помощь восставшему против Цезаря Цецилию Бассу [1, c. 78, 83]. Однако в письмах Марка Туллия Цицерона имеется упоминание о решении сената в пользу Армении от 46 г. до н. э.: «постановление сена­та в Армению и Сирию было доставлено» (senatus consultum in Armeniam et Syriam esse perlatum) (Cic. Fam., 9, 15, 4).

В античное время существовало три армянских государства: Вели­кая Армения, Малая Армения и Софена. Но Армения, упомянутая Ци­цероном, могла быть, по нашему мнению, только Великой Арменией. Софена входила в состав царства Артавазда II [14, p. 224, n. 102] или же была передана Ариобарзану Каппадокийскому, если принять достаточ­но спорное утверждение Аппиана (App. Mithr., 105), с которым соглаша­ются многие историки [2, p. 72, n. 3; 16, p. 140]. Кроме того, Софена, вопреки мнению некоторых исследователей [17, p. 157], практически никогда не называлась Арменией в источниках (Strabo XI, 14, 15; App. Mithr., 105). Малая Армения утратила самостоятельность еще в конце II века до н. э. и в 46 г. до н. э. принадлежала каппадокийскому царю Ариобарзану [18, c. 398] или была разделена между владениями Арио-барзана и Дейотара (Caes., Bell. Alex., 66; Cic., Phil., 2, 94). Следователь­но, сенат, принимая решение в отношении царя Армении, мог подразу­мевать только Артавазда II.

Можно согласиться с высказанным предположением о попытке Це­заря привлечь на свою сторону армянского царя перед началом похода против парфян [19, S. 56]. Действия Цезаря представляются достаточно логичными, так как поход против Парфии планировался именно через территорию Армении (Suet. Caes., 44). Важно и то, что римляне пред­полагали возможность возобновления союзных отношений с Артаваз-дом II и не рассматривали Армению как враждебное государство [20, c. 234; 19, S. 56, amn. 196].

По нашему мнению, Цицерон упоминает не только о попытках Цеза­ря усилить римское влияние в Армении. В этом же письме, написанном с явно саркастической интонацией, утверждается, что в ответ на реше­ние сената цари прислали письма, «в которых меня благодарят за то, что я в высказанном мною мнении их царями провозгласил, хотя я не только то, что они провозглашены царями, но и что они вообще родились, не знал» (quibus mihi gratias agant quod se mea sententia reges appellaverim, quos ego non modo reges appellatos sed omnino atos nesciebam) (Cic. Fam., 9, 15, 4). Следовательно, мы имеем полное право предположить, что се­натским решением некоторые монархи [21, p. 25], в том числе и Арта­вазд II, были признаны царями в Риме. Учитывая внешнеполитическую практику римлян [22, c. 325], можно утверждать, что речь идет не столько о признании, сколько о восстановлении «дружественного союза» [21, p. 25], разорванного после поражения Красса. Вероятно, активизация римско-армянских отношений была связана именно с восстанием Цеци­лия Басса в Сирии и предполагаемой парфянской помощью мятежни­ку. В этих условиях римляне нуждались в дружественной позиции Ар­мении, а Артавазд II мог использовать сложившуюся ситуацию для урегулирования отношений с Римом.

Предполагаемое восстановление римско-армянского союза может объяснить стремление Цезаря наступать против Парфии именно через Армению (Suet. Caes., 44, 3). В противном случае речь должна была идти не о парфянском походе, а о походе против Парфии и Армении. Такимобразом, вплоть до 44 г. до н. э. римско-армянские отношения нельзя называть враждебными. Дружественные контакты были, вероятно, вос­становлены, и изменение ситуации зависело уже от стремительно меня­ющейся обстановки в Риме.

Очередная гражданская война в Риме, начавшаяся после смерти Це­заря, привела к более широкому вмешательству азиатских монархов в со­бытия в восточных провинциях Рима. Парфяне решили активизиро­вать свои действия и пришли на помощь сторонникам Республики. Наиболее спорным является вопрос об участии армянских отрядов в по­ходе Квинта Лабиена и царевича Пакора в Сирию и Палестину в 40 г. до н. э. Античные источники не сообщают об армянских войсках во время парфянских походов 41-40 гг. до н. э. (Dio Cass., XLVIII, 24-26; Jos. Flav. Ant., XIV, 13, 3-9; Bell. Jud., I, 13, 1-8; Vell. Pat., II, 78; Plut. Ant., 28; Liv. Epit., 126; Strabo, XIV, 2, 24; Just., XLII, 4, 8-10; Flor., II, 19).

На основании косвенных сообщений армянских раннесредневековых источников некоторые исследователи делают вывод о присутствии от­рядов из Армении в составе армии Пакора [2, c. 84; 4, c. 54-60; 5, c. 393, прим. 11; 6, c. 52]. В «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци действи­тельно утверждается, что во время похода армий Тиграна II в Сирию и Палестину был пленен иудейский первосвященник Гиркан II (Moses. Chor., II, 19; 24). Но это противоречит сообщению Иосифа Флавия, ко­торый приписывал захват Гиркана парфянам и относил эти события к 40 г. до н. э., то есть через 15 лет после смерти Тиграна II (Jos. Flav. Ant., XIV, 13, 3-10; Bell. Jud., I, 13, 1-8). Так как доказано, что Мовсес Хорена-ци был знаком с трудами Иосифа Флавия, то можно предположить, что он исказил истинный смысл событий, и его сообщение нельзя считать достоверным [23, c. 65].

Однако и в труде Фавста Бузанда, другого армянского историка V в., говорится о захвате Гиркана Тиграном II (Faust, IV, 55). На этом основа­нии Я. А. Манандян предположил, что армяне действительно захватили пленных в Иудее, но во время похода Пакора в 40-м г. до н. э., то есть при Артавазде II [3, c. 84]. К этому предположению присоединились некото­рые исследователи, но в большинстве работ эта гипотеза не рассматри­валась [4, c. 54-60; 5, c. 393, прим. 11; 6, c. 52]. Необходимо заметить, что участие войск Артавазда II в походе Пакора не может быть с полной уверенностью ни подтверждено, ни опровергнуто на основании имею­щихся источников [7, c. 118, прим. 55]. Для нас важен другой аспект этой проблемы. Даже если Артавазд II участвовал в походе, это прошло незамеченным для римлян и не могло привести к осложнению отноше­ний между двумя государствами. Вполне вероятно, что армяне не уча­ствовали в последующих операциях парфян в Сирии, в ходе которых погиб Пакор.

Как парфянский союзник Артавазд II должен был поддерживать пар­фян в их конфронтации с Римом. Но проведенный анализ событий кон­ца 50-40-х гг. до н. э. не позволяет согласиться с утверждением о тесном союзе Армении и Парфии и о полном разрыве с римлянами [24, c. 85]. Артавазд II не мог выступить открыто против превосходящих его пар­фян, но и не стремился к обострению отношений с Римом. Невозможно отрицать, что в указанный период Армения оказалась более тесно связа­на с Парфией, но масштабы этих связей нельзя преувеличивать. Рост числа монет Орода II, в первую очередь медных, не может быть подтвер­ждением более тесных отношений с парфянами [24, c. 85], так как моне­ты Фраата IV представлены в Закавказье значительно слабее, а с ним отношения у армян были более стабильными [25, c. 75].

Сохранялись между Арменией и Парфией и политические проти­воречия, нашедшие свое отражение в вопросе о титуле «царь царей». Кроме того, земли, на которые могли претендовать армяне, удержива­лись парфянами или их союзниками. Неясно, какие земли мог полу­чить Артавазд II от Орода II, как это утверждалось А. Г. Бокщаниным [1, c. 60]. Мидия-Атропатена и Месопотамия оставались в руках пар­фян во время похода Антония (Dio Cass., XLIX, 24, 1). Неизвестна даже судьба «семидесяти долин», которые были предметом спора меж­ду Тиграном II и Митридатом II и могли находиться в составе Ми-дии-Атропатены [15, c. 81].

Страницы:
1  2 


Похожие статьи

С Д Литовченко - Особенности азиатской политики рима в конце ІІІ -первой трети ІІ в до н э

С Д Литовченко - Армения в восточной политике маркаантония

С Д Литовченко - Рим и великая армения в конце 50-40-х гг i в до н э