В О Василенко - История ІІ мировой между скиллой ревизионизма и харибдой стереотипов, в плену актуальности - страница 1

Страницы:
1  2  3  4 

Проблеми філософії

В.О.ВАСИЛЕНКО

-ее

УДК 94(100)"1939-1945" |

ИСТОРИЯ ІІ МИРОВОЙ: МЕЖДУ СКИЛЛОЙ РЕВИЗИОНИЗМА И ХАРИБДОЙ СТЕРЕОТИПОВ, В ПЛЕНУ АКТУАЛЬНОСТИ

В статті аналізується висвітлення в сучасній історіографії пострадянських країн низки проблем історії ІІ Світової війни, насамперед концепції ревізіоністського характеру, та дається оцінка їхньої обґрунтованості.

В статье анализируется освещение в современной историографии постсоветских стран ряда проблем истории ІІ Мировой войны, в первую очередь концепции ревизионистского характера, и дается оценка их обоснованности.

This article analyzes coverage of contemporary historiography of post-Soviet countries, a number of problems in the history of World War II, especially the concept of a revisionist nature, and assesses their validity.

Ключові слова: ІІ Світова війна, історіографія, ревізіонізм. Ключевые слова: ІІ Мировая война, историография, ревизионизм. Key words: II World war, historiography, revisionism

Совсем недавно миновало 70 лет с момента нападения Германии на СССР, или, как предпочитает выражаться часть отечественных и зарубежных историков, с начала Великой Отечественной войны. Я не являюсь большим поклонником практики "юбилейных" публикаций, но в данном случае есть повод коснуться некоторых вопросов, обоснованно находящихся в центре внимания, в частности, в нашей стране.

Интерес к истории ІІ Мировой войны, как одному из ключевых событий прошедшего века, с годами не уменьшается и даже, как представляется, растет. Последнее едва ли не в первую очередь относится к ряду постсоветских и постсоциалистических государств Восточной и Центральной Европы. Поток литературы по данной проблеме, вышедшей из-под пера далеко не одних лишь профессиональных историков, зачастую ставит в тупик неспециалиста взаимоисключающими трактовками и оценками событий, дискуссии вокруг которых еще четверть века назад казались принципиально невозможными и излишними. Ключевая роль в оживлении этого интереса, в том числе и у широкой публики, принадлежит известному циклу книг В.Суворова ("Ледокол", "День "М", "Тень победы", " Беру свои слова обратно", "Последняя республика", "Святое дело" и др.). Можно по-разному оценивать степень их доказательности, однако упомянутая роль их не подлежит сомнению. Не случайно ключевые тезисы Суворова, так или иначе, пытается опровергнуть или обосновать весьма    заметная   часть ведущих 1111

X

I

о.

112

исследователей истории ІІ Мировой войны, прежде всего с постсоветского пространства (М. Мельтюхов, А.Исаев, М.Солонин, К.Закорецкий, Г.Городецкий и многие другие).

Одной из главных причин отмеченного интереса является пресловутая "актуальность" проблемы, которая в то же время делает чрезвычайно затруднительным, почти невозможным незаангажированный подход к ряду проблем, который исключал бы излишнюю политизацию и, в частности, стремление держаться в резонансе с позицией непосредственных участников войны. Представляется, однако, что срок, отделяющий нас от анализируемых событий, вполне достаточен, чтобы попытаться взглянуть на них более спокойно и отстраненно.

Специфика избранной проблематики состоит в том, что огромному массиву литературы, посвященному конкретно-историческим проблемам, далеко не соответствует степень его

историографического анализа. Это, впрочем, не должно удивлять, поскольку вполне очевидно, что время обобщений здесь еще не пришло. Что же до настоящего момента, то имеем дело чаще всего с краткими обзорами, носящими в большей мере полемический, нежели собственно исследовательский характер: ряд авторов, отстаивая собственное видение той или иной проблемы, уделяют некоторое внимание критике своих оппонентов, несколько реже - комплиментам в адрес единомышленников.

Данная статья не претендует на сколько-то полный анализ массы проблем, накопившихся в изучении ІІ Мировой войны, и, в частности, их отражения в новейшей литературе. Речь идет скорее о ряде тезисов и замечаний, зачастую вновь-таки полемического характера. В центре моего внимания будут находиться прежде всего вопросы, обращение к которым зачастую вызывает обвинения в т. н. "ревизионизме", "переписывании истории" и подобных прегрешениях (с точки зрения обвинителей).

Вполне отдавая себе отчет в том, что название статьи может вызвать упреки в чрезмерной претенциозности, считаю, однако, что оно в должной мере отражает саму сущность рассматриваемой проблемы. Припомним, что в случае с "реальными" (то бишь гомеровскими) Скиллой и Харибдой первая оказалась куда менее опасной, погубив, как и предсказывала Кирка, лишь шестерых из числа спутников Одиссея, тогда как Харибда угрожала гибелью им всем вместе с кораблем. Точно так же, по моему глубокому убеждению, для исследователя более опасна слепая приверженность устоявшимся стереотипам, нежели "ревизионистские" попытки пересмотра последних. "Ревизионизм", понимаемый как стремление историка к воссозданию более адекватной картины прошлого, -неотъемлемая составляющая любого исследования (постольку, поскольку оно не является обычной компиляцией). К слову, сам этот термин далеко не всегда носил и носит негативный оттенок, даже в устах нынешних критиков. Вспомним, к примеру, ревизионистов из числа советологов и историков "холодной войны", в изобилии появившихся в американской историографии с 60-х гг прошлого века. Здесь не место останавливаться на истоках этого явления, прямо корреспондирующего со становлением в США и на Западе в целом своеобразного аналога отечественных "шестидесятников" - "поколения цветов и травы" (на мой субъективный взгляд, прежде всего и по преимуществу, конечно же, -травы). Характерно, однако, что попытки этих интеллектуалов левых взглядов провести переоценку ряда проблем с благожелательных для СССР позиций встретили в Советском Союзе вполне ожидаемое одобрение.

Когда политики пытаются клеймить позором "попытки переписывания истории", они обоснованно рассчитывают на положительную реакцию части широкой

о

OJ

п

I

U

О

о <публики, иначе говоря, дилетантов, имеющих весьма слабое представление о том, откуда берутся факты и оценки в учебниках истории, по которым они учились в детстве и отрочестве. Позиция рядового обывателя по этому вопросу, как правило, напоминает известный анекдот о сыне (для желающих - жене, муже, дочери и т. д.), знающем, что деньги берутся из тумбочки, и не задумывающемся о том, кто их туда кладет.

Другое дело, когда подобную позицию демонстрируют (или имитируют) профессиональные историки. Им-то должно быть известно, что наше время отнюдь не является рекордным по темпам упомянутого "переписывания", явно уступая, к примеру, советской практике 30-х годов. Тогда вчерашние представители "ленинской гвардии" и "герои Октябрьской революции" в одночасье оказывались "врагами народа", британскими или немецкими агентами и т. д., так что их портреты и упоминания о них не успевали вымарывать из школьных учебников.

Безусловно, для практикующего историка очевидно различие между периодическим пересмотром представлений, бытующих по тому или иному вопросу внутри профессионального цеха, и сменой акцентов в массовой и учебной литературе, перед которой ставятся вполне практические задачи, прежде всего - воспитание лояльных, патриотически настроенных граждан. Как правило, эти процессы напрямую не совпадают; исключение составляют те режимы (можем назвать их тоталитарными), которые считают угрозой для себя даже инакомыслие, высказанное в монографии или статье в научном журнале, то есть в текстах, наиболее вероятное число читателей которых (вспомним "Хромую судьбу" братьев Стругацких) вряд ли превысит трехзначную цифру. Что же до учебников, то, без сомнения, выиграй Гитлер войну, европейские школьники зазубривали бы дату 1 сентября 1939 г как день нападения агрессивной Польши на Германию. Этому предположению существует совершенно реальное подтверждение по аналогии: достаточно вспомнить, что в СССР, выигравшем войну, действительно говорилось об "агрессии" Финляндии против Советского Союза.

Так что, повторяю, пересмотры, переписывания, переоценки в истории неминуемы. Их отсутствие говорит либо о смерти ее как науки, либо о том, что определенная проблема перестала интересовать историков (ведь ответы, которые мы пытаемся получить от прошлого, определяются исключительно заданными нами же вопросами). Однако в отношении ІІ Мировой войны очевидны попытки создать уникальную ситуацию, закрепив юридически и политически отдельные исторические оценки и фактически запретив дальнейшие исследования этих проблем, поскольку их результат теперь должен быть заранее предопределен. Отход от этих жестких рамок во многих странах (прежде всего - континентальной Европы) грозит уголовным преследованием.

В СССР законодательство не предусматривало подобного - естественно, не в силу излишнего либерализма, а поскольку при существующей системе в этом попросту не было нужды. В последнее время, к сожалению, предпринимаются попытки "исправить" эту ситуацию. Речь идет прежде всего о некоторых шагах руководства РФ, наиболее заметный из которых - уже успевший стать притчей во языцех указ президента Д.Медведева №549 от 15 мая 2009 г. "О Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России". Ранее глава МЧС России С.Шойгу предложил ввести уголовную ответственность за отрицание победы СССР в Великой Отечественной войне. Его предложение поддержал и генеральный прокурор Ю. Чайка [24]. Разумеется, абсурдны сами приведенные выше формулировки. Вряд ли ■ 113о.

114

кому-то известны работы, в которых бы утверждалось, что в войне 1939-45 гг. победу одержали нацистская Германия и ее союзники. Что же до упомянутого президентского указа, то характерно, что внимания российской власти удостоился весьма ограниченный круг фальсификаций, а именно тот, который, как считается, наносит ущерб интересам РФ. При этом в виду, очевидно, имеется одно из двух: либо фальсификаций, приносящих пользу российским интересам, не может существовать по определению, либо их наличие признается терпимым, если не прямо полезным. Трудно не вспомнить при этом роман Дж.Оруэлла "1984", и прежде всего "Министерство Правды" и знаменитую формулу "Кто управляет прошлым, тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым".

Дурной пример оказался заразителен не только для наших соседей. При безусловной оправданности усилий, направленных на донесение до своего и других народов адекватной информации о голодоморе 1932­33 гг., следует признать решение об установленни ответственности (пусть и не уголовной) за отрицание голодомора как геноцида явно ошибочным и противоречащим принципу свободы слова. Любые попытки в этом направлении имеют скорее обратный эффект, порождая сомнения в истинности утверджений, запрещенных к обсуждению. Наиболее яркий пример этого - бурный рост в последние десятилетия литературы, посвященной отрицанию масштабов, а то и самого факта холокоста. Тут напрашиваются прямые параллели с украинским голодомором. Как известно, многие российские (и некоторые отечественные) историки в отрицании голодомора как геноцида прежде всего подчеркивают отсутствие документов, которые бы подтверждали намеренное уничтожение голодом сельского населения Украины и некоторых других регионов СССР. Однако это так же истинно и в отношении холокоста. Никаких документов с решениями об уничтожении евреев, исходящих от высшего руководства ІІІ Райха, не существует или, по крайней мере, пока не обнаружено; ничего подобного не содержат и пресловутые "Ваннзейские протоколы". Однако и в случае холокоста, и в случае голодомора отсутствие письменного распоряжения не является основанием отрицать сам факт совершения преступления.

Более взвешенное отношение к оценкам событий ІІ Мировой войны явственно прослеживается в последнее время в среде европейских политиков. Это знаменательно тем, что происходит, несмотря на мощное влияние, особенно в континентальных странах "старой Европы", социал-демократов и близких к ним сил, традиционно склонных к оправданию преступлений левых тоталитарных режимов, в отличие от правых, "фашистских". (При этом следует помнить, что, в отличие от советской пропаганды, любому современному серьезному исследователю, даже не занимающемуся специально этой проблематикой, известны весьма существенные различия между Италией Муссолини и Германией Гитлера, как в плане идеологии, так и существующего политического режима. Еще более очевидной эта разница была для самих фашистов и национал-социалистов).

Свидетельствами отмеченного выше стали два документа. Во-первых, это резолюция Европейского парламента от 2 апреля 2009 г. "Европейское сознание и тоталитаризм", фактически отождествляющая коммунистический и нацистский режимы. 23 августа было предложено утвердить в качестве общеевропейского Дня памяти жертв всех тоталитарных и авторитарных режимов. Спустя 3 месяца, 3 июля Парламентская ассамблея ОБСЕ, в свою очередь, приняла резолюцию "Воссоединение разделенной Европы",   уравнивающую тяжесть

о

OJ

п

I

U

О

о <преступлений, совершенных "двумя мощными тоталитарными режимами, нацистским и сталинским", и поддерживающую инициативу Европарламента в отношении 23 августа. Резолюция обращена ко всем странам-участницам с призывом отказаться от "структур и моделей поведения, нацеленных на то, чтобы приукрасить историю".

Действительно, сопоставление реальных масштабов преступлений большевистского и нацистского режимов начисто опровергает тщательно культивируемый до сих пор частью исследователей (и политических сил) миф об исключительности именно вторых. Не столь важно, по какому принципу -классовому или расовому - осуществлялось полное или частичное уничтожение определенных категорий населения (хотя, очевидно, с точки зрения левых, традиционно пытающихся представить все национальное в качестве пережитков и атавизмов, уничтожение тех или иных социальных групп представляется более оправданным).

Коснемся некоторых направлений переоценок, относящихся ко ІІ Мировой войне. Полным абсурдом является унаследованное от советских времен автоматическое причисление к числу "фашистских" режимов всех союзников Германии во ІІ Мировой войне. Большинство из них избрали альянс с Германией в силу не идеологических мотивов, а банальной Realpolitik. Наиболее показателен в этом плане пример союзнических отношений между западными демократиями, в первую очередь Великобританией и США, и СССР Вряд ли кто-то станет отрицать, что этот факт никоим образом не дает оснований характеризовать Советский Союз как либеральную демократию, так же, как и режимы англосаксонских стран - в качестве тоталитарных.

Точно так же и отношение сторонников украинской независимости к Германии, вне связи с правящим там режимом, определялось геополитическими мотивами. Прежде всего речь идет о том, что в годы І Мировой войны эта страна была единственной из великих держав, чья политическая и военная элита (по крайней мере, часть ее) была заинтересована в обретении Украиной независимости. Общеизвестно, что итоги войны точно так же повлияли и на налаживание тесного сотрудничества СССР и Ваймарской республики как двух аутсайдеров Версальськой системы.

(На данном моменте остановлюсь чуть подробнее. Подавляющее большинство практических политиков, вопреки представлениям оценивающих их деятельность историков, руководствуется не априорными идеями и принципами, а реальными интересами: в лучшем случае -своей страны, в худшем - чужой или своими собственными. Это было впервые четко сформулировано лишь в середине ХІХ в. лордом Пальмерстоном ("У нас нет неизменных союзников, у нас нет вечных врагов. Лишь наши интересы неизменны и вечны, и наш долг - следовать им"), но понималось, пускай и на инстинктивном уровне, уже с незапамятных времен лидерами любых человеческих сообществ. Попытки же строить политику на отвлеченных принципах любого характера чреваты катастрофическими последствиями. Пример этого - вступление монархии Романовых, не нашедшей в себе сил отказаться от панславистской риторики, в І Мировую войну и ее последующий закономерный крах. Данью априорным идеям являлась в значительной мере и политика Гитлера. Это и отвергание любых компромиссов с потенциальными союзниками из числа народов СССР, и идея-фикс о возможности примирения с Великобританией, и то, и другое, не в последнюю очередь, - по расовым мотивам. Чтобы проиллюстрировать абсурдность подобного подхода, представим себе переформатирование коалиций в І Мировой

■о

I

X

х<

1115

і

О

6

і I

I

x

X

I >-

В.О.Василенко

116 1

войне по аналогичному принципу, когда Великобритания оказалась бы союзницей Германии, не обращая внимания на ее военно-морские амбиции, а болгары и сербы забыли бы о своей вражде, имеющей тысячелетние корни, в угоду абстрактному "славянскому единству". С этих же позиций выступает и часть современных украинских и российских политиков и общественности. С их точки зрения, пальмерстоновская формула в отношении нашей страны должна быть "усовершенствована" примерно следующим образом: "У Украины нет вечных интересов, а есть вечные враги (читай - Запад, в первую очередь США) и вечные друзья (читай - Россия)" [23]).

Приходится констатировать, что подавляющее большинство российских и часть отечественных авторов, касаясь попыток сотрудничества украинских националистов с нацистской Германией, последовательно придерживается практики "двойных стандартов". Договоренностям между СССР и Германией от 23 августа 1939 г. с целью раздела чужих территорий так или иначе находят оправдания, тогда как попытки украинцев договориться с немцами, чтобы добиться создания собственного независимого государства, безоговорочно осуждаются. Все, как видим, в соответствии с древнеримской формулой "Quod licet Iovi, non licet bovi".

Хорошо известно и часто цитируется заявление созданного членами ОУН-Б украинского правительства от 30 июня 1941 г.: "Возрожденное Украинское Государство будет тесно сотрудничать с национал-социалистической Велико-Германией, которая под руководством Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе и мире и помогает украинскому народу освободиться из-под московской оккупации. Украинская Национально-Революционная Армия, которая будет создана на украинской земле, будет бороться далее совместно с союзной немецкой армией против московской оккупации за Суверенное Соборное Украинское Государство и новый порядок во

История II мировой...

всем мире" [21, с.76]. Как видим, это не более чем декларация о намерениях (каковые и уголовным законодательством не квалифицируются как преступление). Об этом нередко упоминают, акцентируя внимание на том, что отсутствие реального сотрудничества между украинскими националистами и немецкими нацистами

- "заслуга" не первых, а вторых, поскольку Гитлер и большинство его окружения, как только что отмечалось, не были склонны к компромиссам в отношении стран Восточной Европы в целом и Украины в частности. С этим вряд ли имеет смысл спорить. Однако точно так же обстоит дело с сотрудничеством СССР и Германии, которое было прервано лишь по "инициативе" второй (вспомним знаменитое молотовское "Мы этого не заслужили!"). Предложение Гитлера присоединиться к оси Берлин - Рим

- Токио отнюдь не было отвергнуто руководством Советского Союза с праведным негодованием. Стороны просто-напросто не сошлись в цене вопроса в ходе переговоров Молотова в Берлине в ноябре 1940 г: с точки зрения Гитлера, сталинские претензии (преобладание советского влияния в Финляндии, Болгарии, зоне проливов, а главное - угроза Румынии, стратегически важному для Германии источнику нефти) были неприемлемы, а старания перенацелить политику СССР на Ближний и Средний Восток, вызвав его столкновение с Британской империей, не увенчались успехом.

В случае СССР и Германии речь идет о весьма реальном и (до поры до времени) взаимовыгодном сотрудничестве. Свидетельство этому - хотя бы весьма ощутимые территориальные приращения обоих государств в начальный период войны. Что же касается достаточно распространенных утверджений о том, что Советский Союз не принимал участия во ІІ Мировой войне вплоть до 22 июня 1941 г, то они выглядят откровенным лицемерием. И территориальные приобретения, и людские потери обеих стран в 1939-41 гг. вполне

о

OJ

п

I

U

О

о опоставимы (если, конечно, не пытаться отрицать, что советско-финская война была неотъемлемой составляющей ІІ Мировой), так что странно было бы считать, что одна из них при этом воевала, а другая - нет. (Более того, элементарный арифметический подсчет показывает несостоятельность и утверджений о том, что к моменту начала агрессии Германии против СССР вооруженные силы первой якобы имели преимущество над Красной Армией в опыте ведения реальных боевых действий). Можно вспомнить и о том, что в ходе оккупации Норвегии немцами была использована советская база вблизи Мурманска, за что адмирал Э.Редер не преминул выразить благодарность адмиралу Н.Кузнецову.

(Распространенное в среде публицистов и даже историков определение пакта Молотова-Риббентропа как сталинской "сделки с дьяволом" явно грешит пренебрежением принципом историзма и представляет собой анахронизм. В отличие от Сталина, Гитлер в то время был еще лишь потенциальным "дьяволом", поскольку масштабы репрессий в Германии в 1933-39 гг. не шли ни в какое сравнение с происходившим в Советском Союзе. Это следует учитывать и при оценке попыток сотрудничества с нацистской Германией сторонников независимости Украины).

Когда в наше время зачастую звучат обвинения со стороны российских авторов в адрес народов стран, оккупированных Германией (едва ли не в первую очередь Чехии) в том, что они работали на немцев, почему-то забывают, что особенно широкого выбора перед этими людьми не было, точно так же, как и перед гражданским населением оккупированных территорий СССР. Контрастом по сравнению с этим выглядит политика Советского Союза, который совершенно добровольно, без всякого принуждения обеспечивал нацистов почти всем, необходимым для ведения войны, вплоть до самого нападения 22 июня 1941. Накануне этой даты 52% экспорта СССР приходилось именно на Германию. Если же наши российские коллеги и вспоминают об этом, то по большей части акцентируют внимание на трагизме ситуации, в которой советское руководство собственными действиями способствовало увеличению потенциала своего завтрашнего противника. Куда меньшее внимание уделяется тому очевидному факту, что переданные Германии ресурсы существенно облегчали той ведение войны против других стран, в том числе и будущих союзников СССР, от которых вскоре станут требовать скорейшего открытия второго фронта. (С другой стороны, можно вспомнить и о "моральном эмбарго" на продажу СССР алюминия, высокооктанового бензина и т. д., введенном США в конце 1939 г. в ответ на бомбардировки советской авиацией финских городов и гибель мирных жителей).

Безусловно, указанные особенности отличают не всех российских исследователей. К примеру, в "Системной истории международных отношений" осуществлен определенный "прорыв", прежде всего психологического плана: СССР и нацистская Германия на протяжении всего первого периода войны последовательно характеризуются как союзники [17, с.345-347, 351, 360, 362-363, 366-367]. Тем не менее в последнее десятилетие подобные работы не делают погоды в российской гуманитаристике.

Достаточно часто, в том числе и высшими должностными лицами РФ, стали проводиться параллели между пактом Молотова-Риббентропа, в том числе и секретным протоколом к нему, и договореностями в Мюнхене от 30 сентября 1938 г. (в советские времена именуемыми не иначе как "сговор"). При этом многие авторы суждений по данному вопросу весьма слабо представляют, о чем же в действительности договорились тогда по поводу Чехословакии (без консультаций с ее лидерами) А. Гитлер, Б. Муссолини, Н. Чемберлен и Э. Даладье. Речь шла, напомню, о передаче Германии населенной

■о

I

X Х<

1117

і

-

О 6

і I

I >-

118 1

преимущественно этническими немцами части исторической Богемии - Судетской области. Это было грубейшим нарушением суверенитета и территориальной целостности Чехословакии, но одновременно не следует забывать, что само включение Судет в состав этого созданного в результате І Мировой войны государства столь же грубо попирало торжественно провозглашенное победителями право наций на самоопределение. Это же относится и к австрийской проблеме, и к проблеме Данцига. Именно эти действия со стороны стран-победителей (прежде всего Франции) по отношению к Германии и стали питательной почвой для роста реваншистских настроений практически во всех слоях немецкого общества, спровоцировав легитимный приход нацистов к власти и в конечном счете - ІІ Мировую войну.

Страницы:
1  2  3  4 


Похожие статьи

В О Василенко - Боротьба витаутасаз обласними князями та її результатив східнослов'янських історіографія XXIX-початку XXI ст

В О Василенко - Взаємини між литовським і тверським великими князівствами в східнослов'янських історіографіях ХІХ-ХХ ст

В О Василенко - История ІІ мировой между скиллой ревизионизма и харибдой стереотипов, в плену актуальности