О В Соловьев - Каким образом и зачем мозг человека реализует психические процессы - страница 1

Страницы:
1  2 

УДК 159-91

Соловьев О. В., Гуржий О. В.

КАКИМ ОБРАЗОМ И ЗАЧЕМ МОЗГ ЧЕЛОВЕКА РЕАЛИЗУЕТ ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

В статье исследуется вопрос о кризисе современной теоретической психологии, неспособной ответить на ключевой для себя вопрос о функциях психических процессов в рамках целостной физиологической активности человеческого мозга. В связи с этим мы будем исходить из представления об объективной активности мозга как активности, направленной на формирование новой информации, а к психическим процессам отнесемся как к эволюционно возникшей форме переработки информации, реализуемой его нейронными сетями. Исходя из этих представлений, делается попытка уточнения ключевых понятий психологии.

Ключевые слова: психический процесс как специфическая форма переработки информации, субъективность как форма качественной оценки информации, субъект, детерминация.

У статті досліджується питання про кризу сучасної теоретичної психології, нездатної відповісти на ключове для себе питання про функції психічних процесів у межах цілісної фізіологічної активності мозку людини. У зв'язку з цим ми будемо виходити з уявлення про об'єктивну активність мозку як активності, спрямованої на формування нової інформації, а до психічних процесів поставимося як до еволюційно виниклої форми переробки інформації, що реалізується його нейронними мережами. Виходячи з цих уявлень, робиться спроба уточнення ключових понять психології.

Ключові слова: психічний процес як специфічна форма переробки інформації, суб'єктивність як форма якісної оцінки інформації, суб'єкт, детермінація.

В данном исследовании мы будем исходить из ключевого для теоретической психологии вопроса о том, зачем в объективно активном человеческом мозге функционируют психические, субъективно осуществляемые явления [1] (в том числе и феномен субъекта, характеризующий высшие проявления психики)? Именно этот вопрос будет стимулировать нас к попытке показать, что реализуемые нейронными сетями мозга психические процессы оказываются специфическим и крайне эффективным аспектом его активности по переработке информации, т.е. таким ее аспектом, без которого человеческий мозг принципиально оказывается неспособным осуществлять те информационные операции, которые он реально осуществляет. Исходя из этого же вопроса, мы будем следовать призыву В.М. Алахвердова: «не природу психического объяснять нервными механизмами, но природу физиологических процессов - необходимостью обслуживать именно такую психическую деятельность» [1; с. 112]. Для этого нам понадобится рассмотреть проблему «функциональной включенности психических процессов в физиологическую активность мозга» в контексте более широкой научной проблемы, а именно, проблемы активности мозга именно как органа переработки информации [7,9]. Таким образом, целью работы является попытка обоснования функциональной включенности психических феноменов (в том числе и феномена субъекта) в общую картину переработки мозгом информации. Достижение этой цели позволит нам сделать попытку интерпретации основных понятий психологии в рамках более широкого познавательного контекста теории информации.

1. В каком случае нейронные сети[1] мозга могут выполнять функции, соответствующие его реальным возможностям

В своих работах [4,5,6,7,9] мы показали, что нейронные сети мозга, реализующие психические явления, в конечном итоге оказываются сетями, выполняющими специфические операции по осуществлению интеграции информации, которые принципиально неосуществимы в сфере объективно осуществляемых процессов: субъективную оценку, субъективное сличение, субъективный выбор. Мы пытались показать, что в объективно активных нейронных сетях без реализуемых ими психических феноменов неосуществимы эти информационные операции. И, таким образом, именно психические феномены являются тем эволюционным достоянием, посредством которого человеческий субъект способен демонстрировать достигнутый им уровень информационного взаимодействия с объективной реальностью. Покажем это.

Для того чтобы функциональная специфика переработки информации в сфере психических процессов стала ясной, сравним активность мозговых структур, реализующих психические феномены, с активностью нейронных сетей, выполняющих свои информационные функции без «услуг» психических процессов. К последним мы относим нейронные сети, которые реализуют безусловно-рефлекторное поведение. Такие сети могут быть эффективными только и только в условиях неизменной, лишенной новизны среды [4,5,6]. Их функционирование мы всегда можем объяснить классическим физическим (ньютоновским) детерминизмом: раздражитель физически воздействует на сенсорные структуры, физически же вызывает в них цепь биоэлектрических процессов, которая по сугубо определенным, генетически сформированным нейронным путям опять же физически побуждает к действию сугубо соответствующие этому раздражителю мышечные ансамбли. Здесь в регуляции движений не вмешиваются никакие информационные факторы, которые регулировали бы поведение с помощью прижизненно (онтогенетически) накапливаемой информации. К такимрегуляторам поведения мы можем отнести коленный и зрачковый рефлексы, многие гомеостатические реакции организма. Если, например, мы сделаем попытку произвольно регулировать коленный рефлекс, то обнаружим, что у нас нет никакого «психического инструментария» такой регуляции. И лишь постфактум мы сможем ощутить его результаты.

Однако объективный мир не является набором постоянно повторяющихся раздражителей, но «миром, чреватым новизной». И в этом мире наиболее приспособленными оказываются те, кто в процессе эволюции выработал способность на новые раздражители отвечать по возможности с первой же попытки новыми, но, тем не менее, адекватными поведенческими ответами[2]. И именно поэтому, как нам кажется, в мозге человека функционируют эволюционно сформированные нейронные сети, реализующие психические явления. Такие сети распределены во множестве структур мозга, отвечающих за те или иные проявления и уровни психических процессов. Основными из таких структур являются гипоталамус, таламус, ретикулярная формация, гиппокамп, амигдала и кора мозга. И мы воспользуемся только что использованным при анализе активности безусловно-рефлекторных реакций способом и для анализа таких нейронных сетей. В самом деле, если нейронные сети, реализующие психические явления, способны на новый раздражитель с первой же попытки реализовать новый и, тем не менее, адекватный ответ (а такие поведенческие акты постоянно демонстрирует не только человек с его творческими потенциями, но и многие представители животного мира [8]), то их активность мы уже не вправе объяснять принципом классического физического детерминизма. Ибо, в силу новизны и раздражителя, и двигательного акта, такой нейронный путь еще не сформирован ни генетически, ни онтогенетически. Возникает некий «каузальный пробел» в сети нейронов, реализующих взаимодействие сенсорных структур и структур, реализующих двигательный акт. Кроме этого мы должны «заподозрить» именно реализуемые такими сетями психические явления в том, что они каким-то, еще не вполне ясным для нас образом, причастны к осуществлению нового поведенческого ответа на новый раздражитель. Мы должны будем предположить, что именно психические явления, реализуемые данными сетями, осуществляют процесс формирования новой информации в ответ на новую вероятностную ситуацию, вызывающую ее дефицит и, в связи с этим, к «замыканию этого разрыва детерминации» («каузального пробела») [4, 8] между сенсорным входом и двигательным выходом.

2. О специфике переработки информации, осуществляющейся посредством психических

процессов

Интроспективный анализ удостоверяет нас в том, что психика является причастной к «производству» новой информации. Столкнувшись с какой-либо новой проблемой, мы пытаемся актуализировать необходимые содержания своей памяти. Но эти содержания могут быть данными нам (нашему субъекту) исключительно только и только в форме психических содержаний - предметных образов, ощущений, мыслей, их динамики. Иными словами, информация, фиксированная в сетях нашего мозга, реализующих функцию хранения опыта, не может предстать перед субъектом в форме ее непосредственных материальных носителей - нейронных кодов. Но она представлена субъекту в форме субъективно «окрашенных», психических феноменов, значимость и информационная содержательность которых уже даны ему в наиболее приемлемой для него форме. С другой стороны, попавшая в сферу психических процессов информация именно посредством и только посредством самих этих психических процессов может интегрироваться для ответов на вызовы средовой новизны [5,6]. Ни одна математическая формула, ни одна мысль писателя, ни одно техническое новшество, ни одно новаторство политика, ни один смысл и даже ни одно новое житейское решение не осуществляются «за пределами» психических процессов.

Здесь-то перед нами и предстает вопрос о том, что же такое специфическое мы можем обнаружить в психических (субъективно функционирующих) процессах? Такое, что и придает им способность формировать новую информацию на основе уже фиксированной в мозге информации? Такое, что принципиально не может осуществиться в сфере объективно осуществляемых нейронных процессах самих по себе, безотносительно к реализующимся ими психическим процессам?

И мы отвечаем на этот вопрос следующим образом: в психическом процессе как процессе, направленном на переработку информации, присутствует его функциональный атрибут - фактор субъективности. И именно он, этот атрибут, обеспечивает ему те значительные эволюционные преимущества, которые получили в эволюции живые системы, ставшие обладателями психического способа взаимодействия с объективной реальностью. И эти преимущества фундируются на том, что в сфере психических процессов, именно потому, что в них присутствует фактор субъективности, информация способна оцениваться качественно (в терминах «хорошо - плохо», «удовольствие - неудовольствие» и т. п.). А это, в свою очередь, влечет за собой то, что информационные процессы, реализуемые в сфере психики, становятся векторизуемыми в едином направлении. Все элементы организма, все его структуры и функциональные системы, причастные к возможности осуществить данную «функциональную векторизацию», по возможности интегрируются ицеленаправляются проявляющим себя в данный момент в психике фактором субъективности [5,6]. У организма теперь появляется потенция осуществлять свою активность не реактивно - под воздействием внешних физических «здесь и сейчас раздражителей», но активно достигать того, что было оценено как позитивное, и избегать того, что было оценено как негативное. И именно поэтому живая система становится способной интегрировать в сфере психических процессов по возможности весь свой прошлый опыт, фиксированный в нейронных сетях ее мозга, под эгидой превалирующей в данный момент в ее психике «субъективной модальности» (влечения, эмоции, мотивации, ценностной ориентации, смысла).

Разумеется, «психический способ» взаимодействия с объективной реальностью требует активного накопления информации впрок для того, чтобы была возможность ее интеграции при формировании поведенческих ответов на новые раздражители в будущем. Приведем следующий пример такой интеграции накопленного опыта, которая может реализовываться только и только в сфере психики. Маленький ребенок, еще неспособный осуществлять целенаправленные движения кистью руки к заинтересовавшей его игрушке (цели), совершает в течение некоторого времени хаотические движения руками и, натыкаясь на нее множество раз, начинает запоминать (именно в силу того, что эти реальные хаотические движения представлены в его психике) и откладывать в памяти все удачные и неудачные движения, приближающие или удаляющие его кисть от цели. Далее, поскольку отложенные в памяти удачные и неудачные дотягивания могут актуализироваться, вспоминаться в сфере психических процессов, (и только в ней) у ребенка появляется возможность интегрировать весь свой соответствующий прошлый опыт. А в связи с такой возможностью ребенок начинает пользоваться фиксированным в этом интегрированном опыте универсальным правилом: чем дальше в его сенсорном поле расположена цель, тем большее усилие, выраженное в соответствующей интенсивности проприоцептивных ощущений, необходимо осуществить.

И мы видим, что структура нового, будущего, объективно осуществляемого, точного целевого движения определяется именно в сфере психического процесса - информацией о множестве прошлых событий, интегрированных при его участии. Кроме того, мы видим, что именно благодаря тому, что в психике ребенка проявляет себя фактор субъективности, задающий цели, векторизующий информационные процессы, эти информационные процессы направлены на формирование именно этой, а не какой-либо иной новой информации на основе уже имеющегося опыта. Однако для такого эффекта необходимо, чтобы ребенок обладал соответствующим «психологическим инструментарием»: зрительными предметными образами, проприоцептивными ощущениями.

Таким образом, мы оказываемся свидетелями того, что наш мозг реализует процесс формирования новой информации на основе уже фиксированной в мозге («старой») информации посредством именно психических процессов и именно посредством этой новой информации [7] детерминирует объективно осуществляемые двигательные акты человека.

3. Функциональная организация субъекта и мозг

В мозге человека были выявлены структуры, которые в своей совместной активности реализуют феномен субъективности, т. е. способность качественно, в терминах «хорошо - плохо», «удовольствие -неудовольствие» и т.п., оценивать объекты, явления и информацию о них. Это так называемая лимбическая область мозга, включающая в себя как подкорковые (гипоталамус, определенные ядра таламуса, амигдалу и т. д.), так и корковые (цингулярная, энториальная кора, определенные области префронтальной и фронтальной коры) структуры. С другой стороны, иные структуры мозга выполняют функции фиксации, хранения и обработки информации. Это определенные ядра таламуса, гиппокамп, проэкционные и ассоциативные зоны коры [3]. И мы, опираясь на этот факт и учитывая теснейшее взаимодействие «субъектреализующих» и «информационных» областей мозга посредством многочисленных реверберирующих биоэлектрических потоков [2] в обоих направлениях, можем здесь сделать следующее предположение. Очевидно, человеческий мозг устроен таким образом, что реализуемый его активностью субъект способен, в силу определенных причин (о которых речь еще впереди), считывать информацию с нейронных сетей «своего» мозга, специализирующихся на фиксации прижизненного опыта. Ту информацию, в которой он как раз и нуждается для ее интеграции и формирования новой информации в ответ на новую средовую ситуацию. Покажем, что мозг человека формирует функцию субъективности (субъекта) посредством специфического «психологического инструментария».

Фактор субъективности проявляет себя на самых различных онтогенетических и филогенетических уровнях функционирования живых систем по-разному [5,6]. Так, эволюционно ранние формы субъективности, реализованные ощущениями боли и проприоцептивными ощущениями, уже позволяют живому организму отреагировать на новый раздражитель новым движением, еще никогда прижизненно не совершаемым им. Такой организм способен, например, отдергивать болезненно раздражаемую часть тела, которая еще никогда при его жизни не подвергалась такому раздражению, от раздражителя. И отдергивать ее с первой же попытки «точно от» (то есть целенаправленно). Ясно, что это, психически оснащенное существо, становится обладателем эффективного эволюционного «инструмента» выживания. И сущность этого приобретения состоит в следующем. Обладая, с одной стороны, определенным «сенсорным полем» как неким «полем возможностей», на котором внешняя среда может «сообщать» субъективности о координатах присутствия значимогораздражителя, а с другой - проприоцептивными ощущениями, позволяющими произвольно (т. е. исходя из собственной качественной оценки раздражителя) структурировать свои движения, живая система оказывается способной интегрировать свой прошлый опыт и реализовывать его в новых, адекватных, объективно осуществляющихся, двигательных актах.

Здесь-то у нас и появляется возможность заметить, что «психическими инструментами» такого уровня взаимодействия живого со своей средой являются, с одной стороны, сама возможность качественной (субъективной) оценки информации (переживание боли), с другой - сами ощущения боли и проприоцепции как формы «видения» субъективностью фиксированной в «ее» мозге информации для ее интеграции в соответствии с новой ситуацией.

Итак, мы видим, что посредством только что описанного элементарного проявления субъективности как раз и происходит то, что способно восполнить отсутствие несформированной классической физической причинной связи (каузального пробела, упоминаемого нами ранее) между сенсорными нейроэлементами и нейроэлементами, реализующими адекватное движение в случае, если организм имеет дело с новой информацией. Ибо благодаря психическим процессам новый раздражитель «способен быть отреагированным» на основе интеграции прошлого опыта и «структурировать активность мышечных ансамблей адекватно себе». Но сам эффективный результат информационных процессов, протекающих в психике, убеждает нас в том, что именно психические процессы оформляют объективно реализуемую мышечную активность субъекта [7] в данном случае. Таким образом, мы уже можем сделать следующее предположение: биоэлектрическая каузальная цепь от раздражителя к адекватным ему мышечным ансамблям, эффективная в условиях безусловно-рефлекторной активности организма и невозможная в условиях действия новых раздражителей, восполняется информационными процессами, протекающими в психике [4].

Далее обозначим основные вехи становления субъективности. Однако обязательным условием их краткого изложения будет указание на то, какие информационные преимущества получает живая система с расширением возможностей оценки информации в ходе эволюционно-исторического нарастания количества и качества субъективной оценки информации. Мы, таким образом, различаем три основных этапа в становлении субъективности.

Первый, «самый примитивный» из них, уже был описан нами и представлен как такой уровень субъективности, в котором в качестве способа фиксации, хранения и обработки информации используется субъективная оценка лишь отдельных, биологически значимых свойств раздражителей. К таким формам оценки информации относятся ощущения боли, зуда, удовольствия от поглощения пищи и т. п. Ясно, что такой бедный спектр значимостей «способен» обработать информацию лишь фиксирующую биологическую ценность средовых раздражителей. Однако следующий этап ее эволюционного становления, который в [2] мы назвали этапом «эмоциональной субъективности», «способен» иметь дело с явно более широким спектром прижизненно фиксируемой в мозге информации. В самом деле, демонстрируемые живым существом соответствующего уровня организации эмоции (страха, ярости, заинтересованности и т.п.) могут быть проявлены к самому широкому спектру изначально индифферентных (в том числе и уже социальных) раздражителей, т.е. к самому широкому спектру информации о мире. А следовательно, в мозге такого существа может фиксироваться и обрабатываться гораздо большие массивы изначально индифферентной информации, чем в случае «примитивной субъективности». Самец шимпанзе, обладающий в стаде одним из высоких статусных рангов, может не только регулировать с помощью переживания страха, ярости и «любознательности» свои социальные отношения, но накапливать и перерабатывать значительные массивы социально значимой информации (экспериментально показано [6], что испытывающий социальный страх шимпанзе способен накапливать и перерабатывать социальную информацию таким образом, что изобретает изощренные способы обмана доминирующего в стаде самца).

Следующий, третий этап в становлении субъективности, который, по сути, и является этапом «собственно субъекта», сопряжен с использованием вербального знака. До тех пор, пока психический процесс не «использует» вербальный инструментарий как, во-первых, средство овладения субъектом своих психических функций (т.е. как некий «щуп», посредством которого он может управлять информационными процессами в собственной психике) и, во-вторых, как средство предоставления информации о внутренних психических состояниях человеческого существа в психике другого такого же человеческого существа, у субъективности «чисто» эмоционального уровня нет, и не может быть возможности стать существом, отображающим самое себя с позиции другого существа. Таким образом, вербальный знак является не только средством доступа к внутреннему миру другого, но и средством самоуправляющих потенций субъекта. Эти две функции вербального знака и вызывают качественный эволюционный скачок в информационном оснащении живых систем, приводящем к формированию нового уровня организации материальных процессов - человеческому социуму.

Далее, выяснив то, что разные уровни организации психического процесса вполне могут иметь отношение к «замыканию каузального пробела» между нейронными сетями мозга, реализующими восприятие, и сетями, формирующими поведение (ибо оказываются причастными к формированию адекватного поведенияв условиях средовой новизны), мы сделаем попытку выяснить и то, каким же образом в процессе функционирования нейронных сетей мозга может использоваться психический процесс.

4. О специфике нейросетей мозга, реализующих субъекта как субъективную управляющую

инстанцию

Итак, каким же образом на основе объективно активных сетей мозга формируется и функционирует феномен, который в философии и психологии принято именовать субъектом? Обращаясь к данным интроспекции, мы констатируем факт того, что психический процесс является неким эпицентром информационной активности мозга, в сфере которого и осуществляется формирование новой информации на основе интеграции «старой» (т.е. уже фиксированной в мозге). Однако нас в данный момент интересует то, каким именно образом «встроена» в объективно активную процессуальность нейронных сетей информационная процессуальность субъективных процессов. И в этом случае в первую очередь мы должны говорить об иерархической природе активности нейронных сетей мозга [3]. Иерархичностью буквально «пронизаны» все нейронные сети и взаимосвязи в мозге. И именно она имеет, по нашему убеждению, самое непосредственное отношение к функционированию в мозге феномена субъекта. Фактически каждый иерархически подчиненный нейронный уровень для каждого управляющего уровня нейронных сетей представляет собой некое «нейронное поле возможностей». При этом именно потому, что нейронные уровни, «взявшие на себя» в данный момент функцию управления, имеют в качестве собственного «поля возможностей» подчиненные им нейронные элементы, и возникает «необходимость» функционирования психических явлений как формы управляющей связи между иерархиями нейросетей. При этом такая управляющая связь должна обладать именно информационной, а не классически физической детерминистской природой. Ибо каждый управляющий уровень, интегрируя информацию о наличной ситуации и одновременно актуализируя память, должен в этом случае, «руководствуясь» реализуемым его активностью аспектом субъективности, актуализировать и обрабатывать именно те информационные содержания, фиксированные на подчиненном уровне, которые соответствуют критериям этой субъективности. И в этом случае сами психические феномены, возможно, и оказываются реализаторами не сугубо классических физических связей между управляющими и управляемыми нейросетями, но связей, осуществляемых новой информацией, полученной путем интеграции информации в сфере психических феноменов, реализуемых данным управляющим нейронным уровнем и детерминирующим активность управляемых сетей. Управляющий нейронный уровень, таким образом, реализуя феномен субъективности, интегрируя информацию о прошлых взаимодействиях живой системы, формируя тем самым новую информацию, и «должен» детерминировать активность моторных сетей именно потому, что классической физической связи еще не существует между ними, но уже существует фактор новой информации, который, как мы уже видели, должен обусловливать новое адекватное поведение.

Но каким образом реализуется эта управляющая, реализуемая посредством психических явлений, связь между управляющими и управляемыми подсетями мозга? Это, как нам кажется, происходит следующим образом: формируемый управляющим уровнем аспект субъективности (формирующие его нейронные сети локализованы в различных уровнях лимбической системы [3]) «видит»[3] и может сканировать информацию, фиксированную на подчиненных ему уровнях именно посредством соответствующих психических феноменов: ощущений, образов. Так, посредством образов и их последовательностей, субъект, реализуемый нейронными уровнями, выполняющими в данный момент управляющую функцию, может «видеть» содержания своей памяти, фиксированной в различных нейронных сетях коры «его» мозга. Таким же образом субъект имеет возможность «видеть» окружающую его тело среду, ибо нейронные сети, реализующие восприятие (например, зрительные поля 17, 18 по Бродману), организованы именно по уже ранее упоминаемому принципу «нейронных полей возможностей», реализующих информационный потенциал для функционирования субъекта. Окружающая среда через посредство нейронных уровней, реализующих сенсорное поле (а оно в данном случае и реализует принцип «нейронного поля возможностей») стимулирует лишь активность тех нейронных элементов, которые сигнализируют субъекту о присутствии в наличной среде именно тех раздражителей, которые ее и представляют. А «видеть» эти раздражители субъект может не посредством «видения» самих актуализируемых средой нейроэлементов в континууме предоставленных этим «полем возможностей» элементов, а именно посредством психических феноменов - ощущений, образов и т. п. Так мы (как субъекты) посредством образов, отображающих прошлое, сканируем нейронные сети своей памяти и имеем возможность интегрировать информацию, приуроченную к самым различным отрезкам нашей жизни для «построения» образных моделей нашего будущего взаимодействия с обладающей вероятностной природой объективной реальностью. Так мы, посредством проприоцептивных ощущений, реализуемых сенсомоторной корой, «видим», какие именно движения осуществляются нашим телом в данный конкретный момент и какие были бы более эффективными в позиции доступного субъекту фиксированного в его мозге опыта. И в этом случае сенсомоторная кора выступает в качестве некого «поля возможностей», на котором субъект можетиметь не только информацию о том, в каком двигательном режиме находится в данный момент наше тело, но и строить более адекватную модель произвольных движений, «вписывающих» тело субъекта в окружающие его физический и социальный контексты [7].

Таким образом, для формирования новой информации посредством интеграции «старой» необходимо наличие не только нейронных каналов связи, обеспечивающих стекание информации к управляющим уровням, обеспечивающим функцию субъекта. Необходимыми в данном случае оказываются и обратные проводящие пути от управляющих сетей к управляемым для осуществления самой функции управления подчиненными элементами (и это еще раз свидетельствует в пользу первичности объективных процессов в мозге по отношению к субъективным). Например, к полям моторной коры, реализующей произвольные двигательные акты, стекается большое количество волокон из различных по своему уровню организации областей мозга, формирующих и соответственные уровни организации субъекта [3] (эта конкуренция формируемых человеческим мозгом уровней субъективности за «право» управлять телесными движениями исчерпывающе описана в трудах З. Фрейда). Этим уровням субъективности соответствуют уровни эволюционно надстраивающихся нейронных сетей лимбического комплекса, начиная от гипоталамуса (реализующего влечения биологического уровня) и заканчивая зонами цингулярной, энториальной и фронтальной коры, реализующими высшие формы социального поведения [3].

Здесь мы и наталкиваемся на один, чрезвычайно важный аспект нашей проблемы, проявляемый в вопросе о «каузальной роли субъекта» в рамках объективно активных сетей мозга, его реализующих. Мы ведь уже обнаруживаем в функциональных отношениях управляющих и управляемых нейронных уровней не просто некий «черный ящик», свидетельствующий о нашем абсолютном незнании природы активности субъективного в объективно активных сетях мозга. Мы уже обнаруживаем четкое понимание того, почему в мозге возникает этот «пробел» физической классической детерминации и почему, в ответ на его возникновение, мозг реализует информационные процессы, реализуемые психикой.

Таким образом, феномен субъективности (а в конечном итоге - субъекта) [5,6], формируемый человеческим мозгом, является «механизмом» реализации информационных процессов, призванных формировать новую информацию путем интеграции прижизненно накопленной («старой») информации. И именно поэтому парадигма классического физического детерминизма, главенствующая в науке последние 300 лет, не способна объяснить нам то, каким образом прошлое, хотя бы и в форме информации о нем, способно влиять на настоящее.

Страницы:
1  2 


Похожие статьи

О В Соловьев - Каким образом и зачем мозг человека реализует психические процессы

О В Соловьев - Психоаналіз і релігія людське я у просвіті соціальноїструктурності