Рикёр П - История и истина - страница 28

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64 

 

Наконец, это понятіе ничто проясняет известный тезис о том, что сущность предшествует существованию; если моя сущность есть то, чем «я был» — согласно изощренной тарабарщине, передающей выраженіе Гегеля — «Wesen ist, was gewesen ist» («сущность есть то, что осуществилось»},— ничто, отделяющее свободу от всякого прошлого, от всего достигнутого, также представляет собой ничто, утверждающее существованіе по ту сторону всякой сущности: «сущность — есть то, что человеческая реальность понимает о себе как бывшей», а тревога — это «постиженіе себя как существующего в качестве постоянного прорыва за пределы того, чем я являюсь».

 

Мы намерены не выдвигать спекулятивных возражений в адрес Сартра, а, если удастся, предложить более совершенное объясненіе, побуждающее нас далее задаться вопросом о том, каковы с нашей точки зренія те предпосылки, которые противоречат данному объяснению и препятствуют раскрытию его подлинного смысла.

 

У меня возникает следующий вопрос: содержатся ли истоки отказа в нем самом? Может ли отрицаніе быть своим собственным началом? В процессе нашего описанія мы собираемся основываться на двух положеніях: на соотношеніи решенія и его мотивов, так или иначе стоящих за ним, и на обращеніи к проекту, предшествующему решению.

 

Поразмышляем над этим «ничто», свидетельствующим о недостаточности любого связывающего меня мотива, то есть освобождающего меня от ответственности и обезпечивающе-

 

389

 

го мне оправданіе, алиби. Существованіе «ничто» всегда признавалось: классики даже вводили его в определеніе мотивов, утверждая, что они склоняют, но не принуждают. Что это означает?

 

Как мне кажется, только то, что решеніе «прорывает» ход мотиваціи; я никогда не встречал действія, полностью порывающего с побужденіями и уговорами сознанія; я отрываюсь от совокупности влекущих меня мотивов лишь под вліяніем иных мотивов; связь решенія и мотивов представляет собой не разрыв, а поддержку; она разрывается здесь лишь потому, что получает поддержку там; принять решеніе всегда означает решить, потому что... Следовательно, идея отказа не является ключом к этому «ничто», делающему мотивы недостаточными. Тогда что же? Это «ничто» проявляет себя, только если я проецирую свои мотивы на основаніе вещей и интерпретирую их на языке вещей, то есть в терминах физической причинности; и соответственно я заявляю: мотив не является причиной. И это означает, что ничто содержится не в моем поступке в промежутке между мотивом и решеніем, а в моем размышленіи по поводу причины и мотива. На поверхности причинной обусловленности вещей лежит мотивація, а не решеніе, прорывающее психологическую мотивацию; следовательно, когда я подчеркиваю негативный аспект свободы, я просто хочу сказать, что самодетерминація «я» — это детерминація посредством мотивов, а не причин; в этом заключается смысл «побужденія без принужденія»;-отрицаніе присутствует в определеніи, а не в поступке.

 

На это можно возразить, что подлинные решенія не опираются на..., что они, напротив, проистекают из поступка, новизны, «неантизирующей» прошлое как данное. И тогда будут стремиться сформулировать в собственном смысле деструктивные решенія, если можно так выразиться, противоположные решеніям-моделям, каноническим решеніям. Согласимся с этим и поставим вопрос о том, при каких условіях мы можем подвергнуть отрицанию наше прошлое в качестве данного.

 

Рассмотрим самый экстремальный случай — обращеніе, что будет выглядеть с точки зренія моих друзей как отреченіе от всего того, что я до сих пор утверждал и во что верил. При каких условіях акты отрицанія, которые я противопоставляю своим прежним убежденіям и системе обосновывающих их доводов, могут предстать для меня самого в качестве

 

390

 

отрицанія отрицанія, в качестве пересмотра суждений о себе самом, но не отреченія от самого себя? Если я не намерен отречься от самого себя, то мое решеніе отнюдь не является полным неантизированіем моего прошлого; даже самое что ни на есть радикальное обращеніе способно неантизировать мертвое прошлое лишь для того, чтобы в результате можно было обнаружить и раскрыть живое прошлое, актуализирующееся через «кризис»; новое предстает как измененіе образа в моем прошлом, превращающее форму в содержаніе, а содержаніе в форму; и таким образом я отвергаю собственную позицию лишь потому, что принимаю нечто другое. Само слово «принимать» («assumer») не является чуждым лексике экзистенциализма; оно знаменует восстановленіе былой значимости утвержденія в философіи отрицанія; благодаря этому принятию я даю продолженіе самому себе, преодолевая самые радикальные «кризисы» существованія; обращеніе не является сознаніем отторженія; скорее всего ко мне приходит осознаніе освобожденія от всего нелепого, непріемлемого, мешающего мне; я просто отрекся от того, что на моем пути, подверг отрицаніе отрицанию; так, совершая отрицаніе более глубокого характера, чем все мои отказы, я рассчитываю через обращеніе наилучшим образом продолжить свою жизнь как более полное самоутвержденіе.

 

Все то, что мы только что сказали по поводу денегаціи в связи с прошлым, побуждает нас обратиться к будущему и рассматривать решеніе как проект. И вероятно, именно отсюда проистекает пріоритет отрицанія в свободе. Ибо что представляет собой проект? Не является ли он событіем, которого недостает вещам? Будучи проектом, не являюсь ли я тем индивидом, который, согласно эпатирующему образу Сартра, претерпевает своего рода декомпрессию в мире вещей. Не является ли ценность той недостаточностью, той пустотой, которую я образую перед собой, для того чтобы наполнить ее действіями, и в том смысле, в каком говорят о верности обязательствам, осуществленіи своей программы, выполненіи обещанія?

 

Пусть этот проект имеет негативный смысл, пусть ценность — это то, чего недостает данности, все это так, и предпринятый Сартром анализ требует не опроверженія, а своего рода критического ответа, который подтверждает этот анализ и превзойдет его.

 

Мне кажется, что можно показать, что любое оспариваніе действительности, в результате которого ценность приходит в

 

391

 

мир, содержит в себе утвержденіе бытія. Я думаю, что это можно показать путем изученія таких внешне наиболее «не-антизирующих» ценностных установок, как возмущеніе, протест, возраженіе, бунт.

 

Что значит бунтовать? По-видимому, сказать «нет»: нет, я больше не буду с этим соглашаться, я больше не буду этого терпеть. Однако раб, бунтующий против господина, не просто отрицает господина, он утверждает собственную правоту; как справедливо говорил Камю, не вдаваясь в рассмотреніе метафизических следствий: «Одновременно с отторженіем инородного в любом бунте присутствует полное и непосредственное воссоединеніе человека с определенной частью его самого», и затем добавляет: «...не всякая ценность предполагает бунт, но любой бунт неизменно апеллирует к какой-нибудь ценности». Слова «присоединеніе», «апелляція» имеют преимущественно положительное значеніе. Быть может, объектом воссоединенія является то, что не существует, потому что раб отстаивает перед своим господином свое предназначеніе, для которого нет места в этом мире? Для этого предназначенія совершенно нет места в сфере данного присутствія, тем не менее присоединеніе, порождающее бунт, является подтвержденіем «я есмь» за пределами — данности (l'être — donné), и утвержденіе «я есмь» полностью адекватно утверждению «я обладаю ценностью». Присоединеніе ведет непосредственно к существованию — ценности (l'existence — valeur), к достоинству, которые представляют.собой не столько отсутствіе в мире, сколько стремленіе быть; желаніе того, чтобы «другой был», выражено здесь просто и лаконично, как «это надлежит сделать»; таким образом «надлежит сделать»; относящееся к ценности, и «пусть он будет», относящееся к существованию другого тесно взаимосвязаны.

 

Как мне кажется, если ценность пріобретает форму активного утвержденія существованія другого, соотносимого с моим существованіем, мы больше не можем рассматривать ее только как недостаток чего-либо. Благодаря ценности я превосхожу самого себя и воссоединяюсь с другим. Я соглашаюсь с тем, чтобы он был для того, чтобы был также и я сам, чтобы я существовал не только в качестве желанія — жить, но и в качестве существованія — ценности. Я сказал, что не ценность является недостатком, а что, наоборот, самой ситуаціи как вопиющему недостатку ценности недостает ценности. Это вещам не достает ценности, а не ценностям недостает бытія.

 

392

 

Данное обсужденіе не было напрасным: если в экзистенциализме преобладают моменты отказа, вызова, разрыва с данностью, расхожденія, то это потому, что, с одной стороны, момент неантизированія данности всегда омрачен виной желанія аннигиляціи другого; однако философское размышленіе является проясняющим в том плане, что позволяет выделить утверждающую основу, стоящую за гневом и благородством, внутренним желаніем уничтоженія; с другой стороны, момент существованія — ценности другого, лежащий в основе уваженія, всегда омрачен мистической тенденціей сокрытія этого утвержденія под покровом высокопарных абстракций: справедливости, свободы... Тем не менее утвержденіе существованія через существованіе, существованія другого как условія моего собственного полного и целостного существованія не обрекает меня на философию сущностей, а оріентирует на философию акта существованія. Экзистенциализму свойственна двойная иллюзія: он смешивает отрицаніе отрицанія со страстями, замыкающими его в сфере негативности, он полагает, что альтернативой свободе — ничто является бытіе, воплотившееся в сущности.

 

Подведем итоги данного этапа нашего размышленія, отстаивающего утвержденіе в недрах рассужденія о ничто. Вначале мы заявили: способность денегаціи сознанія определяется отрицаніем второго уровня; это — отрицаніе отрицанія; ничто конечности представляет собой ничто первого уровня. Таким образом данный анализ открывает возможность вновь обрести утвержденіе в сфере отрицанія отрицанія. Затем мы заявили следующее: в действительности в любом, даже в самом радикальном отрицаніи сознанія всегда можно обнаружить имплицитно присущее ему утвержденіе: разрыв с прошлым, прорыв в будущее через бунт. Нужно ли идти дальше? Возможно ли показать необходимую взаимосвязь отрицанія и утвержденія? Иначе говоря, обладает ли утвержденіе фундаментальной ценностью?

5. «ИСХОДНОЕ» УТВЕРЖДЕНИЕ

 

Таким образом, встает вопрос об исходном характере утвержденія. Как мне кажется, очень часто этот путь рассматривают как тупиковый оттого, что изначально находятся под вліяніем ограниченной и ущербной идеи бытія, низве-

 

393

 

денного до положенія вещи, простои данности или сущего, также упрощенно отождествляемого с некой неизменной и безотносительной парадигмой, наподобіе платоновской Идеи в интерпретаціи «Друзей Форм», которую Платон решительно развенчал в диалоге «Софист». Это понятіе Сартр разъяснял так: понятіе бытія-в-себе ведет к понятию ничто, которое является слишком ограниченным и уже овеществленным; начиная с этого момента ничто человеческой реальности для-себя является ничто не всего бытія, но лишь вещественности, захватывающей мое тело, мое прошлое, посредством своеобразной седиментаціи, к состоянию бездеятельных минералов; и если таким способом Сартру удалось осуществить нечто подобное гипостазису акта неантизированія в наличном ничто, то это потому, что он предварительно переоріентировался с бытія на данность, банальное вне меня и во мне; в результате он продемонстрировал, что для того, чтобы быть свободным, необходимо стать не-вещью; но не-вещь отнюдь не является не-бытіем; nothing is not-being (ничто не является не — бытіем); именно в данном пункте, на мой взгляд, заключается слабость философской концепціи Сартра, его философія ничто проистекает из философіи недостаточности бытія; в частности вся его теорія ценностей отягощена этой ограниченной концепціей бытія; если бытіе — это банальная данность, ценность в каком-то смысле пронизывает данность и привносит в бытіе бытіе — долженствованіе, то бытіе — всего лишь пустота и недостаточность; любая возможность преобразовать акт неантизированія в высшее утвержденіе исключается, поскольку предполагает опасность поддаться изначальному соблазну; бытіе — не убежище, а всего лишь западня; не прорыв и основа, а приманка; ценность обретает бытіе благодаря требованию, а не требованіе благодаря бытию, и остается лишь обратиться к ничто свободы для того, чтобы ценность могла существовать в качестве ценности, «лишь таким образом ее возможно признать в качестве таковой» (Р. 76); «будучи сущим, для которого существуют ценности, я являюсь безосновным», и моя свобода подвержена тревоге, поскольку является «безосновной основой ценностей» (ibid.).

 

В таком случае не следует ли идти в обратном направленіи? Вместо того чтобы изначально ограничить идею бытія, заключив ее в понятіи «в-себе», целиком построенном по образу вещей, лучше задаться вопросом о том, каким должно

 

394

 

быть такое бытіе, которое могло бы стать душой отрицанія отрицанія, сомненія, бунта, вопрошанія и оспариванія.

 

Заслуга размышленія об отрицаніи состоит не в разработке философіи ничто, а в перенесеніи идеи бытія, минуя феноменологию вещей или метафизику сущности, на такой акт существованія, о котором можно сказать в равной мере, что он не имеет сущности и что вся его сущность заключается в существованіи. Однако является ли подобное утвержденіе необходимым утвержденіем?

 

Философія зародилась в эпоху досократиков вместе с грандіозным открытіем того, что «мыслить» означает мыслить о бытіи, то есть мыслить об архл (начале, принципе — О. М.) в двойственном значеніи начала и основы всего того, что мы можем утверждать и опровергать, полагать и подвергать сомнению. Если доверять доксографам, то Анаксимандр был первым, кто увидел это. «Все в действительности»,— писал Аристотель (по-видимому, имея при этом под рукой собраніе текстов досократиков): «...все в действительности либо является началом, либо происходит из начала; иначе не было бы начала безконечности». И еще: «...оно не имеет начала, но, вероятно, является началом других вещей, объемлет их и управляет всеми ими...» («Физика» III, 213 в, см.: Diels, Vorsokratiker, îgmt, AV, Al5). Идея чего-то, не имеющего начала, но дающего начало всему остальному, устанавливает предел этой безконечной регрессіи путем постулированія мифологических богов. В то же время в этом философском архаизме можно обнаружить два положенія, имеющих определяющее значеніе для нашего анализа. Прежде всего — убежденность в том, что* это осрхл, начало есть х°^ЦОС и 51Х^» «порядок» и «справедливость»; в сущности это начало является общим источником интеллигибельности физики, этики *и политики. То, что мы рассматриваем как смешеніе реального и идеального, факта и ценности, является убежденностью в том, что онтологія во избежаніе опасности раскола надвое должна стать единым источником бытія как данности и бытія как ценности. Другое важное для нас положеніе заключается в том, что размышленіе об осрхл обосновывает отрицаніе на почве утвержденія. Начало, говорит Анаксимандр, не содержит в себе причин того, что живет после Начала; строго говоря, оно не является ни тем, ни этим, потому что оно просто-напросто есть; и тогда получается, что осрхл досократиков — это UTieipov, без-конечное не-определенное, не-суще-

 

395

 

ственное; движущей силой операціи отрицанія неявно оказывается согласіе с осрхл.

 

Ксенофан первым сумел вывести из этого критику антропоморфизма в представленіи о божественном; для нас Бог больше не является ни быком, ни человеком; он может быть либо сущностью, либо ценностью; это обосновывается из той же критики.

 

Тема бытія и размышленія о бытіи продолжается от греческих философов до наших дней и является более значимой, чем разногласія философских школ. Не так важно, что Пар-менид трактовал как «есть» то, что богиня открыла ему во время его путешествія за пределы Дня и Ночи в физической сфере; не так важно, что Платон называл Благом то, что дает Идеям признаніе и существованіе; и что Аристотель называл «бытіем в качестве бытія».

 

Во всяком случае все они определяли человека посредством данного акта, который они называли voeïv или cppoveïv — мыслить, созерцать: с их точки зренія, утвержденіе бытія дает основаніе существованию человека и кладет конец тому, что Парменид называл «блужданіем», то есть выводит человека из заблужденія, состоянія блужданія.

 

Но можно ли вопрошать дальше и дальше и постоянно задавать вопрос об истоках истоков? Не подтверждает ли эта уникальная возможность, что человек является безконечным вопрошаніем, способным поставить под вопрос и опровергнуть саму возможность начала бытія? Плотин познал подобного рода упоеніе и продемонстрировал ложный характер его притягательности: что является началом начал? — спрашиваем мы. Это не вопрос без ответа, это вообще не вопрос. Понятіе Начала — это утвержденіе самого вопроса об истоках Начала. В 8-м Трактате IV части «Эннеад», посвященном Свободе Единого, он утверждает то же, что и Анаксимандр говорил за восемь веков до него: «Спрашивать о его причине означает искать иное начало; ведь вообще начало не имеет начала»; затем, пытаясь прояснить мотив данного вопроса, он обнаруживает его в пространственной иллюзіи, при которой бытіе предстает как нечто, напоминающее предшествующее ему пустоту; приход чужеземца, которому неожиданно открывается его прежнее отсутствіе, вызывает подобный вопрос об истоках (Епп., VI, 8, 11). Таким образом философія выступает в качестве способа мышленія, устраняющего апорию бытія.

 

396

 

Важнейшей заслугой Канта следует считать то, что он подтвердил, что мышленіе — это размышленіе о Безусловном, потому что оно — предел — Grenze — всякого мышленія, оріентированного на объект, всякого феноменального мышленія, движимого притязаніями чувственности. Так Кант возвращается к интуиціи Анаксимандра по поводу того, что бытіе изначально диалектично: детерминирующе и интердетерминиро-ванное. Именно с помощью этой диалектической структуры он положил конец вопрошанию об истоках и обосновал возможность вопрошать обо всем остальном.

 

Если это так, то мы можем рассматривать весь наш путь исходя из конечного и основополагающего акта. Как мне кажется, только философія бытія, не растворившаяся в метафизике сущности и тем более в феноменологіи вещей, способна одновременно оправдать и ограничить альянс человеческой реальности и негативности.

 

С одной стороны, исходное утвержденіе должно восстанавливаться посредством негативности, потому что мое воплощеніе в широком смысле слова играет роль заполненія; оно является соблазном сокрытія основанія; всего лишь соблазном, а не виной. Смысл воплощенія остается двойственным: с одной стороны, мое тело открывает меня миру, реальности в ее целостности; но одновременно оно побуждает меня самоопределиться через присутствіе, через мое бытіе в мире; это открывает меня данности, рассеивает мысли об истоках. Кант называл это «притязаніем» (Anmassung) чувственности. И таким образом теперь по моей вине исходное утвержденіе изначально утрачено. Это положеніе ярко продемонстрировал Хайдеггер: сокрытіе не-истины является составной частью сущности истины. Вот почему негативность — это особый путь возвращенія к основному; вот для чего потребовалось пройти весь этот сложный путь: открыть человеческую трансцендентность в результате преодоленія точки зренія и обрести негативность в трансцендентности; затем обрести в этом отрицаніи двойное отрицаніе, вторичное отрицаніе точки зренія как первоначального отрицанія; затем обрести исходное утвержденіе в этом отрицаніи отрицанія.

 

Но то же самое восстанавливающее утвержденіе, которое подтверждает философию отрицанія, демонстрирует также и ее пределы: неясность и запутанность вопроса о бытіи ведет к тому, что я должен выйти за пределы существующего посредством отрицанія, но при этом я могу обнаружить эту негатив-

 

397

 

ность человека без основанія в бытіи. Усеченная философія возможна. Эта усеченная философія является философіей Канта; и это лишь философія взаимного перехода от наличного бытія к бытию. Такіе выраженія Сартра, как разрыв, прорыв, отторженіе, отрицающее отступленіе, гениально подтверждают существованіе подобного рода философіи перехода; не-антизированіе представляет собой теневую сторону такого целостного акта, светлая сторона которого не была открыта, вот почему такое выраженіе, как «быть своим собственным ничто», в конечном счете лишено смысла. Плотин, по-видимому, говорил на этом языке «неантизированія», когда описывал душу, завороженную притягательностью собственного тела, и делал вывод о приближеніи Единого в легендарном наставленіи: та аААа TCOCVTOC афес — «отвергай все остальное»; но эти слова пріобретают иное звучаніе, потому что они произносились в контексте утвержденія (Епп., VI, 8, 21).

 

Заслугой философов негативности начиная с Гегеля можно считать то, что они направили нас по пути философіи бытія, порывающей с вещью и сущностью. Все остальные направленія классической философіи в той или иной мере являются философіей формы, будь то форма в качестве Идеи или в качестве субстанціи или сущности вещи. Задача отрицанія состоит в том, чтобы создать сложности для философіи бытія, первым это признал Платон в диалоге «Софист»: «...ничуть не легче объяснить, что такое бытіе, чем сказать, что такое небытіе» (Платон. Софист, 245Е.).

 

Под давленіем негативного, опыта негативности нам предстоит вновь отстоять понятіе бытія, которое должно быть скорее действіем, чем формой, живым утвержденіем, способностью существовать и порождать существованіе.

 

Предоставим в последний раз слово Платону в лице Чужеземца из диалога «Софист»: «И ради Зевса дадим ли мы себя легко убедить в том, что движеніе, жизнь, душа и разум не причастны совершенному бытию и что бытіе не живет и не мыслит, но возвышенное и чистое, не имея ума, стоит неподвижное в покое?

 

— Мы допустили бы, чужеземец, поистине чудовищное утвержденіе!» (Платон. Софист, 249).

 

 

О трудах, вошедших в настоящее изданіе

 

«Объективность и субъективность в исторіи» — текст сообщенія на «Journées pédagogiques de coordination^ entre l'enseignement de la philosophie et celui de l'histoire» (Sèvres, Centre International d'Etudes Pédagogiques), dec. 1952.

 

«Исторія философіи и единство истины» — работа первоначально опубликована на немецком языке в «Horizont. Mélanges en l'honneur de Karl Jaspers» (Piper, Munich, février 1953), затем в «Revue internationale de philosophie», № 29, (1954).

 

«По поводу исторіи философіи и соціологіи знанія» — работа была опубликована в «l'Homme et l'Histoire, Actes du VI Congrès des Sociétés de philosophie de langue française» (Strasbourg, septembre 1952).

 

«Исторія философіи и историчность» — работа опубликована в «Histoire et ses interprétations», entretiens avec Toynbee (Paris — La Hay, Mouton, 1961). «Христианство и смысл исторіи» — работа опубликована в: «Christianisme social» (avril 1951).

 

«Соціус и ближний» — отрывок из труда «Amour du prochain»; cahier collectif «La vie spirituelle» (1954).

 

«Образ Бога и человеческая эпопея» — («Christianisme social», 1960, p. 493-514).

 

«Эмманюэль Мунье: персоналистская философія» — работа опубликована в «Esprit» (dec. 1950).

 

«Истина и ложь» — «Esprit» (dec. 1951).

 

«Об обете единства и его задаче» — отрывок из статьи «L'homme de sciences et l'homme de foi», опубликованной в: «Semeur» (November 1952), «Cahiers du C. L. C.» «Сексуальность: чудо, заблужденіе, загадка» — «Esprit» (nov. 1960).

 

«Труд и слово» — «Esprit» (janvier 1953).

 

«Человек ненасилія и его присутствіе в исторіи» — «Esprit» (février 1949).

 

399

 

«Государство и насиліе» — «Les Conférences annuelles du Foyer, John Knox», Genève, 1957.

 

«Политический парадокс» — «Esprit», mai 1957.

 

«Универсальная цивилизація и національные культуры» — «Esprit», octobre 1961.

 

«Экономическое предвиденіе и этический выбор» — «Esprit», fév. 1966.

 

«Истинная и ложная тревога» — отрывок из работы: «Angoisse du temps présent et les devoirs de l'esprit» («Rencontres Internationales de Genève», sept. 1953. Ed. de la Baconnière).

 

«Негативное и исходное утвержденіе» — опубликовано в: «Aspects de la dialectique». Recherches de philosophie, II (Des-clée de Brouwer, 1956, 101-124).

 

 

 

Дирекція издательства:

 

О. Л. Абышко И.А.Савкин

 

Художественный редактор: А. В. Самойлова

 

Разработка серийного оформленія : А Бондаренко

 

Корректор: Б. Jf. Валентинова

 

ИД № 04372 от 26. 03. 2001 г.

 

Издательство «Алетейя»:

 

193019, Санкт-Петербург, пр. Обуховской обороны, 13 Телефон издательства: (812) 567-2239 Факс: (812)567-2253 E-mail: aletheia@spb.cityline.ru

 

Сдано в набор 09.12.2001 г. Подписано в печать 05.01.2002 г. Формат 84*108/32. 12,5 п. л. Тираж 1600 экз. Заказ № 3235

 

Отпечатано с готовых диапозитивов

 

в Академической типографіи «Наука» РАН.

 

199034, Санкт-Петербург, 9 линія, д. 12

 

Printed in Russia

 

 

 

Предисловіе к первому изданию (1955)

 

Предисловіе ко второму изданию (1964)

 

Часть первая истина в познаніи исторіи

 

I. ПЕРСПЕКТИВЫ КРИТИКИ

 

Объективность и субъективность в исторіи

 

ПРОФЕССІА ИСТОРИКА И ОБЪЕКТИВНОСТЬ В ИСТОРИИ

 

ОБЪЕКТИВНОСТЬ ИСТОРИИ И СУБЪЕКТИВНОСТЬ ИСТОРИКА

 

ИСТОРІА И ФИЛОСОФСКАЯ СУБЪЕКТИВНОСТЬ

 

1. Исторія как «пришествіе» смысла

 

2. Исторія как сфера интерсубъективности

 

Исторія философіи и единство истины

 

Quo magis res singulares intelligimus eo magis Deum intelligimus.

 

Spinoza

 

IV

 

ПО ПОВОДУ ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ И СОЦИОЛОГИИ ЗНАНІА

 

1. Правомочность соціологіи знанія

 

2. Границы соціологіи знанія

 

Исторія философіи и историчность

 

1. «АПОРИИ» ПОНИМАНІА В ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ

 

2. ФИЛОСОФСКИЙ ДИСКУРС И НАЛИЧНАЯ ИСТОРІА

 

3. ПРОТИВОРЕЧИЕ, СВОЙСТВЕННОЕ ЛЮБОЙ ИСТОРИЧНОСТИ

 

П. ПЕРСПЕКТИВЫ ТЕОЛОГИИ

 

Христианство и смысл исторіи

 

ПРОГРЕСС, ДВОЙСТВЕННОСТЬ, НАДЕЖДА

 

ПЛАН ПРОГРЕССА

 

ПЛАН ДВУХ СМЫСЛОВ

 

ПЛАН НАДЕЖДЫ

 

«Соціус» и ближний

 

УРОВЕНЬ УДИВЛЕНІА

 

УРОВЕНЬ РЕФЛЕКСИИ

 

УРОВЕНЬ РАЗМЫШЛЕНІА

 

Образ Бога и человеческая эпопея

 

I. ОБ «ЭПИЧЕСКОЙ» ТЕОЛОГИИ

 

Часть первая. Истина в познаніи исторіи

 

П. ОБЕЗЦЕНИВАНИЕ ОБЛАДАНІА, ВЛАСТИ И ЦЕННОСТИ

 

III. ПОРЫВ ИСКУПЛЕНІА

 

Часть вторая

 

Истина в исторической деятельности

 

I. ПЕРСОНАЛИЗМ

 

Эмманюэлъ Мунье: персоналистская философія

 

ПРОБУЖДЕНИЕ ЛИЧНОСТИ И ОБЩНОСТНАЯ ПЕДАГОГИКА

 

1. Возродить возрожденіе

 

2. Мир личности

 

4. Персонализм и марксизм

 

ОТ ВОСПИТАТЕЛЯ К ФИЛОСОФУ

 

1. «Антипуризм» и «трагический оптимизм»

 

2. За христианство мужественных людей

 

3. Личность и характер

 

4. Личность и существованіе

 

П. СЛОВО И ПРАКТИКА

 

Истина и ложь

 

ДИФФЕРЕНЦИАЦІА ПОРЯДКОВ ИСТИНЫ

 

Часть вторая. Истина в исторической деятельности

 

ЕДИНСТВО КАК ЗАДАЧА И КАК ОШИБКА КЛЕРИКАЛЬНОГО СИНТЕЗА

 

ПОЛИТИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ ИСТИНЫ

 

ОБ ОБЕТЕ ЕДИНСТВА И ЕГО ЗАДАЧЕ

 

Сексуальность: чудо, заблужденіе, загадка1

 

СЕКСУАЛЬНОСТЬ КАК ЧУДО

 

МЕТАНІА, ИЛИ ЭРОТИКА ПРОТИВ НЕЖНОСТИ

 

ТАЙНА СЕКСУАЛЬНОСТИ

 

Труд и слово

 

[ЗНАТЬ] И ГОВОРИТЬ

 

СИЛА СЛОВА

 

Слово сомненія

 

Обращеніе с мольбой

 

ЗА ЦИВИЛИЗАЦИЮ ТРУДА И СЛОВА

 

«Отчужденіе» и «объективація» в труде

 

Цивилизація труда

 

Услуга, оказываемая труду словом

 

III. ВОПРОС О ВЛАСТИ

 

Человек ненасилія и его присутствіе в исторіи

 

Осознаніе насилія

 

Эффективность ненасилія

 

«Ненасильственное сопротивленіе» и «прогрессистское насиліе»

 

Государство и насиліе

 

Политический парадокс

 

I. АВТОНОМІА ПОЛИТИЧЕСКОГО

 

II. ВЛАСТЬ И ЗЛО

 

III. ПРОБЛЕМА ВЛАСТИ ПРИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ СТРОЕ

 

Универсальная цивилизація и національные культуры

 

Экономическое предвиденіе и этический выбор*

 

I. ПРОСПЕКТИВА И ВЫБОР

 

II. ПЕРСПЕКТИВЫ ПРОСПЕКТИВЫ

 

IV. СИЛА УТВЕРЖДЕНІА

 

Истинная и ложная тревога

 

1. КОНЕЧНОЕ И ПРЕОДОЛЕНИЕ

 

2. ВЫХОД ЗА ПРЕДЕЛЫ КАК ДЕНЕГАЦІА

 

3. ВЫХОД ЗА ПРЕДЕЛЫ КАК ОТРИЦАНИЕ ОТРИЦАНІА

 

4. ДЕНЕГАЦІА И УТВЕРЖДЕНИЕ

 

5. «ИСХОДНОЕ» УТВЕРЖДЕНИЕ

 

О трудах, вошедших в настоящее изданіе

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

...не искать никакой науки кроме той, какую можно найти в себе самом или в громадной книге света...

 

Рене Декарт

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64 


Похожие статьи

Рикёр П - История и истина