Рикёр П - История и истина - страница 62

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64 

 

339

 

Но тогда является ли философія наукой? «Искусство говорит само за себя, не требуя доказательств; религія питается из другого источника, нежели из понятийного мышленія». Философія же не избегает требований раціонального обоснованія, чтобы любой мог убедиться в истинности ее положений. Со времен греков свойствами философіи были открытость ее форума и ее проблем, а также доверіе к принудительной силе обоснованія. В то же время в статье «Скандал для мышленія» (1955 г.) Плеснер говорит о том, что философія стоит между верой и знаніем; у религіи и философіи есть общее — предельные вопросы о мире и жизни. При том, что философія — наука, ее истина интуитивна, а ее предмет существует лишь для тех, кто философствует. В конечном счете, задача философіи и антропологіи — вопреки падению всех традиціонных ценностей найти такую величину, которая позволила бы вернуть человеку некогда присущую ему свободу и возвратила бы веру в его действительность.

Обоснованіе антропологіи

 

Как мы уже отмечали, исходное понятіе антропологіи Плеснера — это жизнь. В этом проекте антропологіи определяющими для Плеснера были материалы Миша, сопровождающіе V том собранія сочинений Дильтея («Vorbericht») от 1923 г. Миш, толкуя Дильтея, указывает, что тот ставил задачей философіи выведеніе человека из природы, из органических начал. В этом случае науки о природе станут фундаментом наук о духе, а біологія будет служить предпосылкой ученія об индивидууме. Миш ссылается на мысль Дильтея (правда, не реализованную последним), в соответствіи с которой следует: «опираясь на прочный базис органического мира, восходить к растеніям, животным и вплоть до человека, чтобы в конце концов прийти к общественным и религіозным явленіям» (Die dichterische und philosophische Bewegung in Deutschland 1770-1800. G S. V. S. 22). Плеснер ставит проблему человека в духе трансцендентальной философіи: «Каковы условія возможности человеческого бытія?» или, более конкретно: «При каких условіях измеренія экзистенціи могут быть фундированы в измереніях жизни?» — последний вопрос полемически обращен к концепціи человека у Хайдеггера, которая исключает идею природы из вопроса о человеке. Контраверсія антропологических доктрин Плеснера и Хайдеггера обнаруживается еще в одном аспекте — Плеснер, обосновывая свое ученіе, хочет, с одной стороны, понять мир на основе человека, видеть в мире проект человеческого бытія («понять Бога и мир, исходя из человека»); с другой стороны, он против антропологического фундированія всего миропониманія - ведь из «бездонности» жизни берут свое начало как антропологія, так и философія в целом. В последнем положеніи слышна скрытая полемика с Хайдеггером, у которого раскрытию бытія и мира предшествует экспликація Dasein.

 

Сумел ли сам Плеснер последовательно выдержать эту критическую ноту — об этом может судить читатель «Ступеней..», особенно на основаніи последних глав книги. Трансцендентальная, то есть доопытная, неэмпирическая постановка вопроса о смысле человеческого принципиально отличает ученіе Плеснера от концепціи «среды» живого организма (Umweltlehre) известного біолога Икскюля, которому сам Плеснер многим обязан. У Икскюля каждый

 

340

 

организм обладает определенным устройством (Bauplan), в соответствіи с которым он вступает в отношенія с совершенно определенной частью внешнего мира. Тогда его устройство не замыкается пределами организма, но включает в себя и часть его окруженія. Среда живого существа представляет единство организма и его окруженія, которое проявляется в «функціональном круге», включающем в себя воздействіе окружающего и реакцию организма (сходной структурой обладает и Dasein; можно вспомнить и определеніе, принадлежащее Ортеге-и-Гассету: «мы есть мы плюс наши обстоятельства»). Программа Икскюля настаивает на эмпирическом изученіи этого круга и на исключеніи всяких психологически-антропологических подходов. Соглашаясь с последним требованіем, Плеснер возражает против исследовательского эмпиризма. Его задача - найти этим эмпирическим связям лежащіе в их основе или предшествующіе им апріорные сущностные закономерности единства субъекта жизни и мира, те материально-апріорные «рамки», в пределах которых реализуется это опытно наблюдаемое единство. Тогда речь будет идти уже не о вліяніи среды на организм и о его ответной реакціи, а о некоторой первичной координаціи обоих, исключающей разделеніе на субъект и объект. Мы снова возвращаемся здесь к витальным, или экзистенциальным, категоріям, а также к «чувственным модальностям», о которых говорилось в «Единстве чувств». Плеснер вынужден в данном случае существенно отступить от феноменологического метода и перейти на позиціи кантовского критицизма и трансцендентализма. Правда, кантовскіе категоріи утрачивают у него свой исключительно когнитивный характер и включаются в первичные, более фундаментальные слои существованія (хотя и у Канта категоріи рассудка имеют объективное примененіе). Как ни парадоксально, они обретают черты «живых» понятий гегелевской системы, конституирующих реальность.

 

Другой важный момент, вліяющий на антропологический замысел Плес-нера, связан с задачей исследованія «пограничных реальностей», когда человек рассматривается как срединное существо, как граница между собственно социально-человеческим и «дочеловеческими фундаментальными структурами в человеке», определяющими устойчивые «условія человеческого существованія (conditio humana). Это было проблематикой исследованія «Смех и плач».

 

Но доминирующим мотивом всего антропологического проекта Плеснера Я;1ляется стремленіе к единому охвату многообразной реальности человека, взгляд на человека в одном фундаментальном аспекте. И его главный антагонист в этом вопросе — Декарт, разделивший сферы вещи протяженной и вещи мыслящей, тела и духа, внешнего и внутреннего. Гипостазированіе принципа альтернативы, то есть его онтолого-методологическая фундаментализація, с точки зренія Плеснера, привела к распаду образа человека. Он не против такого двойного взгляда, но против его фундаментализаціи. Если предметы (обстоя-нія), которые равно принадлежат сфере духа и тела, наглядно созерцаемы, то в случае двуаспекгности внутреннего и внешнего речь может идти не об их фундаментальной противоположности, но лишь о дивергенціи аспектов. Плеснер противопоставляет два подхода к «пространственным предметам созерцанія»: пространственно разделяющий два аспекта вещи (внешнее и внутреннее) и пространственно неудостоверяемый, но тем не менее дивергентный.

 

Первое отношеніе внутреннего и внешнего, обнаруживающий дивергентные, но сообщающіеся между собой стороны предмета, можно представить

 

341

 

на примере кувшина и перчатки, где выпуклость и вогнутость, внутреннее и внешнее изоморфны и симметричны друг другу и могут переходить одно в другое. Второй тип отношений, когда дивергентные аспекты, полярно противоположные друг другу, не сообщаются между собой (unüberfürbare), наглядно реализуется в особом объекте — в живом существе. Однако любая пространственная вещь в созерцаніи обладает такими свойствами. Плеснер полагает, что именно феноменологическая методологія позволяет соединить наглядное единство вещи с ее несообщающимися аспектами, то есть сохранить целостность вещи, не упраздняя ее реальной многосторонности. Феноменологія располагает выделенные (abgeschattete) формы проявленія предмета («пространственное внешнее») в воспріятіи вокруг субстанциального ядра вещи («непространственное внутреннее»), рассматривая их в разных перспективах. Горизонт «определяемых неопределенностей» группируется около того ядра «действительно представляемого», которое как целое предмета налично не представимо и чувственно не удостоверяемо. «Трансгреди-енція содержанія явленія» осуществляется в двух направленіях - «внутрь» вещи (в направленіи к ее субстанциальному ядру) и «вокруг» вещи (по направлению к другим ее сторонам).

 

Эти векторы предшествуют воспріятию и носят непространственный характер как качества вещи. Субстанциальное ядро вещи не есть ее пространственная середина. Следовательно, в представленіи о единстве в вещи ее «непространственного внутреннего» и «пространственного внешнего» мы имеем дело не с теоретико-познавательной противоположностью фундаментального порядка, а с двумя дивергентными аспектами одной и той же вещи. Этот результат, однако, скрадывается в своей ценности тем, что выявленная дивергенція аспектов в качестве предваряющего условія всякого телесно-вещественно явленного единства сама в явленіи не выступает, но обнаруживается лишь в философском анализе. Феноменологический императив требует найти такіе предметы, которые являются в двуаспектности (а не только в силу двуаспектности), то есть в которых дивергенція определяющих предмет сфер сама составляет предмет созерцанія. Это значит, что в созерцаніи совокупность тела как целого должна предстать как внешняя сторона некоторого непроявляющегося внутреннего, или конституирующая предмет дивергенція аспектов должна сама предметно выступить в созерцаніи тела. Такое возможно только в созерцаніи живого («живыми называются предметы созерцанія, в которых принципиально дивергентное отношеніе внешнего и внутреннего предметно обнаруживается как относящееся к их бытию»). Живое для нас - это манифестація внутреннего во внешнем. Важнейшей становится проблема определенія живого, жизни. В плане наглядного представленія мы вряд ли сможем отличить живое от неживого (созерцаніе само по себе не может отличить гештальт от сверхгештальтной целостности). Плеснер прибегает к методу «герменевтической феноменологіи»: «загадочная прибавка» жизни доступна пониманию. Свойство жизни оказывается еще одним свойством вещи наряду с другими. Плеснер принципиальный противник всяких представлений о наличіи скрытых жизненных начал («душа», «дух», «жизненная сила» и др.); этим, в частности, объясняется критика им витализма Дриша. В характеристике живого он тщательно избегает термина «одушевленный», несмотря на то, что последний уже не несет буквального смысла. Однако попытка Плеснера поставить исследованіе фено-

 

342

 

менов витальности на строго научную основу, исключающую всякого рода мифологическіе реминисценціи, не всегда оказывается последовательной: в его концепціи элиминирующей традиціонно «живые» реальности души и духа, «оживают», наполняются собственной объективной динамикой структурные элементы созданной им картины мира — это прежде всего органическіе модальности и сама граница. Действительно, что может быть мифологичней «живой вещи», фигурирующей в его книге?

 

Плеснер пытается установить отличіе живого от неживого через понятіе границы. В неживом граница есть абстракція, пространственный контур, неотделимый от вещи, но отделяющий ее от внешней среды; она не есть межа абсолютной дивергенціи аспектов внутреннего и внешнего. В живом же оба значенія границы совпадают — и контур, и переход от одного аспекта к другому. В созерцаніи живой вещи возникает разлад: живое «проявляется» как форма цельности (структура, сама определяющая себя), но чувственно эта форма не может быть установлена иначе, как гештальт, то есть структура, определяемая извне. Как же соединить пространственную (наглядную) и аспектную (незримую) границы в одной вещи? Это возможно в том случае, когда тело кроме своего ограниченія обладает еще и переходом границы как своим свойством, соединяя в себе гештальт и целостность; граница должна принадлежать телу, тело должно иметь отношеніе к своей границе. Такое отношеніе свойственно телу как живому. Начало и конец тела абсолютно не зависят от внешней среды, тело само полагает себе границу, а, следовательно, и постоянно переходит ее.

 

В живом теле граница выполняет две функціи: 1. она конституирует вещь как межа перехода от внутреннего к внешнему. 2. она отделяет вещь от среды (движеніе вовнутрь себя) и связывает с ней (движеніе вовне) — это открывающая и замыкающая функціи границы. В живом и сама граница оказывается «живой». Тем самым разрешается картезианская альтернатива -само живое тело становится посредником двух названных аспектов, оно само есть граница, переход от аспекта выявляемого внешнего (res extensa) к невыявляемому внутреннему (res cogitans). В отличіе от неживой вещи живое тело дистанцировано от своей границы. Плеснер определяет это его свойство как позиціоналъностъ. Позиціональность — это положенность тела в нем самом, характеризующаяся двойным трансцендированіем тела: за свои пределы (снаружи себя) и вовнутрь себя (в себе самом); эквиваленты этого двойного движенія — бытіе за своими пределами и вхожденіе в себя, обособленіе от себя и отнесенность к себе. Все эти свойства тела укоренены в основном модусе живого как бытія-в-себе, соотносящегося с собой и противопоставленного себе. Здесь мы имеем дело с рефлективными структурами, знакомыми нам из немецкой спекулятивной философіи. Но Плеснер разворачивает наряду с ними и совсем парадоксальные определенія: живое тело — это как бы помещенная внутри себя вещь, то есть пребывающая и внутри, и снаружи себя; останавливающаяся перед своим завершеніем, превосходящая саму себя и т.д. Речь идет о «естественном месте» вещи и связанных с ним апоріях — проблематика, известная со времен Аристотеля и стоиков, занимавшая мыслителей классической схоластики и «второй схоластики» — Суаре-са и Каэтана, далее Гегеля и Фихте, а в наше время - Хайдеггера и Делёза. Характерно для Плеснера, однако, то, что все эти реаліи позиціонального отношенія служат цели натуралистического конструированія живого из не-

 

343

 

живого, выявленія предвосхищающих живое структур в традиціонно неодушевленной действительности. В позиціональности и в отношеніях границы он видит прообраз сознанія и пониманія, не говоря уже о том, что на этой основе создается своеобразная мифологія границы (что в целом было свойственно спекулятивной философіи и Фихте, и Гегеля — см. главу о качестве в «Науке логики»). Но для антропологіи Плеснера существенно значим и другой момент конституціи «живой вещи» - ее обособленіе от самой себя как проявленіе «неустойчивости», отличающей ее от неживого. Уже по границе живой вещи проходит та трещина, которая раскалывает цельность вещи (первое дистанцированіе). Второе дистанцированіе, осуществляемое сознаніем, не прибавляет вещи единства, а еще больше расщепляет ее, усиливая черты ничтожествованія.

 

Однако ни закон границы, ни цельность как специфическая форма организаціи живого не могут быть установлены эмпирически — они представляют собой «сущностно определенные возможности, доступные созерцанию», то есть некоторые наглядные феномены, постигаемые в идеирующем созерцаніи. Эти «возможности», конституирующіе наш опыт пониманія живого, должны рассматриваться в качестве гипотетических реальностей в модусе должного, а не действительного. Существуют ли они «на самом деле» - это совершенно иной вопрос. Здесь мы снова возвращаемся к трансцендентальной проблематике: и Платон, и Кант, и Гуссерль, полагающіе в основаніи своих доктрин трансцендентальный метод выявленія «условий возможности» любого опыта, принципиально настаивали на умозрительной, идеальной необходимости принципов, лежащих в его основаніи («ипотеса» Платона). Тем не менее, несмотря на необходимый статус и обязательность их присутствія в опыте, в них выражается скорее предваряюще-гипотетический аспект действительного опыта, — то, что само по себе в самом опыте не удостоверяется, а предваряется ему или извлекается задним числом, незримо присутствуя в нем; так, закон границы у Плеснера понимается в смысле условія возможности для проявленія двуаспектности.

 

Для эмпирического опыта его идеальные предпосылки являются необходимыми, но не действительными. Они постигаются в ином, идеирующем опыте сознанія. Поэтому и необходимость этих посылок выступает для эмпирического сознанія как гипотетическая, пред-полагаемая, но не действительно сущая. Она включена в некоторый ирреальный мир абсолютных значений. Все это целиком применимо к проблематике «сущностных признаков органического» (органических модальностей, витальных категорий) у Плеснера, которые определяют саму специфику живого. Эти признаки - несводимые к иному и нераздельные законы живого. Они непостижимы с помощью количественно-аналитических методов, но доступны лишь в созерцаніи. Однако, как уже отмечалось, это не эмпирическое созерцаніе, поскольку опыт не дает нам их -они сами лежат в основаніи опыта. Как считает Плеснер (и здесь его мысли созвучны замечаніям Хайдеггера о характере эмпирических наук, высказанные им в во «Введеніи» к «Бытию и времени»), эмпирическая біологія в своих категоріях опирается на первичные созерцанія (Grundanschauungen), предваряющіе ее пониманіе жизни. Это пониманіе представляет собой донаучное, нерефлектированное «знаніе». Эмпирическіе (апостеріорные) сущностные признаки живого в их наглядно-предметном качестве включают в себя апріорные «модальности» — возможности опыта, дедуцируемые из единого

 

344

 

принципа реализаціи границы. Эти сущностные признаки, конституирующіе живое, должны рассматриваться как необходимое выраженіе гипотетически принятого минимума реализаціи границы, достаточного для жизни.

 

Плеснер и здесь полагается на критический метод, только место кантов-ского трансцендентального единства апперцепціи у него занимает принцип позиціональности, определяемый векторами движенія вещи «за пределы себя» и «навстречу себе» («в противоположность себе»). Животное — это по-зиціональная середина, центр, через который ему дано как его тело-плоть, так и среда; животное живет из середины и внутрь середины, неосознанно репрезентируя себя через свои органы, опосредуя себя самим собой. Оно есть безсознательная рефлексія самого себя. Животное центрично, человек же эксцентричен: если животное дистанцировано от своего тела, то человек в самосознаніи дистанцирован и от самого этого дистанцированія, обособлен и от своего обособленія. В то же время, как полагающий сам себя, человек (как живое) непостижим для себя, поскольку содержит в себе начало необъективируемое и непредметное, что как мы уже отмечали, составляет предпосылку его свободы. Но здесь мы можем добавить — свободы и от самого себя. Само «единство» субъекта есть разрыв, зіяніе (hiatus). В своем определеніи человека как «поставленного в ничто» Плеснер ссылается на идеи Йозефа Кёнига (Konig J. Der Begriff der Intuition. Halle, 1926), но, несомненно, в трактовке диалектики субъекта ощутимо прежде всего вліяніе трактовки самосознанія у Фихте и Гегеля, правда, акцентуированной у Плеснера на аспекте внутренней деструктивности человеческого Я. Например, вполне по-гегелевски звучит следующий фрагмент из «Ступеней...», характеризующий эксцентричность человека: «Человек же как живая вещь, поставленная в средоточіе своей экзистенціи, знает эту середину, переживает ее и поэтому выходит за ее пределы». Заметим, что представленіе о живом космосе как полагающем из самого себя все свои пространственные и временные определенія, в том числе и границу, было свойственно античной культуре в целом, где превалировали интуиціи органического космоса. Весьма показательным относительно двуаспектности позиціонального статуса живого бытія является следующий фрагмент из древних стоиков, который мы приводим в нашем переводе: «В телах существует некоторое движеніе, направленное одновременно как вовнутрь, так и вовне. Внешнее движеніе способствует формированию величин и качеств, внутреннее же - единства и сущности» (Stoicorum Veterum Fragmenta № 451). Речь идет о тоническом напряженіи мировой пневмы, удерживающей все сущее в единстве.

 

Наиболее интересный материал для философской антропологіи дают три фундаментальных антропологических закона Плеснера. Здесь философский дух обретает соразмерное себе пространство, вырываясь из вязкой біологической матеріи, а «ступени органического» оказываются развернутой пропедевтикой ученія о человеке как таковом. Правда, он навсегда несет на себе печать своей конститутивной двойственности, ведь «естественная искусственность» его природно-внеприродного статуса формально, но необходимо воспроизводится в трансценденталіях его существованія в целом.

 

Сумел ли в конечном счете сам Плеснер принципиально укоренить человеческое бытіе в природе или это задача исходно невыполнимая - судить читателю. На наш взгляд, образ человека, созданный Плеснером в противоположность Декарту, нисколько не прочнее фундирован в природ-

 

345

 

ном мире, нежели его декартовский alter ego. Можно сказать, что выведеніе человека из его дочеловеческого бытія, взгляд на него как на вершину природной іерархіи не много привносит в пониманіе самого человека и всегда оказывается только одним из аспектов человеческой «природы», лишь восполняющим его образ. Более интересен другой, неприродный его аспект, экстатическая сторона его «ничтожествованія», никак в природе вещей не укорененная. Начиная с какого-то момента континуальное движеніе эволюціи сменяется «прыжком», о котором говорит Плеснер. В точке «отрыва» от природы, в «зіяніи», и начинается человек. Фактически, с этой точки и можно отсчитывать человеческую историю, абстрагируясь от ее природных предпосылок. Разве то «ничто», в котором окончательно утверждается человек, является его природным базисом? Это допустимо только в одном случае - если саму природу понимать как «ничто», с чем естествоиспытатель Плеснер вряд ли согласился бы. Но такое «зіяніе» в структуре самой антропологической доктрины Плеснера никак не подрывает ее фундамента, а скорее свидетельствует об адекватности ее формы выраженному в ней содержанию: философский дискурс становится изоморфным главному своему персонажу, в какое-то мгновеніе повисая в безопорнос-ти своего основанія. Неполнота обоснованія, логический разрыв говорит о разломе в самой реальности человека — того субьекта жизни, в котором жизнь понимает себя, себя отрицая.

 

В заключеніе остается пожалеть, что замечательная книга крупнейшего немецкого философа XX века Хельмута Плеснера так поздно приходит к нашему читателю («открытіе» Плеснера - далеко не последнее из предстоящих нам открытий в необозримом универсуме немецкой философіи). Конечно, можно задаться вопросом об обязательности его появленія в современном философском пространстве, кажется, и так насыщенном разнообразными персоналіями и идеями. Но без Плеснера картина философской антропологіи будет односторонней и неполной. Тот образ человека, который внес он в эту картину, не только дополняет ее, но и является конституирующим для реальности человеческого вообще, обнаруживая, по словам Плеснера, «сущностные признаки» человека. «Ступени органического и человек» можно считать трудом классическим.

Указатель имен

 

Августин Блаженный Аврелий 15, 320, 331

 

Адлер Альфред 272, 273

 

Альсберг Пауль 17, 336

 

Аристотель 11, 170, 298

 

Архимед 292

 

Ауэрбах Феликс 115,181

 

Бальцер Фридрих 234, 297

 

Бауэр Эрвин 115

 

Бер (Беер) Бертольд Герман де 73

 

Бергсон Анри 28-30,32,33,40, 228, 246, 300, 322

 

Берендс Герард Питер 302

 

Бернар Клод 115

 

Берталанфи Людвиг фон 297, 304

 

Бете Альбрехт 73

 

Бехер Эрих 75, 202, 242

 

Біеренс де Хаан Йохан Абрахам 239

 

Биша Мари Франсуа Ксавье 115

 

Блааув Антон Хендрик 201

 

Болк Лоуис 16, 17

 

Браун Джон 115

 

Брейзиг Курт 82

 

Буттель-Реепен Гуго Бертольд фон 232

 

Бэр Карл Эрнст фон 199 (Карл Максимович)

 

Бюйтендийк Фредерик 19, 79, 184, 239, 242, 307, 322 Якоб Иоганнес

 

Бюннинг Эрвин 306

 

Бючли Отто 7, 103

 

Ван Гог Винсент 326

 

Васманн Эрих 77

 

ВеберМакс 17,329,337 (Карл Эмиль Максимилиан)

 

Вейдель Вольфхард 306

 

Вейсман Август 139,193

 

Веттштейн Рихард фон 196

 

Виндельбанд Вильгельм 7, 37, 83, 309, 317, 320, 322

 

Вундт Вильгельм 277

 

Галилей Галилео 34

 

Гартман Макс 306

 

Гартман Николай 10, 12, 313, 322, 347

 

Гартман Эдуард фон 196, 298

 

Гауптман Карл 115 (Карл Фердинанд Макс)

 

Гегель Георг Вильгельм Фридрих 24,41,49,51,81,82,91,93,96, 115, 144, 145,298,

 

300,323, 324,331,343-345

 

Гелб (Гельб) Адемар 246, 308

 

Гелен Арнольд 16, 17, 19, 322

 

Гельмгольц Герман 21,111,118,320 Людвиг Фердинанд

 

Гердер Иоганн Готфрид 16,17

 

Гёте Иоганн Вольфганг 42, 49,189, 191, 322

 

Гольдштейн (Голдстейн) Курт 246, 308

 

Григорий Нисский 331

 

Грюнбаум Абрахам Антон 246

 

Гумбольдт Александр фон 25

 

Гуссерль Эдмунд 12, 15, 45, 82, 91, 92, 155, 239, 309, 317, 318, 323, 324, 344

 

Даке Эдгар 255

 

Дарвин Чарлз Роберт 184, 187, 321, 329

 

Дарлингтон Сирил Деан 306

 

Де Фриз (Де Фрис) Хуго 322

 

Декарт Рене 52, 54-57, 60, 63, 81, 90, 325, 341, 345

 

Делёз Жиль 343

 

Джеймс (Джемс) Уильям 16, 244

 

Дженнингс Герберт Спенсер 242

 

Джордан Паскуаль 297, 304

 

Дикстра 302

 

Дильтей Вильгельм 9, 12, 34, 38-40, 42, 43, 45, 52, 82, 83, 286, 319, 321,

 

322,338, 340

 

Добжанский Теодосіус 306 (Феодосіи Григорьевич)

 

Дриш Ганс Адольф Эдуард 7, 11, 22, 99-104, 107, 109, 110, 113, 115, 139, 141, 154, 155, 183, 186, 198, 243, 297, 298, 306, 309, 311, 322, 323, 342

 

Дьюи Джон 17

 

Дюбуа Эжен 299

 

Зандер Фридрих 307

 

Зейдель Альфред 272

 

Зиммель Георг 273

 

Икскюль Якоб Иоганн 7, 16, 73, 74, 77, 78, 139, 159, 188, 206, 218-220, 226, 228, 230, 302, 307, 321, 340, 341

 

Йенш Эрих Рудольф 90

 

Калвин Мелвин 304

 

Кандинский Василий Васильевич 326, 348

 

Кант Иммануил 12, 15, 33-35, 37, 38, 41, 47, 49, 63, 76, 81, 82, 84, 89, 91, 115, 116, 185, 284, 287,322, 327, 338,341,344

 

Катц (Кац) Давид 79 Каэтан Тіенский, Гаэтано Тьене 343

 

Кёлер Вольфганг 22, 79, 97, 98, 100, 101, 103, 107, 110, 234-239, 241-243, 276,322

 

Кёнигйозеф 9, 311,345

 

Кёнигсвальд Густав 299 Генрих Ральф фон

 

Клаач Герман 17,270

 

Клагес Людвиг 329

 

Клодель Поль 78

 

Коген Герман 37, 322, 324

 

Конрад, Конрад-Мартіус Хедвига 8, 201, 307

 

Конт Огюст 36, 321

 

Краус Фридрих 52

 

Крис Иоганнес фон 115

 

Кронер Рихард 144, 322

 

Крюгер Феликс 97

 

Кулон Шарль Огюстен 101

 

Кьеркегор Сёрен 329

 

Кюн Альфред 197, 306

 

Ламарк Жан Батист 187

 

Лампрехт Карл 82

 

Ласк Эмиль 7, 322

 

Левит Карл 14, 15

 

Лейбниц Готфрид Вильгельм 49, 82, 145, 296, 298, 323

 

Леманн Эрнст 103

 

Линдворски Иоганнес 241

 

Линке Пауль Фердинанд 313

 

Липпс Теодор 12

 

Литт Теодор 10

 

Локк Джон 57, 63

 

Лоренц Конрад 16,18,302

 

Лотце Рудольф Герман 37

 

Лютер Мартин 329, 330

 

Майер Юліус Роберт 118

 

Максим Исповедник 331

 

Малларме Стефан 326

 

Маркіон 296

 

Маркс Карл 31, 36, 53, 273, 321, 329, 331-333

 

Мах Эрнст 57, 320

 

Мейер, Мейер-Абих Адольф 111, 115

 

349

 

       Мен де Биран Мари Франсуа Пьер Гонтье             286       

 

           Мерло-Понти Морис                   24                 

 

           Миш Георг                   9, 39-42, 319, 322, 338, 340     

 

           Монаков Константин фон     306              

 

           Морган Льюис Генри                232              

 

           Мюллер Иоганн     191, 301    

 

           Мюнстерберг Гуго                        71                 

 

           Набоков Владимир Владимирович    326              

 

           Немеч Богумил       201              

 

           Ницше Фридрих    13, 14, 26, 272, 273, 275, 320, 329, 334  

 

           Новалис (Фридрих фон Гарденберг)  166              

 

           Ньютон Исаак          38                 

 

           Опарин Александр Иванович                 302, 303  

 

           Ортега-и-Гассет Хосе                341              

 

           Оруэлл Джордж (наст, имя Эрик Блэр)                   300               

 

           Оствальд Вильгельм Фридрих              115               

 

           Павлов Иван Петрович           246              

 

           Парменид из Элей                       41                 

 

           Петерсен Ганс           115               

 

           Петровиц Штефан                       318, 327,338                

 

           Пик Людвиг              246              

 

           Пиклер Юліус          224              

 

           Планк Макс Карл Эрнст Людвиг          53                 

 

           Платон    288, 344  

 

           Плеснер Хельмут  309, 317-346               

 

           Плотин    189, 324   

 

           Полинг Лайнус Карл                304               

 

           Портман Адольф   16, 17, 23, 301             

 

           Π флюгер Эдуард Фридрих Вильгельм                 115               

 

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64 


Похожие статьи

Рикёр П - История и истина