С Б Сорочан - Понятие «прибыль» и размеры торгово-ремесленных доходов в раннесредневековой византии - страница 1

Страницы:
1  2  3 

Електронна бібліотека

видань історичного факультету

Харківського університету

Сорочан С. Б. (Харьков, Украина) Понятие «прибыль» и размеры торгово-ремесленных доходов в раннесредневековой Византии // Античный мир. Византия: К 70-летию профессора В. И. Кадеева (Сб. науч. трудов). -Харьков: АО «Бизнес Информ», 1997. - C. 300 - 319.

При використанні матеріалів статті обов'язковим є посилання на її автора з повним бібліографічним описом видання, у якому опубліковано статтю. Дана електронна копія статті може бути скопійована, роздрукована і передана будь-якій особі без обмежень права користування за обов'язкової наявності першої (даної) сторінки з повним бібліографічним описом статті. При повторному розміщенні статті у мережі Інтернет обов'язковим є посилання на сайт історичного факультету.

Адреса редакційної колегії:

Україна, 61077, Харків, пл. Свободи, 4,

Харківський національний університет ім. В. Н. Каразіна,

історичний факультет. E-mail: istfac@univer.kharkov.ua

©Харківський національний університет ім. В. Н. Каразіна; історичний факультет ©Автор статті

©Оригінал-макет та художнє оформлення - зазначене у бібліографічному описі видавництво ©Ідея та створення електронної бібліотеки - А. М. Домановський

С. Б. Сорочан

ПОНЯТИЕ «ПРИБЫЛЬ» И РАЗМЕРЫ ТОРГОВО-РЕМЕСЛЕННЫХ ДОХОДОВ В РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОЙ ВИЗАНТИИ

правовой точки зрения одним из главных признаков торговой

сделки всегда считалось совершение ее ради получения дохода

с. 603]. Налоги с торгового оборота наряду с прибылями являлись одним из существенных производных прибавочного продук­та мелких хозяйств, за счет которых происходило накопление ценно­стей в городах. Поэтому изучение прибыли, ее размеров, норм и меха­низма образования может быть прекрасным индикатором для выясне­ния состояния торговли.

С точки зрения римских юристов, прибыль (quaestus) понималась как «польза», «выгода» (lacrum negotia; lacra) [2, с. 208, 267]. Согласно тради­ции юстинианова права, унаследовавшей это понимание, доход восприни­мался как то, что остается «от дел» или «от забот» (АПО XAMATQN; АПО ПРАГМА TON), то есть то, что получалось в результате деятельно­сти, предпринимательства, но не от наследства или дарственных доходов, как позже пояснял в Пире Евстафий Ромей [З, XVIII. 2.7; XXIX. 2.45.2; 4, XII. 1.6; XXXV. 14.37; ср. 5, XXI. 2). Чаще всего доход обозначался термином КЕРДОЕ, который, как и ПЮМН8ЕІА, ПГОЕПОІІШЕ, понимался буквально как «приобретение» или вообще все то, что увеличивало любое имущество, состояние, богатство, заработок и противостояло убыткам 16, с. 296; 7, № 20,22, 70]. Книга Эпарха оговаривала получение (или потерю) кердоса табуллариями, трапезитами, продавцами метаксы, мирэпсами, лоро-томами-изготовителями ремней, салдамариями-бакалейщиками, мясника­ми, рыботорговцами, рыбаками, артополами-хлебоделами, что, разумеется, не исключало его для других ремесленников и торговцев [8, 1.4.26; III.6; VI.9; Х.2; XIII.5; XIV.1; XV.2; XVII.3; XVIII.1]. Указание на незаконный доход (ПАРАЛОГОЫ К.ЕРДОІ) [9, VI.5; 8, Х.2] подчеркивало нормированность прибыли. Вместе с тем последнее слово воспринималось византийской ментальностью весьма условно, поскольку упоминаемый кердос больше соответствовал по смыслу рыночному понятию аван­таж, то есть «выгода», «польза», «благоприятное положение».

Ромеи-торговцы, как правило, действовали по классической форму­ле простого товарного производства (Д Т г Д'), сначала вкладывая средства в закупку товаров в одном месте, а затем реализуя их в другом месте. Именно таким образом получал доход купец-эмпор из синаксарного рассказа IX в. о честном крестьянине, торговавшем на пафлагонской ярмарке [10, col. 720, 721]. Торговля часто основыва­лась на разнице цен между пунктами, откуда товары вывозили и ввозили. Это была обычная, традиционная практика, существовавшая в Византии и до и после «темных веков». Такой неэквивалентный обмен всегда приносил наибольшую выгоду поставщикам, позволяя им иметь в среднем 10—15% прибыли [ср. 11, с. 30, 31; 12]. Существен­ные доходы должно было обеспечивать право привилегия местных купцов на приобретение товаров у тех, кто доставлял их в город; разница между ценами, по которым купленное у чужаков потом пере­продавалось, составляла основу кердоса горожан, занятых в подобных посреднических, по сути коммерческих, операциях [ср. 8, V.2.4.5; VI.9; VII.4; IX.1.6; Х.2; ХІ.З; XIII.4; XV.3; XVI.2.3; XXI.1; 82, с. 70-74].

Размер дохода определялся массой составляющих факторов, влияв­ших на него в разной степени. Многое зависело от скорости оборота капитала. Поэтому большое значение приобретала продолжительность перевозок: чем больше времени затрачивалось на перемещение товара, тем медленнее оборачивался капитал. Это была неразрешимая проблема всех древних и средневековых обществ. Оборот вложенных в торговлю средств происходил из-за медленной скорости транспортных сообщений в течение весьма длительных сроков, исчислявшихся месяцами и даже годами, в течение которых необходимо было дожидаться пока инвестиции вернутся с соответствующим доходом [13, с. 62]. Но еще до начала этого движения в барыш закладывался амбаланж расход на покупку товаров. Размер прибыли, получаемый от их последующей продажи, пря-мопропорционально зависел от размера кредитного, ростовщического процента на взятые для ведения торговых операций деньги (чем выше был процент, тем выше должен был быть кердос). Причем торговца интересовали не любые деньги, но деньги, выраженные в масштабе госу­дарственных и рыночных цен, следовательно, размер дохода зависел от размера этих цен на конкретный момент.

Торговля перемещала вещи и значит включала «издержки обмена», расходы (депансы) на перевозки, хранение, преобразования, продажи,которые вычитались из обмениваемых благ [14, с. 264, 2651. При под­счете полученной выгоды следовало также принять в расчет прови­зию, необходимую торговцу для'его возвращения из поездки, прибавив сюда список различных выплаченных пошлин [ср. 15, р. 26, № 3]. Впро­чем, последние не очень существенно отражались на окончательной величине полученной прибыли, потому что стоимость уплаченных государственных налогов, таможенных сборов включалась владельца­ми грузов в стоимость перевозимых товаров и в итоге перекладыва­лась на покупателей, сначала оптовых, а затем и мелких, розничных [16, XXV. 10]. Тем не менее надо было учитывать и другие неизбежные убытки, по поводу которых обычно многословное византийское законо­дательство было вполне конкретно: «Прибыль (lucrum) подразумева­ется только с вычетом убытков (omni damno deducto), убытки только с вычетом всей прибыли (omni lucro deducto)» [З, XVII.2.30].

В итоге норма кердоса складывалась под воздействием множества гетерогенных обстоятельств: разницы между куплей-продажей това­ров, стоимости их перевозки, хранения, величины уплаченных торговых налогов и пошлин, мисфоса заработка комиссионеров и помощни­ков рабочих, размера убытков от различных непредвиденных об­стоятельств, вымогательств чиновников и других моментов, которые рождало переменчивое море повседневных житейских забот. Часть их улавливается в источниках, но большинство элементов, составлявших величину дохода торговцев и ремесленников, остается весьма неопре­деленным и больше поддается эмоциональным, интуитивным оценкам вследствие отсутствия достаточно репрезентативного фактического материала. Квантитативные исследования цен и заработной платы сталкиваются со столь многочисленными, серьезными трудностями, порождаемыми разновременностью, случайностью источников, отсут­ствием точных сведений об обстоятельствах сделок, величине мер, курсах денежных единиц, что заставляет обычно ограничиваться сбором такого рода материала и систематизацией фактажа, почерпнутого преимуще­ственно из греческих папирусных документов, в том числе частных актов VI - начала VIII вв. [17, р. 105 Г; 18, р. 75 Г; 19, s. 55 Г.; Anm. 4; 20, s. 293 f.;21,s. 116 f.; 22, p. 1-16; 23, p. 76-85; 24, p. 175-194, 198­205, 212-214; 25, p. 498-511; 26, s. 245-250; 27, s. 23-33]. Нужно синтезированное изучение всех финансовых проблем и техники ран-несредневековой византийской торговли, чтобы после обобщения уже известного получить новую, нетрадиционную информацию в отноше­нии этой сложнейшей и трудоемкой историко-экономической проблемы. Пока же византинистика находится в поре аккумуляции данных, которых, наверное, всегда будет казаться мало, тем более что основной массивтекстов уже обработан и прибавления информации можно ждать глав­ным образом за счет использования новых методик, отказа от банальной трактовки фактов и постановки нетрадиционных вопросов. Не пре­тендуя на такое глобальное решение, можно все же попытаться еще раз вернуться к оценке размеров прибыли и заработков византийцев, в том числе причастных к предпринимательской сфере деятельности.

В историографии существует точка зрения, что стараниями цент­ральной власти в Византии не позже IX в. была всюду установлена единая норма дохода в размере 8,33% от прибыли с вложенной суммы исходного капитала, которая обеспечивала прожиточный уровень жиз­ни [45, с. 39 сл.; 28, с. 110; 29, с. 181]. Это ответственное утверждение требует сопоставительного анализа сведений о размерах доходов тор­говцев и ремесленников разных специальностей, поскольку настора­живает сама попытка некоторых исследователей вывести некую сред­нюю норму прибыли, которой не могло быть в докапиталистических обществах.

Начнем с артополов, чьи доходы и труд находились под особенно пристальным вниманием властей, заинтересованных в том, «...чтобы они без всяких помех могли печь хлеб» [8, XVIII.2]. Цены на послед­ний весьма неопределенны, так как на их образование влияли состоя­ние производства и спроса на хлеб, его товарное предложение, воздей­ствие денежного обращения, налогов, состояние транспорта, организа­ция сбыта хлеба и прочие факторы, которые невозможно все учесть [ср. 79; 80; 81]. Главное, вес караваев хлеба при одной и той же цене мог быть различным и колебался в зависимости от рыночной цены на зерно: дороговизна пшеницы и ячменя отражалась на уменьшении размеров хлебов [8, XVIII.4]. В житиях упоминаются лепешки «пак-самады по шести унций каждая», то есть стандартные 160-граммовые хлебцы [30, cap. 22], но обычные караваи из кислого теста могли весить 400-450, 600-650 граммов (два фунта) или немного больше [33, р. 42; ср. 31, № 1454; 32, р. 371, № 215; 34, с. 138]. Иоанн Мосх в VII в. называет очень дешевым фунт хлеба (327,5 г) по цене около трети фолла [35, col. 3116].

Византийские денежные номиналы испытывали некоторую тен­денцию к снижению числа монет в них, так что золотой (солид, номисма) мог высчитываться из расчета 23 кератиев серебра, а число медных фоллов в самом кератии падало до 7,5-8 (180 на солид), но для тео­ретических расчетов ромеев, видимо, вполне устраивало то содержа­ние, которое донесла схолия на полях Женевской рукописи Книги Эпар-ха: «Надлежит знать, что один кератий равняется 12 фоллам или поло­вине милиарисия; 12 кератиев составляют половину номисмы. Полнаяномисма имеет 12 милиарисиев и 24 кератия» [8, 1.4, с. 47, 73, 116: ср. III, 3). Значит, килограмм хлеба или два каравая по 450 г стоили по меньшей мере один медный фолл. Из материалов египетских папиру­сов ранневизантийского времени, рассмотренных Г. Каппесовой, сле­дует, что из одной артабы пшеницы можно было получить до 80 литр хлеба; 10-12 артаб стоили солид, а одна артаба обходилась покупате­лю в два серебряных кератия, или 24 фолла; тогда цена одного каравая весом около 400 г могла составлять 24/30 солида (то есть еще мень­ше, чем те 0,3 фолла, что называл Мосх), причем их следует понимать как минимальную цену, поскольку здесь не учтена стоимость помола, транспортировки, выпечки и другие депансы [33, р. 42]. Вероятно, обыч­ная цена на хлеб была выше, как и цена на исходное сырье на него. Подозревать это заставляет многое.

Из оксиринхского папируса, относящегося, возможно, к концу VI в. или к VII в., следует, что Оксиринх и соседний с ним Кинополь платили в качестве налога 350 000 артаб зерна, в переводе на деньги — 35 000 номисм [36, № 1909, 1-5; 37, с. 71]; следовательно, артаба (около 25 кг) стоила 10 номисм, а модий (из расчета 7,5 кг) примерно 3 номисмы. Понятно, что хлеб из такого зерна был бы отнюдь не дешев, но неизве­стно, насколько экстремальной оценивалась горожанами ситуация, отраженная в документе.

В условиях тяжелых перебоев с поставками зерна префект Кон­стантинополя Иоанн Сеисмос собирался в 626 г. повысить стоимость хлеба с трех до восьми фоллов [38, р. 716]. Решение осталось неосу­ществленным, но важно другое: восприятие горожанами трех фоллов как немалой, но приемлемой цены за хлеб.

В крайних ситуациях случалось, что дороговизна разрасталась нео­быкновенно (например, во время сильной засухи и голода в Мерве в 115 г. х. (733/734 г.), лепешку покупали за дирхем [39, с. 231], что по весу серебра соответствует примерно 8,5 серебряным милиарисиям), но такие эксцессы не показательны для повседневной жизни, когда стоимость каравая укладывалась в пределы одного-трех фоллов.

Конечно, прямая зависимость от урожая делала зерновые культуры, как и в античности, подверженными наибольшим колебаниям цен [27, s. 26]. Тем не менее эту неустойчивость не следует преувеличивать. Даже после арабского завоевания, когда Египет переместился в зону иной, мусульманской цивилизации, стоимость пшеницы и ячменя в тече­ние трех столетий сохранялась примерно в тех же пределах, которые сложились в византийский период, что подтверждает неоднократно выска­зываемую точку зрения о значительной стабильности цен на зерно по всему средневековому Средиземноморью [20, s. 322, Апт. 2].

Византийские цифровые показатели более репрезентативны и на­дежны для ІХ-Х вв. Иоанн Скилица отмечал, что во время голода при Василии I за номисму покупали лишь 2 модия зерна (17,5 литра) [40, р. 376, 16], но когда положение улучшилось за счет появления на рынке хлеба из государственных хранилищ, стоимость зерна упала до очень низкой 2 медимна (105 литров или около 12 модиев) за номисму [40, р. 374, 1]. Видимо, обычной ценой можно было считать 8 модиев за золотой [41, р. 121; 42, гл. 13, с. 197]. Столичный артопол мог заку­пать на эту сумму около 60 кг зерна (исходя из 7,5 кг в модии), полу­чая с него доход, равный приблизительно 60 фоллам (5 кератиям) [8, XVIII. 1]. Если допустить, что хлебодел тратил на каждый каравай около 0,5-0,8 кг муки, тогда выход его продукции насчитывал бы 75­120 булок, каждую из которых он мог бы продать не дороже 0,5-0,8 фолла. Таким образом, предписания навязывали артополам низкие цены на их изделия, но рыночная ситуация с ее неумолимым прессингом законов экономики вносила свои поправки, неизбежно увеличивая «теоретическую» стоимость хлеба в два-три раза.

Из описания средней оксиринхской пекарни следует, что произво­дительность эргастирия такого типа составляла 20 артаб зерна в день (то есть около 500 кг; от 600 до 1000 караваев), хотя, конечно, были пекарни, выпекавшие значительно меньше или больше [43, № 908; 37, с. 103]. Для большей наглядности будем исходить из расчета другой рядовой провинциальной городской пекарни с двумя печами и произ­водственной мощностью 70—90 хлебов (эти данные получены в ре­зультате анализа результатов археологических исследований поздне-византийского Херсона, но вполне подходят для более раннего време­ни, оперировавшего той же техникой и технологией хлебопечения) [ср. 34, с. 133-141]. При условии полной реализации ежедневной выпечки владелец хлебной лавки мог получать доход не меньше 70—90 и не больше 210-270 фоллов, то есть приблизительно около половины или даже целой номисмы, когда караваи продавались по 2-3 фолла. Византийский церковный календарь оставлял не занятыми праздника­ми и воскресеньями (KYPIAKH) 286 дней в году. За это время сово­купный доход артопола мог бы достичь 143-286 номисм или 11 но­мисм 11 милиарисиев 23 номисм 10 милиарисиев в месяц. Одна­ко надо учесть, что солидная величина разрешенного хлебоделам дохо­да («кератий и два милиарисия на одну номисму» 20,8%) объясни­ма тем, что два милиарисия (две трети от общей суммы прибыли16,7%) уходило на эникий плату за помещение, на содержание эр­гастирия, работников, тяглового животного, вращавшего жернова, за­купку топлива для печей, факелов, тогда как чистый доход, собственнокердос, составлял один кератин с номисмы (4,2%) [8, XVIII. 1]. Впро­чем, и это было немало. Владелец эргастирия даже сравнительно не­большой производительности мог иметь около 4~8 номисм в месяц; годовой же его доход колебался приблизительно в пределах 47 но­мисм 7 милиарисиев — 95 номисм 2 милиарисия.

Известно, что размер прибыли для мелочных лавочников бака­лейщиков был установлен не больше двух милиарисиев с номисмы, то есть 16,7% [8, XIII.5; 45, с. 39—40], однако объем их ежедневной выручки не поддается даже приблизительным расчетам. То же отно­сится к виноторговцам, где регулирование цен касалось только вла­дельцев питейных эргастириев. Так, если капилосы розничные ви­ноторговцы должны были покупать вино и продавать его сообразно цене закупки [8, XIX. 1; ср. XVIII.4], то оптовые продавцы вина, как городские, так и провинциальные, не были связаны никакими ограниче­ниями. Другими словами, никаких норм прибыли для оптовых торгов­цев не устанавливалось; они существовали только для торговавших вином в розницу. Тем самым власти добивались на рынке возможно более низкой цены на вино. Понижение цен было в интересах потре­бителя, но в то же время в низких розничных ценах были заинтересо­ваны и собственники виноградников, так как при более высоком дохо­де капилосов вино на розлив было бы дороже и спрос на него мог бы сократиться. Во всем этом проглядывает определенная политика, торговая, ценообразующая и социальная, но историки пока бессильны наполнить ее' конкретным цифровым содержанием.

Больше возможностей дает наблюдение за продажей рыбы и теми, кто к этому был причастен. Цены на тунцов, скумбрию, селедку и прочие десятки видов рыбы, знакомых византийцам [46, с. 249-297],— этот наиболее ходовой товар, составлявший пищу простых людей, меня­лись в зависимости от количества рыбы на рынке, но и в VII в. Иоанн Мосх, и в XII в. автор «Тимариона» одинаково отмечали его дешевизнунесколько штук за медяк, обол [47, с. 51-52; 48, с. 44]. Такие же низкие цены знал раннесредневековый Ближний Восток: в Фаюме в отдельные годы около 1000 кг рыбы стоили один динар (приблизи­тельно 0,3 фолла за 1 кг) [49, с. 202]. Михаил Сириец под 581/582 г упоминает о продаже тунца весом 9 фунтов (около 3 кг) за кератий (12 оболов), что понималось как весьма дешевая сделка [50, р. 352].

Рыбаки и их простаты старшины на корабле или лодке могли извлекать доход от продажи улова рыботорговцам не свыше двух фол­лов на номисму (0,69%) [8, XVII.3]. Эта сумма была эквивалентна примерно 72 кг рыбы; значит, для того чтобы получить минимальный доход в 10-12 фоллов, примерно равный дневному заработку рядовогомисфия, рыбакам надо было выловить в пять раз больше рыбы (360 кг). Озадачивает не столько гипотетический размер уловов (они дей­ствительно могли быть велики), сколько низкий размер остававшегося в итоге кердоса. Видимо, следует принять во внимание значительные расходы рыболовецкой артели на содержание, фрахт кораблей, лодок, покупку снастей, а также то обстоятельство, что их кердос был продук­том быстрого оборота, рыба продавалась споро и в больших количе­ствах, и к тому же первоначальную цену на нее устанавливали сами рыбаки, стесненные в данном случае только конъюнктурой рынка. В этом смысле рыботорговцы выглядели париями по сравнению с рыбаками, в целом все же зарабатывавшими больше них. Привезя на берег 72 кг рыбы, рыбаки могли выручить за нее не меньше 11 милиа­рисиев, а ихфиопрат, продавший это количество уже за номисму, остав­лял себе только милиарисий: простатевон каждой камары был связан требованием соблюдать продажу товара по тем же ценам, по каким он был куплен у причалов с приплывавших судов [8, XVII. 1; ср. XVII.3]. Ихфиопрат имел более высокий кердос (8,3%), но его величина вполне объяснима тем, что часть приобретаемой оптом рыбы могла пропасть и риск тут был больше, чем у рыбаков, которые хотя и оставляли себе в конечном счете весьма скромную часть заработанного, зато прода­вали сразу весь улов без потерь и дальнейших депансов, связанных с его распродажей более мелкими партиями.

Страницы:
1  2  3 


Похожие статьи

С Б Сорочан - Понятие «прибыль» и размеры торгово-ремесленных доходов в раннесредневековой византии

С Б Сорочан - Товарные склады в раннесредневековой византии

С Б Сорочан - Об исследованиях византийского претория ix в вцитаделихерсона

С Б Сорочан - Сугдея в темные века

С Б Сорочан - Экономические связи херсонеса со скифо-сарматским населением крыма в г в до к э-v в н э