Лортц Й - История церкви - страница 27

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

В ходе первоначальных военных действий Карла против саксов преобладали чисто политические мотивы (см. также ниже), и лишь спустя некоторое время они стали сопряжены с христианизацией. Но существо проблем и трагизм борьбы Карла с саксами могут быть поняты правильно, только если мы будем помнить о чисто политическом начале и преимущественно политической конечной цели этой борьбы (объединение германско-немецких племен и защита их от наступающих славян).

2. Необходимость сочетать религиозные и политические соображения для осуществления государственного единства вытекает из простейшего «здравого» представления, что наивысшая сила людей и народов — религия; и что поэтому истинное и прочное политическое единство возможно лишь при условии, что в его основе лежит единство религии. Это важно прежде всего для молодых народов158 . Для христианских правителей зарождавшегося средневековья было совершенно естественным, что за всяким завоеванием должна следовать христианизация. Отказ от нее казался совершенной бессмыслицей, это противоречило бы основной общей установке христианизированных германцев, для которых политическая и религиозная жизнь могли быть только единым целым; это противоречило бы и смыслу обращения Хлодвига вместе со всей проистекшей из этого дальнейшей франкской историей и позже — смыслу имперской концепции, а также противоречило бы сути христианства, основывающегося на миссионерском повелении Иисуса и несовместимого с любой другой религией.

Что касается, в частности, саксонской миссии, то в ее действиях в конечном счете с особой ясностью проявляется понимание Карлом исторической необходимости христианизации германцев для создания противовеса угрожавшему Европе исламу (Ranke).

После множества мирных договоров с саксами, в которых и речи не шло об обращении, крещении и миссионерстве, последнее стало «миссионерством короля», а также, к сожалению, насильственным «миссионерством меча», вредным для дела христианства.

3. а) Чтобы представить ход саксонской миссии, нужно вспомнить (аа) о том, что «саксы» были не единым народом, а не очень прочным объединением разных саксонских племен, которые лишь отчасти пожертвовали своей самостоятельностью ради этого союза. Вследствие этого и миссионерство у разных племенных групп проходило неединообразно. Различие их потребностей проявлялось в разном отношении как к христианству, так и к франкскому государству. Части Остфалии, например, соседствующие со славянами-язычниками, пришли к христианству раньше159, чем вестфальцы, чьими непосредственными соседями и противниками были опасные в политическом отношении христиане-франки. (бб) Вторым существенным обстоятельством, имевшим решающее значение, было соперничество между аристократией и народом. Чтобы сохранить свою власть, вожди быстро переметну лись на сторону Карла. Боролся с ним в основном народ, долгое время оказывая ему сопротивление под предводительством вестфальского аристократа Видукинда.

б) Уже в 772 г., первом году кровавых столкновений, пал Ирминсул, священное дерево саксов. Впервые (по крайней мере, так мы можем утверждать на основании источников) политические и церковные интересы были соединены при заключении мира в 776 г.: покорившиеся саксонские вожди и их свита согласились принять крещение. В сфере церковной организации для углубления и дальнейшего распространения христианства среди саксов была организована — при непосредственном участии и даже под руководством Карла — важная, хотя, возможно, слишком энергично форсируемая работа: возведение церквей и избрание способных священников для пастырского попечения о душах.

Но в силу разных причин, самой значительной из которых было, без сомнения, свободолюбие саксов, в следующие годы вспыхнули новые восстания под предводительством Видукинда. Проводимые им в качестве отмщения опустошительные походы реально принесли большой вред христианству: и в собственной стране, где саксы без оглядки самыми жестокими способами пытались его уничтожить, и в тех частях Франкского королевства, которые они захватывали. Но несмотря на это после победы Карла в 779 г. деятельность Церкви возобновилась; до несчастливого 782 г. евангелизация достигла значительных успехов.

в) В 782 г. саксы напали на франкское войско, наступавшее на славянских сорбов (победа саксов при Зюнтеле). За этим последовало уничтожение всего, относящегося к христианству, которое нужно считать настоящим гонением на христиан. Всех крещеных принуждали отречься от новой веры, и многие христиане — миряне и клирики — были убиты или замучены до смерти.

И если предшествующие враждебные действия саксов, нарушавших все торжественные мирные соглашения, еще можно было считать местью франкам, а не позорным вероломством, то здесь оправдание уже невозможно: на карту было поставлено слишком многое. Оставим в стороне тот факт, что Видукинд действовал далеко не во благо всех саксов, а, выступая предводителем некоторой их части, организовал мятеж против своих же соплеменников; главное в том, что целью Карла было защитить франко-немецкие территории от славян. В этой борьбе, столь значимой для исхода дела Карла (как и для судьбы всей Европы), саксы своим вероломством нанесли ему удар в спину. Жестоким и яростным ответом на это чрезвычайное политическое вероломство был страшный день 782 г. в Вердене. Это была кара мятежникам и убийцам. Говорить о них как о мучениках за веру — значит идти против фактов.

Тем не менее: когда Карл после предварительного расследования приказал казнить в один день 4500 (?) саксов, выданных их соплеменниками, он совершил постыдное дело, в высшей степени недостойное христианина и тем более христианского правителя. Это была жестокость, которая до сегодняшнего дня пятнает его образ. Она, кроме того, повредила в то время делу христианства: единственно возможным ответом на Верден было стихийно вспыхнувшее сопротивление, на этот раз — по всей стране. Именно тогда начались самые кровавые за все время этих войн восстания, которые — под предводительством того же Видукинда — продолжались с 783 г. до победы франков в 785г.

Действия в Вердене, не одобренные160 ни окружением Карла (Алкуин), ни папой, Карл в некоторой степени нравственно компенсировал, примирившись с Видукиндом, который был принят под покровительство великого короля франков и решил креститься в 785г. Крестным отцом был Карл. В последовавших после 804 г. сражениях, нанесших значительный ущерб миссии, Видукинд уже не участвовал.

г) Для христианизации саксов крещение Видукинда имело, конечно, кардинальное значение; оно было гарантией (хотя еще и не реализацией) их окончательного обращения. Это обращение было событием, имевшим всемирно-историческое значение; ведь саксы, которые творчески приняли христианство, были носителями будущей церковно-политической истории: до возникновения новой, немецкой, империи оставалось всего лишь сто лет.

Из сказанного следует, что христианизация саксов смогла прочно утвердиться в основном только благодаря кровавой победе Карла. Обращение саксов в значительной мере происходило под сильным давлением (включая частые принудительные депортации). Об этой миссии меча в наивысшей степени свидетельствует всеобъемлющий закон Карла, который был призван организовать и защитить миссию среди франкских саксов: была установлена смертная казнь за отказ от крещения161 (кроме того — за нарушения поста, за кремацию и за церковное воровство162). Даже если этот закон и предполагал, что христианство уже значительно упрочилось, и, следовательно, предназначен обеспечивать главным образом его защиту, он осуществлял насилие над совестью, которое ни в каком случае невозможно одобрить. К сожалению, Франкская Церковь со своей стороны, если не считать осуждения некоторыми епископами, не предпринимала ничего существенного против «миссии меча».

Конечно, не следует забывать также и следующее: (1) что касается Карла, указанные мероприятия не только должны были служить его политическим целям, но частично в них выражался и церковно-христианский долг совести человека верующего и разделяющего ответственность за распространение христианства; проповедь христианской веры была для него делом совести; (2) значительная часть саксов была христианизирована без принуждения, по доброй воле; (3) в итоге было достигнуто подлинно внутреннее обращение. Мощное сопротивление, оказавшееся в конце концов тщетным, основывалось по преимуществу именно на политических разногласиях между франками и саксами, а не на вопросах мировоззрения; масштабы борьбы и сознание, что после такого беспримерного сопротивления, в котором все было отдано победе, они повержены, заставило саксов острее осознать величие победоносной силы христианства. Долгое сопротивление и тяжелая борьба с новой верой отодвинули это признание; но они же в свое время сделали его более глубоким и прочным.

д) Победа Карла над лангобардами (774/787 гг.), основание Испанской марки (795 г.), успешная война с аварами (791/796 гг.) и покорение саксов значительно расширили пределы Франкского королевства; подавляющая часть западного мира была объединена в одних руках, в одном государстве, и это государство было христианским. Но следует несколько более подробно рассмотреть характер этого «христианского» в контексте личности и церковной деятельности Карла.

II. Церковная, религиозная и общественная деятельность Карла

Карл понимал все многообразие общественных и духовных сил христианства и Церкви и как верховный правитель империи умел поставить их на службу своему делу.

1. а) Во вновь завоеванных областях он сразу же создал церковную организацию. Земля саксов сначала была разделена между несколькими уже существовавшими епископствами или монастырями как область миссии; в ней было тогда несколько собственных епископств: Бремен, Минден, Верден, Падерборн, Мюнстер, Хальберштадт. Здесь, как и во всех других областях, Карл действовал как хозяин Церкви. Его воля была законом и в церковной сфере.

б) Такой же интерес к упорядочению системы управления Церковью — т. е. понимание чрезвычайной важности «закона формы» для всякой духовно-политической системы, которая хочет быть прочной и авторитетной для широких масс, — Карл проявил и по отношению к старым областям королевства. Все церкви, включая и частные, должны были подчиняться одному епископу, епископства же — объединяться в митрополичьи округа. Тогда Кёльн, Трир и Майнц стали архиепископствами, кроме того Зальцбургу было назначено заниматься христианизацией новых областей, присоединенных в результате победы над аварами. (В 831 г. при Людовике Благочестивом к ним присоединился Гамбург-Бремен, а в 968, при Оттоне Великом — Магдебург.) Эти шесть архиепископств Германии сохранялись в течение всего средневековья. В Германии им подчинялись около 40 епископств.

в) Соборами, которые Карл созывал и возглавлял и на которых он часто вмешивался в обсуждение как практических, так и богословских вопросов, была утверждена структура всей христианско-церковной жизни, кроме того определено ее содержание и установлена более тесная связь между отдельными епископствами (и тем самым обеспечено единство на всем их жизненном пространстве).

Епископства получили обратно церковные владения, отнятые у них государством при предшественниках Карла, или же им была предложена замена. Кроме того, Карл заботился и о других церковных поступлениях; например, для обеспечения нужд Церкви была введена десятина.

2. Разные формы дарения церквям и монастырям известны нам с христианской древности. Но в германском и аграрном средневековье они приобретают такое влияние на церковно-историческую жизнь и ее развитие, что для церковного средневековья их можно считать одним из решающих факторов не только экономического, но и религиозного характера.

а) Таким образом, когда Карла, а после него — немецких королей и римских императоров именовали управителями Церкви, имелось в виду нечто гораздо большее, чем просто почетное общественное положение; такой титул выражал реальную власть над основанными обладателем этого титула или его предшественниками церквями, аббатствами и т. д., и не менее того — над Церковным государством и даже над самим папством (до Григория VII).

Карл хотел, чтобы внутри этой структуры развивалась богатая церковно-религиозная и интеллектуальная жизнь. Никто не довольствовался меньше, чем он, одной лишь буквой решений. Он заботился об их выполнении и добивался этого планомерными действиями, к которым относились, в частности, и обязательные контрольные инспекции. Лучшей иллюстрацией этой деятельности служит институт «missi», который Карл превратил в постоянный. Обычно эти королевские посланники действовали по двое: в каждую пару входили граф и епископ или аббат (представители светской и духовной власти императора). Их полномочия не ограничивались просто наблюдением, они сами вершили суд и восстанавливали порядок там, где он оказывался нарушенным. Они вникали в равной мере как в частную жизнь епископов и священников, так и в организацию судопроизводства и в правильность мер и весов. Они проверяли, знают ли миряне Credo и Pater noster [«Верую» и «Отче наш»] или выясняли, честно ли они платят налоги.

б) Карл заботился о том, чтобы все начинания были долговечными и имели возможность развиваться; для этого он создавал школы. При каждой соборной и монастырской церкви обязательно была школа; большинство из них предназначалось только для начального обучения. Перед другими стояли уже более высокие задачи; они являлись своего рода академиями или семинариями для нового поколения духовенства и мирян163. Главными были придворная школа в Ахене, школы Фульды, Санкт-Галлена, Корби и Тура.

в) Карл испытывал большой личный интерес к образованию. Естественно, что помощников ему пришлось искать в первую очередь вне страны. Двух главных из них он привез из Италии: Павла Диакона, летописца, написавшего историю лангобардов, и Алкуина († 804 г.), своего «министра просвещения», которого он нашел в Парме. Этот англосакс познакомил Карла и его окружение со всем, что было в культуре того времени, уровень которой именно в Английской Церкви был очень высоким. Хотя Алкуин не был творческой личностью, он заботился о том, чтобы сохранить для последующих веков всю полноту знания в области догматики, экзегезы, литургики и других наук (а тем самым богатство творческих возможностей). Его самыми знаменитыми учениками были Эйнхард164 и Рабан Мавр († 856 г.). Алкуин умер в одном из наиболее значимых мест своей деятельнос ти— в Туре.

г) В процесс духовного возрождения Карл активно вовлекал также и монастыри. Но необходимо заметить, что с его точки зрения монастыри должны были быть не столько центрами религиозной жизни, сколько очагами культуры — экономики, науки и искусства. Прежде всего он вновь организовал интенсивную работу по переписке манускриптов — скромное событие неизмеримого значения, оказавшее неоценимое воздействие на все средневековье. Если бы не Карл Великий, для человечества были бы навсегда потеряны многие произведения классической литературы. Без этого труда едва ли был возможен и живой плодотворный духовный контакт между отдельными монастырями, епископскими кафедрами, между богословской жизнью по обе стороны Альп и тогда, и в последующие столетия.

3. Развитие шло естественным путем. Оно основывалось на ценностях прошлого и использовало их, руководимое интуицией и могучей волей гениального человека. То, что сказал Dehio об импульсе, который Карл сообщил искусству, можно отнести и ко всей его деятельности: «Карл Великий, заставив свой франкский народ воспринять античность, сдвинул с мертвой точки не только немецкое, но все западное искусство. Его имя надо назвать первым в истории искусств — имя человека, величайшего по силе оказанного им воздействия. С этим нехудожником не может здесь сравниться ни один художник».

Конечно, достигнутое было лишь предварительной ступенью; на этом раннем этапе и не могло быть иначе. Карл создал не подлинную глубокую культуру всего народа, а «каролингский Ренессанс». И все держалось почти исключительно на уникальной личности императора. Многое им созданное лишилось с его смертью почти всякой возможности к существованию. И все же сколько ценных ростков взошло за столетие, давшее этот, оплодотворенный германским духом, расцвет старой латинской культуры, плоды которого увидит далекое будущее! После смерти Карла началась своего рода борьба по поводу необходимости и полезности общедоступного образования. И хотя более сильная партия хотела сохранить эту возможность только для духовенства и монахов, так называемые «внешние школы» все же каким-то образом существовали.

Сохраниться этим достойным восхищения начинаниям Карла или, по меньшей мере, их ядру позволили систематическая проповедь христианской истины, в том числе и через литургию, и кроме того — богословие монастырей и школ. Не следует забывать о рождающейся здесь монашеско-религиозной силе духовного совершенствования (см. Бенедикт Аньянский).

Ведь Карл попечительствовал над этой в прямом смысле слова религиозной жизнью как в приходах, так и в монастырях.

Важно то, что он заботился о введении устава св. Бенедикта. Он приказал составить сборник образцов проповедей для священников, чтобы сделать проповедь более плодотворной. По его приказу из Рима были доставлены литургические книги. Алкуин создал новую форму римского обряда, которая была затем принята Римом и в значительной части используется также в настоящее время. Литургический чин, чрезвычайно важное — возможно, даже самое значительное в течение всего средневековья — средство воспитания все еще непросвещенного народа, был украшен песнопениями. Было вновь введено публичное покаяние в тяжелых грехах, стало настойчивым требование исповеди. За нарушение некоторых церковных предписаний (например, запрещения есть мясо в пост) была даже введена смертная казнь. От мирян требовался определенный минимум религиозной образованности. Были установлены более определенные формы благотворительности (законы Карла четко предписывали отдавать часть церковного имущества бедным).

4. Большое значение для этих трудов имели пять поездок Карла в Италию, четыре из которых были в Рим. Несмотря на грабительские набеги готов и лангобардов Рим все еще оставался Городом, окруженным неповторимым сиянием славы, центром искусств, религиозно -литургической и даже политической жизни. Еще сохранилось множество храмов, дворцов и других замечательных античных творений в мраморе и бронзе. Возвышенная проникновенность мозаик Равенны также отчасти помогала ощутить восточноримское императорское величие, возведенное на сакральный уровень. В церквях этих городов литургия проходила со значительно большей роскошью и торжественностью, чем на провинциальном севере. Для высокоодаренного монарха, прибывшего с австразийских задворков, это должно было быть подобно прикосновению к какой-то новой жизни. Без этих поездок, без влияния высокоразвитой культуры Востока (Равенна) на устроителя зарождающегося Запада, не было бы кафедрального собора в Ахене, который, подобно св. Софии в Византии, был придворной и государственной церковью Карла (непосредственный образец: Сан-Витале в Равенне). Нельзя недооценивать и впечатление от поездок и на свиту Карла.

а) Не нужно специально подчеркивать, как «выгодны» были для Церкви подобные решения императора. Прилагаемые к нему высокие титулы религиозного характера, о которых мы еще будем говорить, тоже являются признанием этой стороны его деятельности.

Но уже в королевстве Меровингов, начиная с Хлодвига, была заложена основа для королевского права участия в управлении церковными делами. С его крещения считалось, что уже по самому своему происхождению франкские короли — поборники и защитники католической веры. Когда затем франкские епископы, а затем повторно сам папа Стефан помазали Пиппина на царство, эта их задача превратилась, помимо достигнутых юридических соглашений, в некое объективное сакральное «право».

Карл понимал свое дело именно так — как особую и данную непосредственно Самим Богом миссию руководить христианским народом. При этом он, как мы уже говорили, был не только слугой Церкви, он был ее господином, и в качестве такового пользовался порой насильственными мерами.

б) Разумеется, с точки зрения истории, то, что Карл своевластно включал Церковь в свою общую программу, было глубоко оправданно. Своей идеей (западного) универсального королевства Божией милостью он впервые придал главной цели средневековой Церкви (создать западное христианское единство) универсальную форму. Будущее доказало, что это имело такое значение и было настолько незаменимо для деятельности средневековой Церкви, что некоторые необоснованные злоупотребления значат для истории сравнительно немного. Более того: Карл, исходя из своей концепции универсальной монархии, несомненно считал невозможным полное разделение духовной и политической власти.

Впрочем, среди пап того времени не было ни одной личности, по своему масштабу соответствовавшей той грандиозной задаче, которую предстояло решить и которую стремился решить Карл, не говоря уже о том, что у них не было в распоряжении необходимых властных и экономических институтов.

в) Это общее и глубокое оправдание должно быть ограничено следующими соображениями. Карл самовластно раздавал почти все епископские кафедры и аббатства (в том числе и мирянам). Хотя он и предъявлял высокие требования к претендентам (постоянно устраивая им строгие проверки), но желал от назначенных им в первую очередь несения государственной службы (объявление воинского призыва; личное участие в войне; прием у себя короля во время его поездок).

Несмотря на это Карл не был сторонником цезарепапизма (§ 21). Он хотел не подавить права Церкви, но для общего блага полностью включить ее в государство. Основываясь на идеях Августина, он стремился к тому, чтобы Церковь и мир могли бы соединиться в «civitas Dei», где духовное имело бы примат над мирским. Здесь мы наталкиваемся на существенное сходство с папской концепцией. В дальнейшем, например при Григории VII, это сыграет на руку папской иерократии.

В этот основополагающий период и при самом Карле указанные тенденции еще не представляли особенно большой опасности. Но то, что при едином и универсальном государственном устройстве Карла было исторически неотвратимо, с течением времени стало представлять огромную угрозу: такое устройство неизбежно должно было стать помехой необходимому свободному развитию церковной жизни, из-за смешения обеих сфер задачи Церкви не могли быть удовлетворительно решены. Будущее размежевание обеих сторон должно было показать с очевидностью, какими пагубными могли быть, а точнее, с неизбежностью стали последствия начинаний, предпринятых Карлом на благо Церкви.

Это распространяется не только на участие Карла в историческом развитии: и иерархия также, со своей стороны, жила идеей универсального единства. Император Карл обязал ее служить культурным и политическим целям; но позже и папство, осуществляя свою собственную программу (непосредственно руководить всей действительностью), обрекло себя на секуляризацию, хотя и получило свободу.

г) Хуже по существу дела было то, что Карл воздействовал на решения в догматических спорах. Уже упоминалось, что он самовольно вмешивался в обсуждения на созванных и возглавляемых им имперских соборах; но во Франкском королевстве это было принято уже с давних пор.

Более сложен случай со спором об иконопочитании, где Карл пытался навязать папе Адриану I (772_795) свою ошибочную точку зрения. VII Никейский Вселенский собор 787 г., в котором папа участвовал через посредство двух легатов, высказался за иконопочитание. В так называемых «Libri Carolini» (790_792) и затем на Франкфуртском соборе 794 г., в котором папа также участвовал через двух своих посланников, Карл отклонил его доктрину.

Конечно, осуждение строилось на неудовлетворительном переводе греческих текстов решений Никейского собора. Кроме того, не следовало игнорировать церковно-политический контекст; Собор по старому обычаю пригласил именно патриарха Запада, папу, а короля, фактического хозяина Западной империи, намеренно не заметил. Карл почувствовал себя ущемленным в тех самых правах, в которых Римская Церковь не отказывала восточно-римскому императору.

С другой стороны, Карл выступил как защитник истинной веры. В то время через Пиренеи проникла ересь Феликса Угрельского, род известного с раннехристианских времен адопцианизма (§ 16). В Риме на ересь не обратили внимания. Карл между тем через Алкуина с ней боролся и на многих франкских имперских соборах — и на Франкфуртском соборе 794 г. — добился решительного ее осуждения.

д) Самым опасным моментом в церковно-политической позиции Карла было чрезмерное внимание к культуре, которое он привнес в церковную жизнь. Возникло «определенное затушевывание собственно церковных задач тем, что Церковь стала рассматриваться как культурное учреждение и использоваться в первую очередь для нужд науки, искусства и экономики, тогда как ее истинные религиозные задачи отступали на второй план» (Schnьrer). Первое «мене текел», далекого гибельного упадка! Здесь (несмотря на замечательную трезвость) слишком переоценивалась материальная проблематика религии и христианства; это было заложено в самой основе германской ментальности и было искушением для такого примитивного народа в раннем и даже в высоком средневековье; в результате без труда смог развиться канонистический и пелагианизированный односторонний подход.

Однако следует еще раз подчеркнуть, что такой ход развития был неизбежен. Трудно себе представить его принципиально иное течение. Функции церковные и культурные еще не были разграничены; поскольку император и иерархия исходили из общей (несмотря на совершенно разную внутреннюю энтелехию, см. ниже) основной концепции, это смешение усиливалось, а значит, росла и обоюдная угроза.

III. Карл как император

1. а) Политическая власть франкских государей при вступлении Карла на престол еще не была настолько упрочена, чтобы он мог действовать самостоятельно всегда и везде, в том числе на территории, непосредственно подчиненной папе, — в Церковном государстве. Лангобарды все еще были там конкурентами франкской власти и опасными соседями для папы. Все зависело от того, какую позицию по отношению к ним займет франкский покровитель, т. е. будет ли он верен союзу, заключенному Пиппином, или вернется к старой — дружественной по отношению к лангобардам — политике Карла Мартелла. Именно так и поступил сначала Карл Великий. Его женитьбе на дочери короля лангобардов Дезидерия не смогли воспрепятствовать ни резкие слова папы Стефана165 , ни угроза анафемы. Но с другой стороны, острейшее соперничество обеих политических германских властей в Риме не завершилось: при безвольном Стефане IV (768_772) там развязалась кровавая борьба франкской и лангобардской партий.

б) Положение резко переменилось со внезапной смертью в 771 г. Карломана, старшего брата Карла. Карл, ставший единовластным правителем, изменил свою политику. После одного года супружеской жизни он вернул лангобардскую принцессу назад в Павию.

Новый папа, знаменитый Адриан I, образец благочестия и нравственности, также осознает требование времени и предусмотрительно возвращается к союзной политике Стефана II. Вдова Карломана со своими сыновьями бежала к Дезидерию. Лангобардам представился удобный случай в одно и то же время эффективно помешать и опасному для них общефранкскому единству, и союзу франков с Римом. Но папа воспрепятствовал этому; он отказался утвердить через помазание политические претензии сыновей Карломана и возвести их в королевское достоинство.

Когда же Дезидерий объявил, наконец, военный поход против Рима и любые переговоры казались напрасными, папа решился призвать на помощь Карла, короля франков и «patricius Romanorum». Карл сначала велел своим посланцам разобраться на месте в жалобах папы, и чтобы мирным путем побудить Дезидерия возместить потери, даже предложил ему большую сумму компенсации за убытки. Однако, после того как эти попытки потерпели неудачу, Карл решился на войну.

в) Во время осады Павии он неожиданно обратился к Риму с просьбой разрешить ему отпраздновать Пасху (774 г.) в Вечном Городе. В среду на Страстной неделе в Риме он подтвердил, что обещание его отца (так называемый «Пиппинов дар», § 39) остается в силе.

Однако со времени Пиппина обстоятельства сильно изменились. Каролинг, клятвенно обязавшийся защитить от лангобардов и вернуть отнятые ими у св. Петра области, возлагает через несколько месяцев— после падения Павии (июнь 774 г.) — железную корону лангобардов на собственную голову, не обращая при этом внимания на чувства папы. Он демонстративно перестает выказывать почтение римскому титулу (ставит титул «patricius Romanorum» в один ряд с титулом франкского и лангобардского короля). И, наконец, он возвращает далеко не все требуемые папой земли. Новый patricius стал более чем обладателем делегированной власти; он придал растяжимому понятию patricius новый смысл: покровительство превращается в политическое господство.

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви