Лортц Й - История церкви - страница 30

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

Иоанн VIII умер в старости насильственной смертью: согласно анналам Фульды, он был отравлен своими родственниками; затем ему размозжили голову молотком.

4. а) Такой страшной картиной можно начать описание «saeculum obscurum» в истории Церкви. На этом этапе развития даже беглый взгляд на список пап вскрывает неустойчивость ситуации. Со смерти Иоанна VIII в 882 г. до Льва IХ в 1049 г. (§ 45) было 44 папы, за 80 лет, истекших до вступления на престол Оттона Великого, более 20: они приходили и уходили.

б) Внешняя картина и в дальнейшем характеризуется вторжениями норманнов, сарацин, венгров и (в Англии) датчан, приводившими к чудовищным опустошениям и разного рода беспорядками как в сфере управления, так и в области морали и права. Господствовала прежде всего грубая сила, и, естественно, не в последнюю очередь это касалось церковного и монастырского имущества, особенно в Италии и на территориях современной Франции. Епископства прекращали существование или (как и аббатства) оказывались в руках мирян. Было вполне естественно, что признаки упадка проявлялись и среди клира: необразованность, симония, безнравственность, низкий социальный уровень.

Опасное политическое положение пап, которые больше не имели опоры в Каролингах, вынуждало их вставать официально на сторону их непосредственных врагов, франкских герцогов Сполетских, против которых боролись стремившиеся к власти франкские герцоги Фриульские.

Таким образом, из-за своих светских владений папство стало мячом в жестокой игре алчных группировок. Побеждая, знатные семейства начинали без зазрения совести пользоваться доходами и политическими возможностями сильно сократившегося Церковного государства. На апостольский престол возводят любимцев, членов собственных семей независимо от их способностей; папы смещают пап, заточая их в тюрьмы, затем и сами оказываясь в заключении.

Наступает пресловутый 896/897 г.: Бонифаций VI, в прошлом римский священник, изгнанный за недостойное поведение, правит 15 дней; Стефан VI (896/897 г.) под давлением Ламберта Сполетского (которого Стефан V короновал в императоры!) проводит «Собор мертвеца», где добивается осуждения эксгумированного и привезенного на собор папы Формоза (891_896); сам он попадает в заключение.

Сергий III (904_911), ставленник сполетской партии, организует удушение в темнице двух своих предшественников. О других понтификатах не известно ничего существенного. О планах универсальной Церкви больше не было и речи.

5. В ходе борьбы группировок римских знатных фамилий долгое время главенствующее положение занимало семейство Теофилакта с его женой Теодорой и их дочерьми Мароцией и Теодорой.

При Теофилакте началось то правление женщин, которое простиралось и на духовные обязанности римского епископа. Конечно, главный источник сведений здесь — падкий на скандальные истории Лиутпрант († ок. 970 г.). Наверное, не следует ему полностью доверять (и тем более использовать для обобщений). Существовали и безупречные личности и отрадные явления. При Иоанне Х (914_928) возникла лига средне- и южноитальянских князей, включающая и византийцев, и в 916 г. сарацины были побеждены. Но Мароция и ее второй муж позаботились о том, чтобы папа умер в заточении. В 931 г. Мароция возвела на престол под именем Иоанна XI (931_935) своего внебрачного сына (от связи с папой и убийцей пап Сергием III?).

Альберих Сполетский (сын Мароции от предыдущего брака; † 954 г.), сохранивший еще христианское чувство ответственности, совершил переворот. Он изгнал третьего мужа своей матери, короля Гуго, заточил Мароцию и ее сына Иоанна XI в тюрьму и затем 22 года осуществлял автократическое правление; четыре преемника Иоанна XI также полностью от него зависели. Но они были достойными священниками и (совместно с Альберихом) даже открыли доступ в Рим клюнийской реформе, основав общину монахов — сторонников реформы.

К сожалению, и у Альбериха возобладали в конце концов фамильные интересы. На смертном одре в 954 г. он обеспечил своему сыну Октавиану (17-ти лет от роду) ближайшую вакансию на папский престол; это был Иоанн XII188 (955_964), который вызывающе и открыто вел безнравственную жизнь, интересуясь лишь охотой, пиршествами и женщинами. Доходило даже до кощунственных посвящений в сан. Он пил за здоровье Венеры и Аполлона.

6. Тем не менее именно этот недостойный папа совершил тогда самое важное для церковной истории: исходя из политической необходимости (принужденный Беренгаром, правителем Северной Италии), он призвал в 960 г. из Германии Оттона I189, который, чувствуя себя наследником законных притязаний Каролингов, решил явиться в Рим со своей супругой Адельгейдой для коронации (962 г.). Правда, уже в следующем году Оттон добился снятия римским собором папы за измену и безнравственную жизнь. В 964 г. этот человек, который, как утверждает официальная папская хроника «Liber Pontificalis», «провел всю свою жизнь в разврате и лжи», умер.

а) Только что охарактеризованное положение папства находит некоторое отражение в исторически ничему не соответствующей (но вплоть до позднего средневековья не вызывавшей ни у кого недоверия190) легенде о папессе Иоанне (якобы 855 г.). Легенда имеет несколько истоков, но все же в ней нашли отзвук и подлинные предания о женщинах, управлявших папством в Х в.

Такой упадок папства был возможен только при общем упадке империи; оба процесса имели свои параллели в явлениях социально -культурного распада всей Европы. Разделы, предпринятые по договорам в Вердене в 843 г., в Мерсене в 870 г. (раздел лотарингского промежуточного королевства) и Трибуре (в 887 г.: империя делилась на пять частей: Восточное королевство, Западное королевство, Северная Бургундия, Южная Бургундия, Италия), были для папства лишь кажущимся облегчением, в действительности же они принесли ему вред; дело в том что и для решения церковных задач, и для своей политической независимости папство нуждалось в поддержке некоей высшей политической власти. Поскольку таковой не оказывалось, повсюду приходили к власти, как мы видели в Италии, малые силы, которые, где только могли, наносили вред политической, а при этом и церковной, независимости папства. Этому противостоят уже с начала Х в. и в следующие века все чаще и чаще немецкие епископы, понимающие связь между единством империи и успешной деятельностью Церкви191.

Политическая слабость империи в свою очередь создавала стимул и благоприятные условия для разрушительных вторжений захватчиков, что, естественно, также наносило ущерб христианству и Церкви, а значит, и верховному епископу192.

б) Всеобщий беспорядок приводил к тому, что ценилось только право сильного. Каждый мог рассчитывать только на себя. Появляется множество мелких поместий, центром каждого из которых был укрепленный замок. Постоянно приходится быть готовым к нападению грабителей и к кровопролитной самообороне. Отсюда берет начало гибельная практика дуэлей, вредившая, естественно, христианскому воспитанию народов, хотя она и получила свое развитие только позже, когда со времени Конрада II наряду с наследованием малых ленов такие замки становятся собственностью рыцарей.

Последствия этого в религиозной жизни легко видеть. Важнейшие центры религиозной деятельности — монастыри — около 900 г. в Восточном Франкском королевстве по большей части исчезли или стали бесполезными. В это время книги стали редкостью.

Но все же в этой удручающей картине всеобщего распада заслуживает внимания утешительный факт: единственным источником связующей силы, подтвердившим свою прочность, была Церковь. Поразительно, что в эту эпоху, в такой среде и при таком правлении она была в состоянии сохранять свои традиции. Папа с сомнительной репутацией, такой как Сергий III, восстанавливает Латеранскую базилику, свою кафедральную церковь, которая была разрушена при Стефане VI. Даже помпезные изречения и претензии этих недостойных пап были по меньшей мере «словами, которые сохраняли жизнь великим мыслям» (Hauck). Следует снова отметить, что представление об уникальности церковного достоинства римского епископа, пусть оно бывало неясным или в отдельных случаях даже отрицалось, никогда не исчезало из сознания христиан. И конечно, не было несущественным, тем более для столь символического мышления, то, что папа с VIII в. кроме митры (служившей знаком духовного сана) как знак власти носил «корону» в виде заостренного колпака, на которую имел право только он один, что возвышало его над всеми духовными и светскими лицами. Здесь символизирующее власть одеяние подчеркивало авторитет, подобно тому как имперская корона символизирует единственную в своем роде имперскую идею (Percy E. Schramm)193.

7. Отмечая позитивные ценности, имевшие место даже во времена церковного упадка, мы не должны закрывать глаза на уже упоминавшуюся внутреннюю проблематику папской концепции этого периода (т. е. уже специфически средневековую). К ней постоянно приходится возвращаться в силу ее решающего и одновременно трагического значения для мировой и особенно для церковной истории. Проблематика и ее трагедия заключаются в слиянии церковного и всемирного приматов, символом которого была «Corona-Regnum» Константина (см. выше) на голове преемников Петра, «ловца человеков». Упомянутые позитивные факторы не перечеркивают того, что собственно духовно-пастырская задача опасно отступала на второй план. Поразительно, что Флодоард Реймсский († 966 г.) критикует понтификат Иоанна XI — выше отмеченное похвальное исключение — именно за то, что тот, «не имея власти, лишенный блеска, занимался только духовными делами». Неизбежное, даже желаемое объединение этих двух сфер снова с неотвратимостью вело к тому, что церковное начало поглощалось светским.

8. Наиболее сильным противостояние итальянскому разложению папства было в Германии, и именно благодаря возвышению саксонских фюрстов (919_1024).

Уже король Генрих (919_936), вероятно, думал об императорской короне; он умер, не успев осуществить свои планы. Это предстояло сделать его сыну Оттону (936_973). В результате его первого похода в Италию в 951 г. итальянская знать принесла Оттону в Павии присягу как королю франков и лангобардов, но он не смог войти в Рим, так как папа Агапет II и Альберих отказались. Прошло еще десять лет, прежде чем папа и наследник Альбериха сами попросили Оттона о помощи.

С преодолением политической анархии в империи улучшилось и положение Церкви. Епископат стал могущественным соратником нового королевства. И именно Германия стала спасительницей папства. Наряду с епископатом нужно упомянуть и другие очаги церковного возрождения в новых монастырских центрах и движениях.

Вступление Оттона в Рим ознаменовало, но еще не совершило поворот в истории Церкви. И дальнейшее развитие папства шло в постоянной борьбе со знатными римскими родами, борьбе, в ходе которой папы по-прежнему умирали в заточении или даже насильственной смертью. Только в середине XI в. в дни Сутрийского и Римского соборов 1046 г., за три года до Льва IХ (1049_1054), когда Генрих III низлагал и назначал пап (§ 45), папство освободилось окончательно от недостойных оков римских клик194. Только благодаря ему освободился путь для универсального реформированного папства (§ 48).

9. В то время как на христианском Западе во многих местах брало верх варварство, в непосредственной близости от него, в Испании, развивалась высокая арабо-мусульманская культура, поддерживаемая импульсами с родины ислама, — важный факт в то время, так как эта чужеродная культура начинает выходить за пределы арабского государства, оказывая как плодотворное, так и разрушительное воздействие (§ 59).

а) Положение христиан в Испании не было при арабском владычестве неблагоприятным; у них была свобода вероисповедания, епископы назначались или утверждались арабами. Конечно, были и «арабизированные» христиане, а превосходящая культура давала повод для многочисленных переходов в исламскую веру.

В неарабской части Испании с начала IХ в. Сантьяго-де-Компостела стал постепенно чрезвычайно влиятельным в религиозном отношении христианским центром с типичным для средневековья характером благочестия.

б) Но и на христианском Западе Х век в разных странах выступает в совершенно разном обличье. В Англии высокий расцвет возник уже до Х в. при Альфреде Великом (871_900): он сам переводил на староанглийский фрагменты из Библии и латинских философов.

Когда снова восстановился порядок в Германии (при Генрихе I, 919_936), и там, и во Франции, открытой для клюнийской реформы (§47), стали снова усердно переписывать и собирать книги.

Особой славой пользовалась в то время Санкт-Галленская монастырская школа, где преподавали один за другим трое Ноткеров: Ноткер Бальбул († 912 г.), Ноткер Физик († 975 г.) и Ноткер Тевтонец († 1022 г.). Самое большое значение имел последний из названных, один из создателей немецкого религиозного языка.

Кроме уже названного аббатства Клюни (910 г.), в конце Х в. на юге Италии возникают кружки истинного благочестия (возобновление отшельничества Нилом Младшим, † 1005 г., и Ромуальдом, † 1027 г., при Валь-ди-Кастро), в Лотарингии (Горце и Бронь) и Англии. Личной святостью, трудами и полемическими трактатами они осуществляли церковное сопротивление нарушениям канонов; они требовали от пастырей апостольской жизни.

§ 42. Христианизация северных, восточных и юго-восточных окраин Запада

1. Чрезвычайно поучительным фактом истории является то, что Церковь даже в периоды упадка никогда не ограничивалась тем, чтобы только защищать то, что она уже имеет, но, напротив, всегда стремилась расширять круг своего влияния посредством христианизации язычников. Это доказательство своей внутренней силы Церковь предъявила и в посткаролингское время.

а) В связи с низким культурным уровнем и примитивными понятиями христианизируемых народов важную, порой даже решающую роль в деле миссионерства играла, как и в предшествующий период, политическая власть, т. е. пример или приказ обращенного в христианство князя, а иногда и принуждение. Хотя и для этого времени мощный пропагандистский импульс, приданный Немецкой Церкви Карлом Великим, оставался одной из главнейших сил миссионерства, нужно снова подчеркнуть, что после его смерти уже не нашлось ни достаточно сильной власти, ни личности такого масштаба, которые могли бы наглядно продемонстрировать языческим военачальникам и князьям политическое превосходство христианства, дать материальный стимул для сближения с ним и таким образом подготовить путь для христианских миссионеров. Положение изменилось чрезвычайно неблагоприятно для христианства. Всеобщее разложение как в зеркале отразилось в миссионерстве.

В действиях миссионеров не было единства. Как мы уже видели, партикуляристские церковные устремления отнюдь не были решительно преодолены. Каждая отдельная церковь была тесно связана с какой-то определенной частью империи, в результате чего дух соперничества привносился и в сферу миссионерства, стимулируя ее раздробленность. Это не только сковывало силы христианизации, но и предопределяло реакцию присоединяемых к Церкви народов, которые не хотели с принятием христианства лишиться свободы.

б) В связи с описанной тенденцией к усилению власти митрополитов (§ 41, II) возникали досадные раздоры. Влиятельные центры Немецкой Церкви (Бремен, Зальцбург) хотели и при христианизации соседних областей в большей или меньшей степени исключить участие Рима. Было бы неисторично просто осудить эти, несомненно не безопасные, стремления как нецерковные. Самостоятельность отдельных Церквей и церковных областей была тогда несравнимо большей, чем в ХIII в., чем при Авиньоне, чем после Тридентского собора или даже сейчас; процесс объединения Церквей вокруг Рима находился, несмотря на Бонифация, Карла Великого и Николая I, все еще в начальной стадии. Те столетия, когда закладывалась основа средневековья, почти не были связаны с Римом. Григорий I долгое время не находил достойных продолжателей своих планов универсальной Церкви. К папству (например, в лице Бонифация) стремился север. Но именно в это время, в IX и Х вв., интерес пап к универсальной Церкви, как мы уже знаем, был крайне слабым (несмотря на некоторые — звучащие как универсальные — формулировки, восходящие ко времени Николая I). Правда, и среди этого необычайного распада мы можем констатировать поразительную уверенность пап в своей роли «верховного часового».

При христианизации восточных народов сыграло значительную роль в светской и церковной истории все то же известное нам важное соперничество — борьба Греко-Византийской Церкви, возглавляемой знаменитым патриархом Фотием, против Рима (Николая I и его непосредственных преемников). Эта конкуренция привела к тому, что часть славян (сербы, болгары, а также предки русских, украинцев и белорусов) попали в сферу влияния Греческой Церкви (и тем самым позже и в схизму) и византийской культуры: факт, имеющий до сегодняшнего дня тяжелейшие политические, культурные и религиозные последствия для истории Запада. При оценке этого факта не следует упускать из виду, что представление римского универсализма о единстве само по себе приводило к унификации и не всегда должному пониманию ценности разнообразия религиозно-богословских и культурных путей в рамках единства.

2. В северной миссии у датчан и шведов в ранний период известен своей особенной творческой силой св. Ансгар († 865 г.) из монастыря Корвей, «апостол Севера». Один из Григориев (IV, 827_844) дал и ему план действий; он посвятил его (после многолетней деятельности в миссии) в епископы и назначил папским легатом для шведов, датчан и славянских земель. Его работе препятствовали нападения викингов и ссоры претендентов на датскую корону. Снова нашел подтверждение старый опыт всех германских миссий, что евангелизация не может быть прочной без политической защиты. В Дании христианство стало распространяться с 826 г., когда король Харальд, побывав в Ингельхайме при дворе Людовика Благочестивого, крестился в церкви св. Альбана Майнцского. Но в Дании и у шведов вплоть до начала Х в., несмотря на Ансгара и его чрезвычайные усилия, все попытки были совершенно безуспешны. Окончательная христианизация и здесь была связана с политическим подъемом Германии и с проблемой продвижения, а точнее — сохранения ее границ: снова была необходима поддержка политической власти.

3. а) Знаменитые братья Мефодий († 885 г.) и Кирилл († 869 г.) из знатной греческой военной семьи предприняли попытку обратить в христианство весь славянский мир. Их деятельности (в Моравии) сопутствовала и мешала борьба национальных восточных элементов против римских и немецких притязаний и наоборот.

Уже начальные шаги их деятельности в Моравии оказались в сфере напряженных отношений Востока и Запада: моравский правитель Радислав не хотел ничего знать о восточнофранкских миссионерах и просил Константинополь направить посланцев для проповеди веры. Патриарх Фотий послал в 863 г. обоих братьев в Моравию. Папа Николай I, уже обеспокоенный вмешательством греков в Болгарии (§40), решительно сопротивлялся распространению греческой миссии в области, которая неоспоримо принадлежала Западной Церкви и потребовал от Кирилла и Мефодия держать ответ в Риме. Несмотря на дружбу с Фотием, они послушались. Естественность, с которой это было сделано, может быть расценена как свидетельство того, что несмотря на растущее отчуждение сознание церковного единства еще отнюдь не исчезло. Мефодий, впрочем, был посвящен папой Адрианом в епископы и митрополиты Сирмия в Паннонии. Здесь серьезную конкуренцию ему составляла Баварская Церковь: его, посвященного папой в митрополиты, заперли с применением физического насилия в монастырь, из которого только через несколько лет его освободил папа Иоанн.

б) Апостолы славян заложили церковные основы, имевшие ярко выраженный национальный славянский характер, создали чин славянской литургии. Римляне, а в еще большей мере франки, и первое время, и еще долго потом возмущенно отвергали эти «новшества», считая, что кроме трех языков, освященных надписью на Кресте, — латинского, греческого и древнееврейского, никакие другие не годятся для богослужения. Но в конце концов, после преодоления сильнейшего сопротивления, славянский все же был признан богослужебным языком.

Ученики изгнанного Мефодия принесли славянскую литургию в Болгарию. Папа Адриан дальновидно принял ее с незначительными уточнениями (Послания и Евангелия должны были читаться и по-славянски, и на латыни). Правильность такого способа адаптации сказалась в борьбе с Византией по поводу дальнейшей христианизации Болгарии: области, где было введено славянское богослужение, остались с Римом.

Христианизацией хорватов, живших между Дравой и Савой до Адриатики, до 800 г. занимался Зальцбург, как уже до того — словенами в Каринтии, Крани и Штирии. В противоположность миссии меча на северо-востоке христианизация юго-востока, проводимая баварами, носила мирный характер.

4. а) Только при Оттоне Великом (936_973) заметно оживилась миссионерская деятельность. Теперь миссионерская работа Немецкой Церкви планомерно продвигалась: (1) на север — в области основанного Людовиком Благочестивым Гамбурга (см. выше), затем после его разрушения норманнами опорным центром христианизации скандинавских стран стал Гамбург-Бремен; особенно преуспел (но только при Льве IХ и Генрихе IV) Адальберт I (1000_1072), архиепископ Бремена-Гамбурга, миссионер в Мекленбурге, Дании, Скандинавии, Исландии и Гренландии195. Его труду в Скандинавии препятствовали стремления Скандинавской Церкви к самостоятельности, а в Мекленбурге — восстания язычников-вендов; (2) на северо-востоке — миссия среди вендов (§ 50) между Эльбой, Одером, Зале; (3) на востоке (Богемия, Польша); (4) на юго-востоке (Венгрия).

Необычайное значение для всей дальнейшей истории Церкви в Германии имело учреждение Оттоном Магдебургского архиепископства. Создание этой церковной провинции было важным событием, означавшим перемещение центра тяжести на Восток в ущерб Майнцу, занимавшему до тех пор ведущее положение в церковной политике.

Осуществлению миссионерской работы повсюду препятствовали (сравнительно меньше — у вендов, сильнее — у скандинавов) ответные наступления язычества, которое проявляло у этих неразвитых еще народов поразительную жизненную силу, а у отдельных племен даже добивалось временной победы. Сопротивление язычников иногда косвенно поддерживалось — по политическим соображениям — христианской стороной: благочестивый Генрих II, святой, заключил союз с язычниками-лютичами, и не только не содействовал их христианизации, но и позволял им с их идолами принимать участие в его походах; он ни разу не отказался от союза с ними, даже когда немалое их число стало гонителями христиан.

б) В Богемии ход христианизации также определялся политической ситуацией. Возможности для начала христианизации создал Карл Великий, когда начал править частью этой страны (805 г.). В конце столетия (когда Богемия оказалась в зависимости от Моравии) отсюда христианство распространилось по всей стране, чему особенно способствовал св. Венцель († 929 г.). Но и Богемская Церковь упрочилась только с тех пор, как с помощью Оттона I возникло епископство Пражское (973 г.); именно здесь языческие обычаи упорно противились укоренению христианского благовестия. Вторым епископом этой области, чрезвычайно важной для последующего периода, был св. Адальберт, в дальнейшем апостол пруссов († 997 г.).

От богемцев христианство пришло к полякам: один из польских правителей (Мечислав I) в 966 г. женился на богемской принцессе. За переходом в христианство правителя последовал очень быстрый процесс христианизации народа. Но и здесь христианизация была связана с принуждением. Поляки приняли христианство в римской форме и тем самым присоединились к Западу и европейской культуре. Учреждение Оттоном III собственно польского архиепископства в Гнезне привело к отторжению Польши от Немецкой Церкви. Уже около 1000 г. поляки платили лепту св. Петра.

в) Язычники- венгры (один из вторгшихся в старую Паннонию кочевых народов) — долгое время тяжелое испытание для своих соседей-христиан и даже угроза христианскому Западу — только после спасительной победы Оттона I в битве при Лехе (955 г.)196 стали относиться к христианству благосклоннее. Здесь обращение было следствием подлинной (в основном исходившей из Пассау) христианизации. Несмотря на это, даже и после выдающейся деятельности короля Стефана Святого († 1038 г.), женатого на блаженной Гизеле (†ок.1060г.), сестре Генриха II, вновь ожило язычество.

5. а) Неоспорима была деятельность Греческой Церкви по христианизации Руси197. Правда, труд Фотия и Игнатия имел весьма незначительный успех. Но с 988 г. (обращение государства по приказу великого князя Владимира, † 1015 г., вначале поверхностное) русские оказались в зависимости от Константинопольской Церкви. В последующий период Русская Церковь сильнейшим образом была связана с государством (цезарепапизм, § 21); однако она веками сохраняла своеобразную, глубокую, типично славянскую мистическую религиозность; она защищала массы верующих от религиозных сомнений, поэтому многие из них и смогли выдержать испытания при гонениях и радикальных ограничениях современной большевистской России.

б) Мощная волна христианизации язычников в раннем средневековье, в религиозном отношении отчасти поддерживаемая папством (Григорий I, II, III, Захария, Григорий IV), а в Германии по существу созданная Бонифацием, Карлом Великим и вновь вызванная к жизни Оттоном Великим, пошла на спад в XI_XII вв. Причиной этого была борьба между императором и папой, поглощающая все силы. Кроме того, по крайней мере на окраинах империи церковная организация была в основном завершена, в то время как внутренняя евангелизация, напротив, оставалась еще неудовлетворительной. Но в то же время вместе с приближающимся подъемом папства (уже Бернард снова ревностно поддерживал идею христианизации198) начинается и новое наступление, и оно достигает большего, чем в раннем средневековье, успеха, потому что опирается на религиозное возрождение. И тогда, в совершенно другой общей политической и культурной ситуации, движущими силами оказываются уже только папство и монашество, а не политическая власть. Поскольку Европа теперь стала до некоторой степени христианской — «христианской» со всеми пока еще необходимыми оговорками — творческая энергия религиозных сил обращается на внешний мир.

§ 43. Религиозность раннего средневековья

1. Уже для времен ранней Церкви, а в еще большей степени для обсуждаемого здесь раннего средневековья мы могли установить, что решающим фактором для любой миссионерской работы всегда было учреждение церковной организации. Только это могло гарантировать постоянную и регулярную пастырскую деятельность.

Но все же, если подойти с евангельской меркой ко всем разнообразным миссионерским трудам, так далеко разнесенным между собой в пространстве и времени и опирающимся на глубоко различные культурные предпосылки, решающим останется вопрос: насколько глубоко христианство как вера и нравственность проникло в эти народы?

Известно, что при христианизации Дании люди часто крестились, когда их просто просили об этом, что многие решались креститься не ради Христа, а из-за земных благ (например, чтобы получить обещанную крестильную рубашку). В целом несомненно, что в связи с миссионерской деятельностью раннего средневековья говорить о подлинном внутреннем христианском преображении германских и славянских народов можно лишь с большой долей условности. Это явствует как из описаний св. Бонифация, так и из всего вышеизложенного.

Представление о христианизации среди северных германцев можно составить на материале исландских саг. Кровавый обычай мести, с большой легкостью относящийся к умышленному убийству, очень грубое представление о чести, принимающее во внимание преимущественно физическую силу и смелость, сохраняется и после обращения. Убийство и драка со смертельным исходом кажутся самыми обычными явлениями199. Играет большую роль возмещение тяжелых преступлений (включая убийство) деньгами200. Присущий истинному христианству новый образ мыслей и чувств здесь трудно обнаружить за исключением, быть может, того, что люди боялись гнева архангела Михаила, если полевые работы будут выполняться в его праздник (причем даже и это могло сочетаться с вымогательством денег и кровавой местью). Почти неукротимый инстинкт кровной мести торжествовал всегда, даже ценой нарушения данного слова.

Из-за всего этого, вместе взятого, глубина христианской веры увеличивалась медленно. Несмотря на отдельные исключения можно утверждать, что в ходе истории христианскому благовестию, как правило, тем труднее было добиться признания и избавиться от укоренившихся языческих суеверий, чем дальше арена христианизации была расположена от мест распространения античной культуры и древней церковности и чем слабее было там их плодотворное влияние. (При этом, разумеется, нельзя забывать о неблагоприятных для христианства факторах, свойственных также и этой культуре.)

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви