Лортц Й - История церкви - страница 32

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

Земельные пожалования означали, естественно, также и политико-экономическое усиление иерархии Германии. Епископы объединяли в своих руках церковный пастырский посох и меч светского правителя, что открывало для них возможность христианизации во всех ее аспектах. Но именно здесь таились и опасности: искажение представления о духовном смысле церковной иерархии, а вместе с тем и самой Церкви, и фактическое вовлечение Церкви в светские распри, ее зависимость от государства, переходящая в подчинение, секуляризация епископов вплоть до симонии при вступлении в духовный сан, а тем самым — нецерковная, неканоническая жизнь. Церкви вскоре придется вести великую борьбу, чтобы вновь добиться существенно необходимых для нее независимости и духовности. И этой борьбой она особенно ощутимо ослабит Германию (поскольку нигде Церковь и мир не переплетались так тесно, как там).

И вновь средневековая специфика вынуждает нас повторить: все это является в значительной степени неизбежным следствием объединения двух сфер власти при отсутствии достаточного их разграничения и удовлетворительной согласованности обязанностей обеих сторон. (Эта ситуация сохранилась и в позднем средневековье, хотя теперь во главе этого единства стоял не император, а папа, и это тяжело отразилось на будущей борьбе за «свободу».)

Первые внутрицерковные проявления нового не были лишены религиозной силы в узком смысле слова (ср. партию реформы времен Людовика Благочестиво го), однако они развились по преимуществу в такое новое церковное сознание, которое все же не было непосредственно религиозным и в первую очередь проявилось в сфере церковной организации. И так именно реформированная имперская церковь даст мощный импульс будущей (григорианской) реформе.

§ 45. Оттон I, Генрих III. Немецкие папы до Льва IХ

1. Уже король Конрад I (911_918) объединился с епископами против племенных герцогств (саксов, бавар, швабов, тюрингов). Однако при Генрихе I их связь ослабела, и казалось, что снова возвращаются времена малых территориальных церквей, всецело зависящих от местной власти. Однако после победы над своими противниками — герцогами баварскими и швабскими — Генрих, прежде отказавшийся принять от архиепископа Майнцского обычное для того времени помазание на царство, все больше возвращался к каролингским установкам.

а) Окончательный возврат к позиции Карла Великого произошел при Оттоне I. Возрождение империи означало, в частности, и возрождение ее духовно-церковного характера и претензий. Эти претензии проявлялись самими разными способами: император носил не только корону, но и льняную митру212, бывшую в Ветхом Завете у левитов символом духовного служения. В коронационных молитвах короля именуют Typus Christi [Образ Христа], причисляя его тем самым к священству (Percy E. Schramm). Оттон I вернулся к формуле «король и священник» 213, которую оспаривал еще Николай I применительно к Михаилу III. Он назначает епископов и возводит их в должность, вручая пастырский посох. Он умножает их политические права (суд, пошлина, рынок, монета); он делает их землевладельцами. Однако церковные и монастырские владения должны служить государству.

б) Отношения с папством, переживавшие тяжелые кризисы, развивались таким образом, что Оттон едва ли не распоряжался папством, как немецким епископатом. Выбор папы, сам по себе свободный, в конечном счете полностью зависел от согласия императора, который успешно претендовал и на право высшей юрисдикции, и на право контроля над церковной иерархией. Юридическим основанием для этого стал так называемый Privilegium Ottonianum 962 г. (подтверждение и расширение дарений Пиппина и Карла): избавление и угроза, источник неизбежных конфликтов! То, что сначала и сразу же послужило для папства избавлением, затем, и особенно после улучшения положения Церкви, неизбежно должно было надолго стать помехой самостоятельному развитию папской иерархии, что представляло внутреннюю угрозу для союза двух универсальных властей.

в) После окончательного устранения Иоанна ХII (низложение по обвинению в клятвопреступлении, убийстве, святотатстве и разврате; однако он возвратился, нисколько не изменив своего развратного образа жизни, § 41) Оттону I удалось по своему выбору возвести на Петров престол бывшего до той поры мирянином Льва VIII (963_965). Это имело решающее значение. Теперь у власти стоял благочестивый папа, и в отношениях между обеими высшими властями установилась полная гармония; был принципиально обеспечен перевес императорской власти, служивший во благо Церкви.

г) За этой относительно ясной внешней стороной происходящего нельзя упускать из виду глубинную и позже ставшую решающей внутреннюю проблематику: принципиальные позиции обеих сторон коренным образом отличались друг от друга. Папа видел в призванном на помощь императоре защитника, но не господина и покровителя. Император же осознавал себя верховным господином Церковного государства и его правителя — папы. Сопротивление, оказанное Оттону, было оправданно с точки зрения папской концепции, но выглядело предательством с точки зрения императора, что именно и сделало возможным возбудить против папы процесс по поводу его бесчестных и безнравственных поступков (что было нарушением теоретически неприкосновенного принципа: Papa a nemine iudicatur). В чисто юридическом отношении Оттон, несомненно, вышел за рамки своей компетенции, но его поступок был практически неизбежен. Подобным же образом следует оценивать и спасительное возведение на папский престол Льва VIII, хотя оно явно противоречило действующему канону.

Итальянская имперская политика немецких императоров, заявившая о себе при Оттоне I, в конце концов спасла папство. Естественно, эта итальянская политика и служащие ей поездки немецких королей и императоров в Италию и Рим были вызваны не только религиозно-церковными, но и в разной степени связанными с ними доминирующими политическими побуждениями, которые были глубочайшим образом связаны с идеалом служения христианской вере и ее распространения.

Этот процесс длился в своей, часто весьма условной, уравновешенности до самой смерти Генриха III в 1056 г., т. е. меньше одного столетия. Он свидетельствует о слиянии мира и Церкви, но немаловажно и то, что оно уже тогда встречало сопротивление214, которое, конечно, пока не могло серьезно изменить сложившуюся ситуацию и проистекавшие из нее тенденции.

2. После смерти Льва VIII римляне проявили понимание реального соотношения сил, попросив о назначении ему преемника. Оттон через своих легатов, присутствовавших на выборах, содействовал избранию Иоанна ХIII. Противоречия, существовавшие между римскими городскими партиями, выразительно характеризует тот факт, что несмотря на тесную связь нового папы с родом Кресценциев (возможно, он даже был сыном Теодора Младшего), национальная римская партия выступала против него как ставленника иностранной императорской власти.

а) Вообще, нужно ясно понимать, что направленные на спасение действия Оттонов и Генриха II постоянно наталкивались на поистине невообразимое вероломство партий римской знати, а также низложенных пап. Ни с чем не считающаяся, мелкоэгоистичная политика силы в сочетании с аморальными низостями образовали тот порочный сплав, из-за которого «saeculum obscurum» продлится для папства до сороковых годов ХI в., почти до событий в Сутри 1046г. Нужно соединить вместе все отдельные акты насилия, предательства, безнравственности и жестокости, чтобы быть в состоянии вполне представить себе весь ужас тогдашней ситуации.

На этом фоне становится совершенно ясно, как необходимо было, чтобы император вмешивался в дела Церкви как независимый патрон и повелитель. Никаким иным путем невозможно было восстановить церковный порядок.

б) В Германии при новом императоре возросла внутренняя жизнь Церкви. Многие из епископов, которых он призвал возглавить значительные епархии в качестве имперских сановников, занимали одинаково высокое положение и в церковной и в государственной сфере (брат императора Бруно был архиепископом Кёльнским и эрцгерцогом Лотарингским; Ульриха Аугсбургского произвел в епископы еще король Генрих в 923 г.). Уровень интеллектуальной жизни также резко возрос. В то время в Германии появились первые поэтессы: Хротсвита, пишущая на латыни (род. ок. 935 г., † после 1000 г.), из женского монастыря Гандерсхайм (он не был монастырем с обетами). Ее поэтические произведения (комедии, легенды, истории) имеют настолько высокое духовное содержание, что некоторые исследователи утверждали, что они не могли быть написаны ни в столь ранние времена, ни женщиной; они рассчитаны на женский монастырь с насельницами из высокой знати (Schulte). С этим согласуется и то, что ее поэзия совершенно естественно ставит себя на службу имперской идее.

Об основании Магдебургского архиепископства, любимого детища Оттона I, и его значении § 42, 4а. Правда, связанные с этим архиепископством миссионерские планы на славянских территориях были по преимуществу переданы основанному в 968 г. епископству Познань (наполовину польскому), где была принята к исполнению церковная политика папской курии.

в) Конфликт с Византийской империей постоянно осложнял взаимодействие политических сил. Коронация Оттона в императоры и его вторжения в Южную Италию вновь стимулировали усиление конфронтации (военные осложнения: 967/968 г.). Но при новом восточном императоре Иоанне Цимисхии дело все же дошло до осуществления давних брачных планов: перемирие было скреплено обручением принцессы Феофано с будущим Оттоном II. Папа лично участвовал в совершении венчания (972 г.) и короновал Феофано.

г) После смерти Оттона I (в 973 г. в возрасте около 61 года) при Бенедикте VI (973_974) в Риме снова начались волнения, поднятые родом Кресценциев. Папа был свергнут, заключен в тюрьму и задушен своим преемником. Следующим папой был Бонифаций VII, глава греческой партии Рима; через несколько недель под давлением королевского войска ему пришлось уйти. Он забрал с собой (как и Иоанн XII) казну собора св. Петра, на этот раз в Константинополь.

Выбранный при покровительстве королевского войска новый папа Бенедикт VII (974_983) был тесно связан с реформаторскими кругами Клюни во главе с его аббатом Майолом. Осуждением симонии и привилегий немецких монастырей он содействовал внутрицерковной реформе.

Ранняя смерть Оттона II (973_983) губительно сказалась на ситуации в Риме. Бонифаций VII вернулся в Рим, и новый папа Иоанн XIV (983_984), прежде эрцканцлер Оттона в Италии, лишенный императорской помощи, оказался отданным во власть противнику. Бонифаций заточил его в замке св. Ангела и приказал уморить там голодом. Сам он погиб во время народных волнений.

3. а) Когда во время несовершеннолетия Оттона III (983_1002) произошло временное ослабление императорской власти, казалось, что вместе с одним из представителей рода Кресценциев, ставшим «Patricius Romanorum» (Иоанн Кресценций Номенций), полностью вернулся беспорядок «saeculum obscurum». Он возвел в папы под именем Иоанна XV одного римлянина. (На время его понтификата приходится спор о занятии Реймсской архиепископской кафедры и крайне важное для восточной миссии событие — вручение Польши в 990 г. в дар св. Петру князем Мешко.)

Однако позднее Оттон III овладел ситуацией и фактически стал распоряжаться папским престолом. Он заново ввел формулу Карла Великого «Renovatio Imperii Romanorum». Но он был вместе с тем «servus Jesu Christi», т. е. в известной мере тем же, что и Павел, поэтому  преемником апостолов, а также «servus Apostolorum», а именно — Петра и Павла, главенствующих в Риме; тем самым он был повелителем Рима как вассал Петра (Percy E. Schramm).

Оттон III возвел первого немецкого папу (Бруно Каринтийский — папа Григорий V, правивший только в 996_999). Для постепенного улучшения внутрицерковной ситуации сыграло большую роль то, что этот немецкий папа благодаря своим отношениям с императором мог вступаться за реформу. Он был изгнан тем самым Кресценцием, которого Оттон III пощадил по его же просьбе, и антипапой стал грек (Иоанн XVI). Однако Оттон вернул в Рим своего папу; Кресценций был обезглавлен, а антипапа изувечен и посажен в тюрьму.

Преемником Григория V был учитель Оттона, первый французский папа, архиепископ Герберт Равеннский (родом из Аквитании) — высокообразованный215 папа Сильвестр II (999_1003). Народное восстание заставило императора и его папу покинуть Рим.

б) Разные императоры трактовали идею империи весьма по-разному. На Оттона III оказали влияние как Герберт с его фантастическими планами всемирного папско-императорского господства, так и монахи-отшельники Южной Италии216. Он был просто одержим идеей Римской империи 217. Казалось, что он до некоторой степени забыл, что универсальная власть должна иметь под собой реальную политическую основу. Казалось, что сан единого римского императора привлекал его даже значительно сильнее, чем Оттона I, женившего своего сына на Феофано: он во всем, вплоть до мелочей, подражал восточно-римскому василевсу; он не колебался ослабить свою власть как немецкого короля во благо всемирной Римской империи его мечты. Это ясно показывает его политика в Польше и Венгрии. В Гнезне он учреждает польскую митрополичью кафедру, что означало отрыв Польши от Магдебурга, который, в свою очередь, способствовал ослаблению ее связи с немецким королевством. Здесь проявляет себя поистине неразрешимая проблема имперского универсализма: отказ от партикулярных интересов Германии и отказ связать ее партикулярные силы с универсальным целым на основе их интеграции фактически имеет следствием не усиление, а ослабление империи.

По соглашению с Оттоном III папа Сильвестр II основывает в Венгрии венгерскую митрополию Гран и присылает князю, крещеному с именем Стефана, королевскую корону.

Прошло, правда, еще полстолетия, прежде чем папский образ действий стало возможным интерпретировать как осуществление папской теории. Пока император и папа, кажется, еще не осознают скрытого противоречия. Еще доминирует имперская идея, которая получила окончательное теоретическое оформление именно при Оттоне III. В Гнезне он выступает не только в качестве «Imperator Romanorum», но одновременно и как «Servus Jesu Christi». Двойной титул одного правителя отчетливо выражает отождествление «Imperium Romanum» и «Christianum». В достопримечательном документе 1001 г. он как «Servus Apostolorum» и римский император дарит в собственность папе восемь графств Пентаполя, но одновременно упрекает его предшественников в том, что они расточили церковное достояние, чтобы потом возместить ущерб за счет достояния империи. При этом он отвергает существовавшие до того времени правовые основания притязаний на владение Церковным государством, особенно «Константи нов дар», от которого отмахивается как от пустой фальшивки. При этом Оттон недвусмысленно дает понять, что он как император стоит выше папы: из любви к св. Петру он «выбрал», «определил» и «сделал» папой своего бывшего наставника.

Империя Оттона представляет собой первую и единственную попытку дать реальное воплощение той гармонии двух верховных властей, которой требовало раннесредневековое мировоззрение (Holtzmann). Правда, он как никто другой делает явными опасности искусственной гармонизации: клерикализация империи, т. е. духовного основания универсальной политической власти оказалось недостаточным для создания и упрочения реального фундамента власти. Император и папа вынуждены вопреки своим честолюбивым планам отступить перед восстанием местной римской знати. Только здравомыслящий Генрих II вновь восстанавливает порядок силой немецкого оружия.

Оттон III умер в 1002 г., ему было всего лишь 22 года, а уже в 1003 г. скончался поставленный им папа.

4. Поскольку новые немецкие императоры Генрих II и Конрад II в отличие от Оттона III заботились о сохранении своей королевской власти больше, чем о римских делах, папство вторично перешло к роду Кресценциев, а затем — графов Тускулани. Последние не менее трех раз возводили на папский престол мирян — членов своей семьи218. В конце концов они возвели на престол под именем Бенедикта IХ (1032_1045; 1047_1048) восемнадцатилетнего Тускулани. Восстание, поднятое семьей Кресценциев, вынудило его на несколько недель уступить место их ставленнику Сильвестру III (1045). Затем он вернулся. Не будучи способным из-за беспорядков удержать власть, а кроме того желая вступить в брак, он отказался от своего сана за 1000 фунтов серебра. Деньги выплатил один крещеный еврей из дома Пьерлеони, который, вероятно, был родственником избранному тогда новому папе, высоконравственному римскому архиепископу Григорию VI (1045_1046). Для понимания расплывчатости понятия симонии, которым мы в дальнейшем будем много заниматься, имеет большое значение, что именно этот новый папа принадлежал к реформаторским кругам. Теперь существовало три папы: Бенедикт IХ, СильвестрIII и Григорий VI. Наступало время правления Генриха III.

а) В отличие от Рима в монастырях и главных диоцезах Германии при Генрихе II процветала церковная жизнь (1002_1024; Виллигис Майнцский, † 1011 г.; Бернвард Хильдесхаймский, художник, †1022г.; Бурхард Вормсский, † 1025 г.; Майнверк Падерборнский, †1036 г.). Любимым детищем императора, женатого на принцессе Кунигунде из люксембургского дома, были епископство и кафедраль ный собор в Бамберге. Бенедикт VIII лично перешел Альпы, чтобы освятить церковь св. Стефана и принять от императора новое епископство в качестве лена (!), — и конечно, еще и для того, чтобы обеспечить себе подтверждение старых привилегий, данных Оттоном, и подвигнуть императора на вторжение в Нижнюю Италию, откуда Византия угрожала Церковному государству.

Личное благочестие Генриха II ни в коей мере не мешало ему чувствовать себя господином Немецкой Церкви и соответственно этому назначать на кафедры епископов (по большей части это были выдающиеся в нравственном и церковном отношении люди) и распоряжаться церковными владениями. Сохранившаяся со времени Оттона II связь с Клюни при Генрихе II, почитавшем монашество, стала еще теснее. Через радикальные реформы, охватившие множество монастырей, она оказывала влияние и на Германию.

б) Но это новое, более одухотворенное благочестие (новое понимание старого канона и влияние лжеисидоровых представлений о религиозной чистоте и церковной свободе) должно было в конечном счете неизбежно обратиться и против церковной власти короля. Теперь требование всеобщей реформы Церкви стало более определенным и получило иную силу, чем в IХ в. Конечно, оно еще нисколько не имело антиимператорской направленности. Наоборот, именно император энергично содействовал реформе Церкви. Совместно с папой Бенедиктом VIII, которого он побудил к реформе, он в 1022 г. провел в Павии синод, который занимался прежде всего реформой светского клира. Из обличительной речи папы можно заключить, что клирики Италии в то время почти все были женаты. Генрих возвел в закон церковные постановления, запрещавшие священникам иметь жен (особенную роль сыграло то, что дети от браков священников были объявлены несвободными), чем положил начало введению целибата.

Реформистские планы Генриха распространялись и на Францию, короля которой Робера II (996_1031) он пытался вовлечь через аббата Ришара Сен-Ванского в это великое дело.

5. а) Полемический, направленный против regnum характер реформа приобрела при Конраде II (1024_1039). Вероятно, его нельзя считать нецерковным или нерелигиозным, как это делали реформистские круги того времени. Его позицию следует понимать как реалистическую позицию государственного деятеля. Он трезво понимает, что император имеет столько власти, сколько ему предоставляет в распоряжение его королевство219. Но, извлекая из Церкви выгоду посредством симонии, одновременно он ослаблял связь империи с епископами (льготы городам и низшему дворянству, чьи лены становятся наследуемыми, — два новых чрезвычайно важных мотива в развитии исторического процесса): шаг в направлении развития самостоятельной государственности, противостоящей смешению церковной и государственной сфер, становящемуся все более опасным.

б) В это время на Аквитанском соборе (1027 г.) впервые была провозглашена treuga Dei (Божие перемирие; запрет войны на определенные периоды и дни). Для Франции, которая в то время из-за более слабой королевской власти гораздо сильнее, чем Германия, страдала от непрестанных междоусобиц, это было великим благом.

Но цель Божьего перемирия была гораздо шире, чем просто смягчение воинственных нравов: оно ставило перед рыцарством религиозный идеал.

Установление практики Божьего перемирия является, впрочем, и выражением роста власти епископов. Действуя в интересах сохранения порядка, они находят компромиссное решение в отношении канонического запрета междоусобных войн и сословного права военной знати. В Германии позже Генрих IV стремился расширить это движение, бывшее первоначально автономным делом аристократии, до общенационального, базирующегося на основе имперского права.

6. Действительный и кажущийся окончательным поворот к лучшему в Риме, выразившийся в решительном освобождении папства от его унизительной зависимости от сомнительных группировок, которые возводили на престол недостойных понтификов, впервые совершил преданный Церкви и самый могущественный из всех правивших до него немецких королей Генрих III (1039_1056). Через свою жену, французскую (аквитанскую) принцессу, он оказался под сильнейшим влиянием клюнийского духа. Решающую роль сыграл его поход на Рим в 1046 г. Все три папы были низложены Сутрийским и Римским соборами. Папой стал епископ Суидгер Бамбергский (Климент II, правивший только в 1046_1047 гг.). Низложенного (за симонию!) Григория VI сопровождает в ссылку в Кёльн Гильдебранд, будущий Григорий VII: осужденного королем понтифика сопровождает в изгнание судья будущего короля Генриха IV.

Избрание Суидгера было делом Клюни: его кандидатура была предложена клюнийским аббатом Одилоном. Конечно, и здесь нельзя игнорировать основную, трудно преодолимую, специфически средневековую проблему: Генрих осуществлял программу церковной реформы и при этом сам нарушал ее принципы. Соответственно, реакция церковных защитников реформы была неоднозначной. Великий Петр Дамиани, который прежде чрезвычайно приветствовал возведение на престол Григория VI, теперь, когда он был низложен, превозносил действия Генриха как дело спасения; но другие придерживались той точки зрения, что низложение даже таких недостойных пап не должно производиться светской властью.

а) Генрих III, в свою очередь, принял от римского народа неоднозначный и допускающий различные толкования титул патриция римлян, т. е. снова получил право оказывать решающее воздействие на выборы папы («principatus electionis» [первенство в избрании]), которым прежде обладали на основе своего патрициата Кресценции и Тускулани. Он возвел на престол одного за другим трех немецких пап: Дамаса II, затем высокоодаренного, благочестивого (и одновременно разбирающегося в военном деле) св. Льва IХ (1048_1054) и Виктора II (1054_1057); они были выбраны на имперских собраниях в Германии. За несколько лет Лев, неустанно путешествовавший, созывавший соборы, освящавший монастыри и церкви, заставил считаться с универсальной властью папства и подготовил почву для настоящей общей реформы. Одновременно он собрал в Риме целый ряд значительных представителей реформаторских сил. Гильдебранд, будущий Григорий VII, сначала не фигурировал на первом плане. После смерти Григория VI он в качестве монаха вернулся в Клюни (которое он ранее покинул с явным неудовольствием, чтобы последовать за новоизбранным папой как знаток ситуации в Риме и как представитель римской партии реформы). Других соратников Лев искал себе в лотарингских и бургундских церковных кругах: архидиакон Фридрих (из лютичей), которому Лев доверил должность библиотекаря; двое монахов из его бывшего диоцеза в Тули, Гуго Кандид из Ремиремона и влиятельный клюниец Гумберт из Муаенмутьера, которым предстояло в роли кардиналов сыграть решающую роль в истории следующих десятилетий. К ним относятся еще Халинард Лионский, Петр Дамиани, а также Гуго Клюнийский, с которым Лев поддерживал оживленные отношения.

б) Такие колоссальные достижения стали возможны благодаря глубокому религиозному чувству Генриха III, который позволил свободно реализоваться на практике церковно-каноническому превосходству папства. Тогда (на короткое время) было достигнуто невероятное: истинное единство двух универсальных сил. Оно стало возможным благодаря тому, что великие папы того времени безоговорочно приняли концепцию Генриха, т. е. они на благо церковной реформы осуществляли функции «имперских» епископов в тесном союзе с императором, правителем империи с Римом в качестве центра (но не резиденции!). Это было спокойное сосуществование и одновременно слияние задач и идей, которое уже несколько десятилетий спустя будет считаться несовместимым со свободой Церкви и после смерти Генриха III приведет к перелому.

Той же направленностью отличались некоторые имевшие большое влияние церковно-реформаторские идеи Лжеисидоровых декреталий: необходимо устранить два зла — симонию и браки священников. Деятельность Льва IХ знаменует собой подлинное начало великого исторического церковного и церковно-политического реформаторского движения; с Гильдебрандом-Григорием во главе это движение прорывается наружу.

7. На время правления Льва IХ приходится ужасающее, ставшее трагедией для всего мира событие, чьи губительные последствия не удалось преодолеть до настоящего времени: схизма 1054 г. между Римом и Константинополем. Будучи сама проявлением далеко зашедшего отчуждения, схизма создала ситуацию, необычайно стимулировавшую этот процесс. Современный историк Церкви (Dom Wilmart) сумел это выразить так: христианин IV или V веков не ощутил бы себя столь потерянным в религиозных формах XI века, как верующий XI столетия в религиозных формах века XII-го. Отчуждение между европейским Востоком и европейским Западом утвердилось во всех областях как церковной, так и политической жизни.

И если более мелкие расколы, которые в первом тысячелетии церковной истории разделяли Восток и Запад в общей сложности в течение 217 лет, так усилили взаимное недоверие, то теперь раскол вырос в принципиальную отчужденность.

а) Уже наследие фотианской смуты не оставляло возможности для настоящего сближения Восточной и Западной Церквей. С обеих сторон антагонизм был обусловлен и церковными, и политическими предпосылками. На Востоке преобладала политическая мотивировка; она была, конечно, еще усилена наступлением Оттонов в бывших греческих областях в Южной Италии. Но более глубокой причиной было коренное различие между культурами Востока и Запада и между теми основами (народ и язык), на которых каждая из сторон создала свой тип церковной жизни (особенно в литургии и богословии). Таким образом, важнейшим мотивом следует назвать несовместимость церковного, а также политического сознания. Для Византии Запад всегда оставался узурпатором императорского титула.

Конфликты сопровождались особенным озлоблением из-за различий, все более закрепляющихся, в представлениях о Церкви и преемстве апостольского служения; Восток утверждал, что только он сохранил его в неискаженном виде.

Уже фотианская смута показывает, что Восток хотел сохранить неизменной крайне консервативную систему, согласно которой всею Церковью коллегиально управляют пять патриархов древнейших церквей и Вселенские соборы, тогда как Запад содержащиеся в этих основных положениях начальные представления о примате развил в идею «монархического» правления, понимаемого как универсальная папская власть. При этом папский примат — неотторжимое догматическое требование — получил такое историческое воплощение, в котором нельзя не видеть такие заимствованные элементы, как идея императора и императорской власти.

В этом смысле, — учитывая весь сложный сплав государственных, политичес ких, культурных и церковных элементов во всех их многообразных сочетаниях и взаимодействиях, — особая причина разрыва заключается в отвержении Востоком концепции римского примата, нашедшей в то время более определенное выражение. Ее интерпретация властным Гумбертом (п. 6) была, во всяком случае, абсолютно непригодна для того, чтобы помочь грекам преодолеть свои сомнения.

б) Точно на рубеже тысячелетий, т. е. через 100 лет после смерти Фотия, произошло обострение отношений в результате действий двух Константинопольских патриархов, вычеркнувших имя папы из диптихов220. Это было реакцией (при патриархе Сергии, 999_1019) на низложение греческого антипапы Иоанна Филагата, который должен был заменить первого немецкого папу Григория V.

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви