Лортц Й - История церкви - страница 46

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

1. Со времен Григория VII развитие средневекового папства концентрировалось вокруг идеи власти в масштабах, которые могли показаться угрожающими религиозному началу. Эта идея развивалась односторонне и была обобщена в выдвигаемой канонистами с XIII в. формуле о всевластии папы над преходящим. Такая власть добивалась или претендовала на два момента: (1) верховенство папы над политическими властями Запада (в той или иной форме); (2) законное право распоряжаться должностями и бенефициями всех Церквей. Вторая линия развития идет параллельно с развитием денежной экономики, т. е. того, что для (XII) XIII и XIV вв. можно было бы назвать капитализмом (прежде всего в Южной Франции и Италии; такое интенсивное формирование мы можем заметить на примере расширения папской курии в Авиньоне).

а) Уже то, что мы вынуждены признать в Церкви процесс развития, параллельный развитию денежной экономики, указывает на весьма опасную для христианства ситуацию. Основная опасность, конечно, заключалась в первой из названных линий развития (так как она касалась главного). Она, собственно, возникла с тех пор, как Грациан на чисто формальной основе, без достаточно точных границ, основанных на Евангелии, провозгласил полновластие папы: каждое каноническое определение должно быть предварительно оговорено с папой; папа может как устанавливать, так и отменять общие права и привилегии. Во всех случаях позднейшие канонисты с разным обоснованием включали в понятие верховной власти пап и их политический примат.

б) Церковно-политическое полновластие пап развилось в связи с концепцией, что Западная империя является папским леном, а присяга верности и преданности — вассальной присягой (§ 52). Библейское обоснование производилось с аллегорической вольностью, а именно: (1) через применение образов солнца и луны, души и тела, золота и свинца к Церкви и государству; (2) через своеобразное толкование Мф 26, 52 (Вложи меч в ножны = передай его государству), Мф 22, 38 (Здесь есть два меча), Иеремия 1, 10 (Я поставил тебя над народами и царствами), 1 Кор 2, 15 (Духовный судит о всем, а о нем судить никто не может); (3) через использование сочинений Псевдо-Кирилла (которого доверчиво использовал Фома Аквинский; Фоме принадлежит фраза: для спасения необходимо подчиняться папе).

Это полновластие победоносно утвердилось в борьбе с Гогенштауфе нами; теперь с ним будут бороться различными способами и гораздо более ожесточенно, чем прежде, и даже поставят под вопрос сам его принцип.

2. Антагонизм партий кардиналов в Риме проявился с наибольшей остротой во враждебном соперничестве между семействами Орсини и Колонна. Оно царило на конклаве после смерти Николая IV (1288_1292); именно из-за него конклав затянулся на два года. Наконец, дело закончилось избранием Петра из Мурроне, совершенно необразованного отшельника, живущего строгой аскетической жизнью; он стал именоваться Целестином V (1294 г.). Но это был не выход. Нужно было овладеть церковным аппаратом, подчинить себе соперничаю щие политические и церковно-политические устремления. Полновластие папы было налицо, и существовало множество возможностей для злоупотреблений или, например, для того, чтобы слишком щедро раздавать привилегии (например, основанной новым папой конгрегации отшельников). Вскоре создалась невыносимая ситуация. Через пять месяцев впервые за всю историю папства сам папа более или менее добровольно сложил с себя папское достоинство.

а) Следующим был избран кардинал Бенедетто Гаэтани из Ананьи под именем Бонифация VIII (1294_1303).

Поразительный контраст между двумя этими фигурами иллюстрирует трагическую напряженность всей церковной ситуации: горячее стремление быть «papa angelicus» [ангелическим папой], с одной стороны, и признание необходимости полной власти папы над миром и стремление к ней, с другой; отречение отшельника, обладавшего личной святостью, и избрание канонически и политически мыслящего вождя для повелевающей миром Церкви.

Впечатление от отречения Целестина было сильным, и влияние его было отчасти очень пагубным. Был ли этот шаг совместим с теократическим обоснованием plenitudo potestatis? Если нет, то новоизбран ный папа, Бонифаций VIII, не был законным обладателем папского престола. И именно эта точка зрения легла в основу будущей борьбы с этим понтификатом; она сыграла важную роль в борьбе между Бонифацием VIII и Филиппом IV Красивым Французским (1285_1314).

б) Филипп IV — это апогей средневекового развития французской монархии, что было результатом увеличения сферы его внешнего влияния и укрепления внутреннего единства страны; оно, благодаря влиянию легистов и появлению третьего сословия (города), достигло такой ступени, что можно, в том значении, в каком это допустимо для описываемой эпохи, говорить о зачатках «абсолютиз ма». Правда, непосредственно после этого все достигнутое было поставлено под угрозу из-за тяжелого кризиса, вызванного нападением англичан и их первоначальной победой. Но спустя 100 лет (1439 г.) сословия согласятся на постоянную оплачиваемую армию и ради этой цели — на прямой налог: проложен путь к политическому централизму. Одновременно (1438 г.) в Бурже была обнародована Прагматическая санкция, и она означает церковно-политическую независимость от папы в духе Базельского собора (§ 66).

3. а) Бонифаций VIII был последним крупным представителем специфически средневекового величия пап. Он хотел преодолеть сужение папской власти, вызванное развитием местных национальных властей, и даже довести средневековый универсализм до его логического завершения. Он не осознавал, что со времени понтификата Иннокентия III обстоятельства полностью изменились; было просто невозможно обратить вспять процесс политического развития; его попытка была неисторична, она неминуемо должна была потерпеть поражение. Его поражение в столкновении с возглавляемой Филиппом IV «национальной» Францией значило поэтому много больше, чем личная неудача; это было поражение защищаемой им идеи мирового господства папства.

б) Бонифаций VIII — в момент избрания ему было около 60 лет — был властной натурой, в которой наряду с блестящей одаренностью проявлялось и известное величие. Его стремлению возвысить папство, объединить князей под своим предводительством для нового крестового похода нельзя отказать в некотором элементе правоты 340. Но в нем было что-то необузданное и фантастическое341. Как в чрезмерности его установок, так и (прежде всего) в практическом их применении. Ему не хватало понимания реальных возможностей, его превосходство (которое он действительно имел в административных делах, знании и применении канонического права) порождало в нем оскорбительную, переходящую в ненависть грубость. Его вопиющий непотизм оценивал как симонию не только Данте, поместивший его за это в ад. Бонифация сгубили сангвиническая бесцеремонность, чрезмерная односторонность, но более всего — недальновидность, не позволявшая ему ни видеть, ни считаться с тем, что времена переменились (существенное усиление национальной политической нецерковной власти).

Вероятно, празднование первого юбилейного года (1300 г.) представляло блестящую и выразительную иллюстрацию его власти над миром. Но Бонифаций проглядел, что эта картина отражала лишь малый участок реально существующей расстановки сил. Впрочем, эта манифестация власти только в высшей степени усилила его самомнение, но не помогла обрести отсутствующую у него религиозную глубину, крайне необходимую для папы.

4. В коллегии кардиналов, значение которой так сильно возросло, к Бонифацию относились с большой враждебностью. Особенно опасных противников он имел в лице обоих кардиналов из семейства Колонна342 (дяде и племяннике), которым предстояло небезуспешно вмешаться в решающую схватку. Под их предводительством небольшая часть кардиналов захотела аннулировать выборы папы. Бонифацию удалось преодолеть их сопротивление, хотя при этом обе стороны показали себя не с лучшей стороны. Эта вражда стала частью крупной внешнеполитической борьбы: приверженцы семьи Колонна апеллировали к Вселенскому собору. Бонифаций отлучил их от Церкви, объявил дом Колонна вне закона, приказал проповедовать против них крестовый поход и разрушить их крепости, особенно Палестрину, Колонна бежали ко двору Филиппа Французского.

а) В развязавшейся в то время большой, преимущественно «внешнеполитичес кой», церковной борьбе наибольшее значение с церковно-политической, а значит христианско-религиозной, точки зрения имели: (1) отправная точка борьбы. Говоря современным языком, можно сказать, что дело было в деньгах. Ведь речь шла о том, могут ли наряду с папством также и государственные власти самостоятельно облагать налогом церковные владения и соответственно клир в своих странах. (2)То, что как папа, так и представители национального королевства понимали это обстоятельство как решающий фактор их существования и всей их власти.

В то время шла война между Англией и Францией за английскую Гиень (ю.-з. Франции). Клир жаловался папе на двустороннее жестокое обложение налогами. Как король Англии, так и король Франции могли сослаться на обычное право, которое в свою очередь основывалось на очень старых традициях (об их возникновении мы отчасти уже знаем). Бонифаций VIII усмотрел в этом нарушение прав папства, которое допускает такое налогообложение лишь добровольно и от случая к случаю. Вопрос действительно касался очень важных вещей; но ни в коем случае его не следовало преувеличивать настолько, чтобы поражение приобрело принципиальное значение и привело бы к катастрофе. Только завышенные претензии Бонифация стали причиной того, что борьба стала столь значима, а поражение казалось ужасающим.

Бонифаций в резко составленной булле (Clericis laicos) запретил в 1296 г. обоим королям налагать налоги, право на которые принадлежит одному только папе. Англия формально уступила папе. Но предстояло еще столкновение с повелителем Франции, представителем «новейшей» идеи национального государства.

б) Филипп IV был бесцеремонным, хладнокровно-расчетливым, властолюбивым, в основе своей нерелигиозным человеком, который знал лишь одно: национальное государство. Реально-политически он ответил на папский запрет пресечением всякого вывоза золота и серебра из Франции. Это (1) больно ударяло по интересам папской курии, поскольку из Франции до того к ней поступали значительные суммы; (2) такая мера была одобрена всей нацией, которая жаловалась на тяжелые поборы в пользу Рима: таким образом, в борьбе с папством Филипп имел на своей стороне всю страну. Более того: в его распоряжении был целый класс образованных политиков или «легистов» 343. Легисты были учеными, которые вдохновлялись цезарепапистским идеалом Юстиниана и для которых, следовательно, на первом месте была государственная власть. Они выдвинули программу новой, независимой (автономной) от Церкви государственной власти и представили королю обоснования, которые должны были оправдать его образ действий и опровергнуть обвинения и контраргументы папской курии. Легисты, которые вошли в историю Церкви вместе со своими методами клеветы, поддельных писем и булл, так же как и популярных памфлетов, собственно и будут по большей части носителями вражды различных наций к папству в борьбе последующих веков. Они, конечно, взяли на вооружение требование апостольской бедности: иерархия может быть только чисто духовной, Константинов дар извратил ее природу. Именно они все больше и больше переносили борьбу на принципиальную почву и в союзе с богословием дошли даже до отрицания догматического примата.

5. Сила враждебного папе лагеря заключалась по большей части в том, что он был носителем крепнущего национального сознания и, таким образом, не только обладал жизненной силой и сопротивляе мостью, но представлял в высшей степени закономерную тенденцию в ситуации пробуждения народов, которая, к сожалению, не принималась во внимание чрезмерным куриализмом. Это стало вопиюще очевидным, когда Бонифаций VIII весной 1297 г. под угрозой отлучения приказал французскому королю заключить перемирие с Англией и империей. Филипп отклонил это унизительное требование на том основании, что управление его владениями в светских делах подлежит ему одному, и в этом никого из людей он не признает выше себя. Слабым местом позиции папы было то, что он обосновывал свое вмешательство в чисто мирские дела своей духовной властью. Очевидно, что обоснованное отклонение этих требований легко могло вредно отразиться на духовной власти папы.

Влияние французских идей с их полемически-национальной направленностью значительно усиливалось тем, что в то время и научная мысль вела к той же идее суверенитета народа344.

К такому сильному сопротивлению Бонифаций не был готов. Ему пришлось уступить (1297 г.). Примирение был ознаменовано торжественной канонизацией Людовика IХ, а внешне выразилось в грандиозном первом юбилее 1300 г., принесшем полное отпущение грехов всем паломникам, пришедшим в Рим.

Но мир не мог быть длительным, поскольку основные установки обеих сторон как до, так и после этого оставались неизменно противоположными.

6. а) Столь же неумеренная настойчивость притязаний папы проявилась вскоре во второй и третий раз. Когда снова разгорелся спор и папа пригласил короля в Рим на собор, король сумел предотвратить удар, фальсифицировав папскую буллу (Ausculta fili 1301 г.)345. Подлинная булла по приказу короля была сожжена. Два собрания сословий и нотаблей Франции (1302 и 1303 гг.) приняли сторону короля. На этих собраниях против папы выдвигались дикие голословные обвинения (он не верит в бессмертие души; не считает блуд грехом; водится с нечистой силой) и с таким напором, что ему пришлось очиститься с помощью клятвы.

б) Бонифаций теперь пошел еще дальше: он ответил буллой «Unam sanctam», в которой весь спор был недвусмысленно возведен на принципиальный уровень. Следствием выдвинутых в ней претензий на неограниченное светское господство пап должно было стать отлучение короля в день Рождества Марии 1303 г. в Ананьи и освобождение подданных от присяги (в той же самой церкви, где Александр III провозгласил отлучение Фридриха Барбароссы и Григорий IХ — Фридриха II). Но накануне этого дня французские наемники, к которым присоединилось городское ополчение, ворвались в Ананьи; произошла возмутительная сцена ареста папы французским канцлером Ногаре, и Шарра Колонна объявил его пленником. Предполагалось отправить его во Францию и там судить.

Это было неслыханное событие, которое ярко продемонстрировало, до чего уже дошла дерзость «новейшего национального» государства, и как сильно упал всеобщий авторитет и особенно политическая власть папства, насколько уменьшилось религиозное почитание общего церковного отца в значительной части христианского мира. Папство было сильно унижено, Церкви нанесен значительный урон.

Бонифаций, освобожденный итальянцами, смог еще торжественно въехать в Рим, но жить ему оставалось менее пяти недель (что было, вероятно, следствием перенесенных волнений и обострения старой почечнокаменной болезни). О его смерти бродили бесчисленные необоснованные слухи.

7. а) Булла Unam sanctam (1302 г.) является классической формулировкой, иначе говоря, обобщением специфически средневековых притязаний папства на высшую власть над миром 346. Бог вручил Церкви два меча (эта мысль в связи с Лк 22, 38 и Мф 25, 52 впервые была сформулирована св. Бернардом), один — духовный, которым владеет она сама, и другой — светский, который она вручает государственной власти, каковая может применять его только на службе иерархии и по ее воле. Непокорную государственную власть судит обладатель церковной власти, сам же он подлежит лишь Божьему суду. В заключительном тезисе буллы выражена в меру ее догматического значения самоочевидная для одних лишь католиков мысль о том, что католическая Церковь есть «единственная дающая спасение»347.

б) Несмотря на невероятно преувеличенное сознание папской власти, в том числе и в мирских вопросах, Бонифаций VIII категорически отрицал, что его претензии на светское главенство имеют светскую подоплеку. Он утверждал, что остается верен основной идее средневековья, согласно которой папа лишь «ratione peccati» [по причине греха], или, как это сформулировал Фома Аквинский, только ради «спасения душ» может (и должен) как судья вторгаться в мирские политические дела.

Но на этом основании папа вмешивался фактически во все события в Европе, и повсюду — в Германии348, в Сицилии, Шотландии, Богемии и Венеции — терпел поражение.

В этой связи надо указать и терминологическую неопределенность, которая осложняла иерократическую тему вообще. Возможно ли на практике разграничить «potestas directa» и «indirecta» [власть прямую, косвенную]? Рассматривае мые планы вторгаются в область политики: таким образом политический менталитет и методы должны были, так сказать, по необходимости утвердиться в папстве и курии.

О безудержном превышении неоспоримых границ свидетельствуют помимо всего прочего с конца XIII и в течение XIV в. куриалистические трактаты и соответствующая публицистика, согласно которой данная Петру власть вязать и решить включает в себя всю светскую юрисдикцию 349. И если мы хотим верно оценить взрывоопасную и революционную атмосферу конца XV и начала XVI вв., нельзя не учитывать все это.

§ 64. Авиньонское пленение пап (от Климента V до Григория XI, 1305_1378)

1. Филипп Красивый не был удовлетворен фактической победой. Он хотел принципиального признания своих идей: сама Церковь, собрание высших ее представителей на соборе, как и ее верховный глава, папа, должны были засвидетельствовать законность его возмутительного поведения и осудить умершего Бонифация VIII. Уже то, что у короля вообще мог возникнуть подобный план, показывает, как далеко зашла зависимость папства от власти французского короля.

Эта ситуация, конечно, как мы достаточно ясно установили, назрела уже давно, чему отчасти способствовали необходимые меры достойных пап (в борьбе против штауфенской империи); никакой папа не был в состоянии просто разрешить подобную коллизию. Это необходимо учитывать, если мы хотим дать правильную оценку многим слабостям последующих понтификатов. Часто упоминавшийся трагизм конфликта средневекового папства проявляется все настойчивей: папство не может отказаться от своих типично средневековых притязаний на власть, но как раз эти притязания приводят его в (уже «новейшее») «вавилонское пленение», в Авиньон.

2. а) Преемник Бонифация VIII, религиозно настроенный БенедиктXI (1303_1304) пошел на существенные уступки притязаниям французского короля, отозвав указы своего предшественника и разрешив Филиппу взимать налоги. Он сделал это все же без недостойной слабости; хотя он снял с короля отлучение и кассировал слишком суровые приговоры семье Колонна, но вместе с тем отлучил совершивших нападение в Ананьи. Однако история не развивается или развивается совсем мало в согласии с субъективными моральными категориями. Объективная слабость не смогла противостоять более жизненному национально-политическому началу. Внутрицерковным наследием стала разделившаяся курия (наряду с французской партией была еще римская, выступавшая за политику по типу БонифацияVIII). Филипп, со своей стороны, все еще не был удовлетворен: папство должно было оказаться в постоянной зависимости от Франции. Король намеревался добиться еще и этого.

б) После того, как престол был вакантен 11 месяцев, папой был избран бывший архиепископ Бордо слабохарактерный Климент V (1305_1314). Филипп не только принудил его дать согласие на свою коронацию в Лионе в его присутствии, но и (несмотря на многократ ные противоположные обещания, данные кардиналам) потребовал от папы перебраться во французские земли: с 1309 г. резиденцией Климента V стал Авиньон.

в) Авиньон был немецким имперским леном (переданным роду Анжу) и принадлежал тогда Неаполю; позднее Климент VI (1342_1352) купил его в собственное владение пап; но он был окружен французскими территориями и находился фактически в сфере влияния французского короля. Собственно, Климент V думал о возвращении в Рим, равно как и Иоанн XXII и поначалу Бенедикт XII; но их действия определили курс на Авиньон; при Клименте V и Клименте VI возросло число французских кардиналов, которые теперь занимали две трети мест, при Бенедикте для пап была построена резиденция в Авиньоне.

г) В целом понтификаты обоих преемников Бонифация VIII означали не что иное, как фактическое признание церковно-политической независимости Франции. Эту независимость обеспечивала уже отмена буллы «Unam sanctam» для Франции, что означало фактический отказ от самой сути папских притязаний на политическое главенство. Правда, теоретически папы позднего средневековья не отказались от соответствующих претензий, особенно в отношении Германии. Но история повсюду присудила первенство национальному началу. Так было и в Германии, где появилась Золотая булла Карла IV (1356 г.), хотя само по себе отношение Карла к папе было доброжелательным.

3. а) Филипп настаивал на осуждении Бонифация. Он даже желал добиться немецкой короны для своего брата, т. е. для Франции (тем не менее избран был Генрих VII Люксембургский, 1308_1313), и требовал уничтожения очень богатого ордена тамплиеров. Процесс был фактически открыт чудовищными обвинениями против покойного папы (1310 г.). Папа смог избежать неприятного и недопустимого процесса против своего предшественника, т. е. оставить дело в собственной юрисдикции, только ценой уступки в вопросе о тамплиерах. Климент V проявил достаточно достоинства, чтобы противостоять осуждению Бонифация VIII, хотя король представил просто невероятные «свидетельские показания». После отмены прежних указов Бонифация об освобождении от налогов и после оправдания Ногаре XV Вселенский собор 1312 г. во Вьене смог объявить Бонифация невиновным.

б) В вопросе об ордене тамплиеров (который больше не имел никакой крупной задачи и чье парижское отделение превратилось в своего рода международный банк) победил король. Правда, он проявил себя и здесь с самой низкой стороны. На основании недоказанных подозрений, только из алчности и властолюбия, он приказал арестовать всех тамплиеров (1307 г.) и устроить над ними процесс по обвинению в ереси. Инквизиция взялась за дело и пыткой вырвала ничего не стоящие «признания». 54 рыцаря, взявшие назад свои признания, были сожжены как вновь впавшие в ересь (1308 г.).

Наконец, Вьенский собор на основании папского указа узаконил (но без обвинительного приговора) ликвидацию ордена (1312 г.), «поскольку он пользуется дурной славой и сделался бесполезным». То, что орден в целом и по всем существенным вопросам был невиновен, можно считать несомненным.

4. а) Наследник Климента V также был избран после двухлетней вакансии папского престола: Иоанн XXII (1316_1334). Он, наконец, решился на постоянное пребывание в Авиньоне. Его преемник, цистерцианец Бенедикт XII (1334_1342), человек высокой нравственно сти и горячий сторонник реформ, построил там папский дворец.

Климент VI (1342_1352), бенедиктинский аббат и французский епископ, вновь особым образом иллюстрирует кризис, к которому была приведена Церковь из-за авиньонского папства. Атмосферу светского комфортабельного существования, в которой он жил, еще и сегодня можно ощутить по одной из настенных фресок его комнаты в папском дворце в Авиньоне.

б) Между тем, покинутый Рим разрывали междоусобицы среди знати. Уже в 1305 г. впервые образовалось народное правительство; должность правящего сенатора была поручена папе. В 1312 г. немецкий король Генрих VII добился вопреки Орсини доступа в Рим, он был по поручению папы коронован во вновь отстроенном Латеранском соборе, так как Ватиканским кварталом владели Орсини. И эту присягу властного и могущественного правителя безвольный Климент, находясь в Авиньоне, сам всецело зависящий от французского короля, назвал ленной присягой! Против воли папы в 1328 г. в Рим вошел Людвиг Баварский (§ 65), призванный и поддерживаемый семьей Колонна. Королевское и императорское достоинство преподнес ему тогда городской парламент от имени народа; кардинал Колонна при участии двух епископов совершил коронацию. Отлученный Церковью немецкий король, сидя в коронационной мантии на ступенях кафедры св. Петра, объявил папе (тогда папой был Иоанн XXII), «еретику и оскорбителю величества», смертный приговор(!), а чернь сожгла соломенное чучело понтифика. Но одновременно приверженцы папы вывесили его буллу об отлучении Людовика: такова картина распада!

в) Иннокентий VI (1352_1362) вел скромную жизнь и был религиозен. Он пекся о церковной реформе; но не добился успеха в своем стремлении. Важно и знаменательно здесь другое: кардинал Эгидий Альборнос († 1367 г.) восстановил в Церковном государстве и Риме главенство папы вопреки знатным семьям (мы знаем о постоянной борьбе между домами Колонна и Орсини) и тем самым создал предпосылки для возвращения пап в их Город. Этому же отчасти способство вало пока еще неясное, но мощное пробуждение воли народа (благодаря и вопреки народному трибуну Риенцо), в чем проявляются первые ростки Ренессанса.

г) В 1365 г. Карл IV сам явился в Авиньон; к его просьбе о возвращении папы в Рим присоединились Петрарка, св. Биргитта, св. Екатерина Сиенская. Действительно, Урбан V (1362_1370) (которого Церковь назвала в ряду блаженных) вернулся в Рим; в 1367 г. состоялся его торжественный въезд. В 1369 г. туда прибыл восточноримский император Иоанн V Палеолог, чтобы — против воли Византийской Церкви, — возобновив переговоры об объединении, добиться помощи против турок. Но страшная путаница, царившая там после смерти кардинала Альборноса, вынудила папу вернуться в «изгнание». Вскоре после этого он скончался.

Только Григорий XI, последний французский папа (1370_1378), умер в Риме, а именно в Ватикане, который с тех пор и остался резиденцией пап.

Тяжелые потрясения в Церковном государстве, однако, еще не были преодолены; вновь начались восстания против иноземных французских папских чиновников; бретонские наемники папы производили опустошения; интердикт против ведущей римской партии пробудил антипапские силы. Короче говоря, беспорядки в Риме и Церковном государстве были столь велики, что и Григорий ХI стал подумывать о возвращении в Авиньон.

5. В Авиньоне правили семь пап, все они были французами. До Бенедикта XII и Иннокентия VI они были, по существу, «французскими придворными епископами». Это «пленение» было чувствитель ным ударом как для внутренней силы, так и для внешнего престижа папства:

а) Для внутренней силы: оно было оторвано от родной земли, Рима, а тем самым отчасти от корней своей моральной силы и почти полностью — от корней силы материальной. Уже упоминалось, что нарушился порядок в Церковном государстве и Риме; политическая власть папы угрожающе ослабевала. Давление французского короля привело к тому, что боvльшую часть высшего сената Церкви, назначаемого папой, составили французские кардиналы, которые благодаря этому стали (а через них и французское королевство) правителями папства. Веками завоевывавшаяся, а затем защищаемая идея церковной «libertas» превратилась в свою полную противоположность (и в насколько более мелком масштабе!).

Было что-то роковое в ходе событий: преобразование средневековой папской идеи происходит не по собственной инициативе через соответствующие церковные инстанции; враждебными и посторонними силами осуществляется ликвидация, уменьшение и разрушительная перестройка, завершившиеся только в Новое время добровольным отказом от Церковного государства. В позднем средневеко вье папство повсюду лишилось свободы и инициативы, потому что оно недостаточно руководствовалось в своей жизни собственным духовным содержанием. Поиски «покровителя» (которого Церковь так никогда и не смогла найти) и вслед за этим упорное отстаивание своих претензий, которые никогда не могли быть реализованы, привели папство в Авиньон и подчинили чужой воле.

Падение авторитета обнаруживает себя в событиях, происходивших в коллегии кардиналов. Право на выбор и участие в папском правлении приводит к представлению о разделении властей, а скоро — даже к идее непосредственно от Бога дарованной независимости кардиналов350.

Ослабление внутренней силы становится еще более заметным в том, что папы все менее были в состоянии с достаточным успехом осуществлять свое учительское и пастырское служение; иначе как могли бы стать возможными пагубные дискуссии Иоанна XXII с францисканцами в так называемой «борьбе за бедность» (§ 65, 2)!

б) Внешний престиж папства падал, (1) тем более что оно в глазах народов все более ассоциировалось с корыстными эгоистичными желаниями отдельной страны; старый вопрос о власти императора в Северной и Южной Италии и о его политических связях с папой продолжал оставаться неразрешенным. (2) Бесцеремонность, с которой вел борьбу Филипп Красивый, а после него Людвиг Баварский (§ 65), и мирские страсти при папском дворе способствовали утрате уже довольно слабого религиозного благоговения народов перед папой; люди привыкали теперь еще более, чем прежде, видеть в папе политического владыку (борющегося за политические цели) наряду с другими правителями и, следовательно, бороться с ним политическими средствами.

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви