Лортц Й - История церкви - страница 47

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

Как следствие, наблюдается отказ от признания доселе практически неприкосновенного учительного авторитета папы. Защищаемое прежде канонистами лишь теоретически, а теперь реализуемое в жалобах на Бонифация VIII мнение, что папа может быть еретиком, привело к дальнейшему возрастанию критики. Иоанн XXII даже был вынужден на смертном одре отречься от некоторых эсхатологи ческих учений. Все сильнее становятся группы, которые освобождают себя от папского авторитета.

в) Интердикты и отлучения становятся слишком частыми (особенно в борьбе против Людвига Баварского); они закономерно изживают себя. Очень часто церковную угрозу оказывается невозможно осуществить. Буллы Иоанна XXII об отлучении, возможно, вывешивались на церквях в Авиньоне, но в Германии ими не очень интересовались.

Еще более пагубно влиял обоюдоострый меч интердикта, который de facto иногда на долгие годы в существенной части отсекал огромные массы людей от сакраментальной жизни Церкви и тем самым способствовал их нравственному одичанию. Совершенно бессмысленной кажется ситуация, когда, например, интердикт накладывался на святые места в Палестине.

Интердикт, наложенный на тогдашнее место пребывания Людвига Баварского со своим отменяющим законность таинств действием длился 20 лет, пока, наконец, Ренсская декларация 1338 г. и император ский закон Людвига не постановил, что дальнейшее соблюдение объявленного интердикта запрещается.

Особая слабость церковных наказаний состояла в том, что они так редко применялись ради действительных интересов Церкви. Слишком часто речь шла о власти, политических притязаниях или деньгах.

Многие мелкие единичные расколы (часть диоцезов и орденов были за императора, другие — за папу), казалось, предвосхищали грядущую западную схизму.

В 1339 г. началась «Столетняя война» между Францией и Англией; Англия, соответственно, враждебно относится к «французскому» папству, которое, в свою очередь, оказывается в противоречии с немецкой коллегией курфюрстов.

1348 и 1352/53 годы стали свидетелями тяжелых эпидемий чумы, зверских преследований иудеев, процессий бичевателей, церковно-религиозных беспорядков: повсеместные хаос и даже катастрофа производят поистине устрашающее впечатление.

6. а) В папской курии в Авиньоне развилось наносящее большой духовный вред Церкви денежное хозяйство. Часто связанное с симонией и с неоправданным и неумеренным покровительством родственникам папы (непотизм), оно стала одной из разрушительных сил внутри Церкви351. Ведь ни Климент V, ни Вьенский собор, который для этого был созван, не сделали ничего для реформы, ставшей неотложной в самом серьезном смысле слова. С помощью каких крайних представлений арьергард курии пытается освободить себя от долга реформировать Церковь, можно видеть по возмутительному тезису о том, что в римской курии (по причине папской власти всем распоряжать ся) вообще не может идти речи о симонии. Но, к сожалению, на деле симония стала в самом широком смысле слова прямо-таки отличительным признаком куриальных обычаев в Авиньоне, а после этого наследием и римской курии, отягощенной «наизлейшей скупостью и самой отвратительной симонией» (Dietrich von Niem), до Бонифация IX, который брал деньги от всех претендентов на место и соответству ющие бенефиции давал предлагающему наиболее высокую цену.

б) Повышение различного рода налогов со стороны курии было, как мы уже видели, вполне оправданно само по себе. К тому же тогда прекратились поступления из Церковного государства в Авиньон; попытки навести там порядок и война папства против верхнеиталь янских городов поставили новые крупные задачи. Папство могло удовлетворить свои потребности, только найдя новые источники дохода.

Однако все это не оправдывает денежное хозяйство в том виде, в каком оно на деле практиковалось в Авиньоне. Поскольку: (а) только что названные потребности были завышены из-за развившейся в Авиньоне столь нецерковной придворной жизни; (б) требуемые курией налоги сами стали (в означенном нерелигиозном смысле) сильно завышены и увеличены при морально недостойной практике официальных назначений; (в) кроме того, они не всегда были употребляемы на предписанную цель. Главная вина роста потребности в деньгах лежит, впрочем, не на отдельных папах, которые даже иногда выступали против беззаконий, или, как Иоанн XXII, вносили строгий порядок в финансовые дела, или же, как Бенедикт XII, посредством реформ принимали меры против всех тех недостатков при назначениях, с которыми мы постоянно будем встречаться: продажа и накопление бенефициев; непотизм; увеличение налогообложения — нарушение папской резиденцией своего долга; упадок дисциплины в орденах. Виновным был папский двор и члены курии, жившие от его доходов. Здесь образовался большой управленческий аппарат, где мыслили в слишком деловых категориях и в соответствии с этим действовали, и чиновники которого совершали множество беззаконий в собственных интересах. История показала, что предостережения св. Бернарда по поводу превращения дома верховного понтифика в курию и придворной жизни (§ 50) были, к сожалению, более чем оправданными.

7. Более давними источниками дохода папской курии были владения внутри и вне Церковного государства, Петрова лепта (Польша, Венгрия, Англия), налоги от государств-ленов, налоги за экземпцию, десятины, деньги, выплачиваемые архиепископами за паллий, налоги с прелатов при посещении ими Рима, «servitia communa» (т. е. плата с епископов и аббатов за их утверждение352), внеочередные налоги (например, на «крестовые походы» разного рода), плата за оформление привилегий и освобождение от обязательств.

Основой новых поступлений стали папские резервации. Папы все более широко завоевывали право замещать вакансии в различных Церквях христианского мира. Предвестниками этого были экземпции и апелляции к Риму (например, при спорном выборе, из чего потом произошла конфирмация). Затем учение о полновлас тии пап потребовало возможности прямого управления должностями и бенефициями в иностранных Церквях. На основании этой концепции папы сначала резервировали для себя отдельные места для замещения. После из этого развились общие резервации, т. е. резервации целых категорий бенефициев: все места, которые становились вакантными в то время, когда их обладатель пребывал в курии (это понятие Бонифаций VIII растянул до срока пути в восемь дней), должны были оставаться во владении курии. В Авиньоне это право было еще значительно расширено. Иоанн XXII постановил, что за папским престолом должны резервироваться все вакансии, в замещении которых он как-либо принимал участие, будь то через протест, перемещение, смещение или повышение. Собрал и обобщил все относящиеся к этому постановления ревностный сторонник реформ Бенедикт XII в 1335 г.353

С местами, предназначенными к замещению, были связаны бенефиции. За предоставление такого бенефиция папы взимали часть годового дохода, дифференци рованного в зависимости от того, о крупном или мелком бенефиции шла речь. Начиная с Иоанна XXII за курией резервируется также и покупка вакантных бенефициев и наследуемость духовного звания. Таксы повышались, чрезвычай ные сборы становились все более частыми.

Возник также пагубный обычай, уплачивая определенную сумму, приобретать право претендовать на некий бенефиций, в то время как он еще был занят = экспектанции. В результате бывали случаи, что такое право давалось нескольким лицам. Особенно серьезным недостатком было, когда вопреки каноническим определениям одному и тому же лицу давалось несколько бенефициев, связанных с пастырской деятельностью (cumulus)354. Тогда попечение о душах на одном или на другом месте либо оказывалось совершено оставленным, либо владелец этого места заботился только о содержании своего представителя. Поскольку он его оплачивал как только мог плохо, возникали предпосылки к формированию несостоятельного в моральном и социальном отношении клира, духовного пролетариата, который в позднем средневековье наносил урон священническому авторитету и часто способствовал тому, что народ слишком охотно внимал соблазнительной, но в то же время и обоснованной антицерковной критике.

Умножению многочисленных недостатков благоприятствовала усиливающая ся централизация вокруг папской курии; она делала возможным взяточничество особого рода и покупку церковных мест. Она влекла за собой также внутреннее ослабление диоцезов, при том что владельцы церковных мест становились все более независимыми от епископа диоцеза или митрополита. Она способствовала дальнейшему перемещению церковного правосудия в Рим, что наряду с преимуществами (квалифицированная судебная процедура) несло с собой только что упомянутый серьезный вред.

8. В целом налицо было поразительное искажение исходного пункта и смысла григорианской реформы, которая, вступив в борьбу с симонией, была обращена против денег. Правда, недостатки, которые здесь проявлялись, часто непомерно преувеличивались как в старое, так и в новое время. И когда такой охотник за местами, как гуманист Петрарка, порицает курию за торговлю местами, это имеет не очень большой вес. Но здесь никакое неоправданное ретуширование не должно ослаблять силу достоверного свидетельства. Мы ведь уже видели, что эти явления назревали давно и последовательно; и невозможно отклонить массу горьких обвинений, исходящих почти из всех стран с XII в., как требующую большего подтверждения355. Сообщения и суждения вполне пропапски настроенных людей, как и резкие высказывания куриалиста(!), августинца-отшельника Триумфуса и такого же куриалиста минорита Альвареса Пелайо (очевидцы!), которые не стеснялись сравнивать вождей Церкви с хищными волками, питающимися кровью верующих, и которые столь немилосердно рисуют корыстолюбие и взяточничество папского придворного духовенства, слишком ясно свидетельствуют о том, как разрослись эти недостатки. Сюда же относятся серьезные предостережения св. Биргитты Шведской и св. Екатерины Сиенской, которые напоминали папе о том, что он должен быть не только властелином, но и пастырем.

Известно, что существует целый ряд причин, — и они уже приводились, — которые до некоторой степени могли бы объяснить, почему эти явления проявились как раз среди авиньонских пап и после авиньонского пленения; назовем еще раз некоторые ключевые понятия: переход от натурального хозяйства к денежному; растущие задачи вследствие меценатства, строительства (но также и роскоши, придворной жизни, непотизма); политика: правление Бонифация VIII чуть не разорило Церковь; при катастрофе в Ананьи все наличные средства в золоте и серебре были утеряны; дорогостоящие столкновения с Францией и Англией, которая к тому же не присылала больше денег; поступление доходов от Церковного государства прекратилось...

Но из таких причин нельзя вывести действенное оправдание вины духовенства. Мы увидим, что во времена западной схизмы и в эпоху Ренессанса обстоятельства были еще менее благоприятны для Церкви. Дело здесь, к сожалению, в достаточно прямой линии развития.

Именно тот католик, который почитает Церковь своей матерью, совершенно не заинтересован в том, чтобы утаивать имеющуюся налицо вину. Недостатки показывают, что Церковь, в соответствии со словами Евангелия, есть Церковь и грешников тоже. Совершившееся впоследствии преодоление этих недостатков показывает постоянное присутствие в Церкви благодати. Ведь ее глубинная сущность божественна и остается незатронутой разрушением. В основе любой критики событий церковной истории должно лежать различение между служением и личностью . Это издавна знали авторитетные критики, подобные св. Бернарду, св. Франциску, св. Биргитте Шведской, св. Екатерине Сиенской. Кто относится серьезно к религиозно-церковным ценностям, которыми героически жили эти люди, тот, пожалуй, не сможет, до некоторой степени произвольно меняя масштаб, отодвинуть в сторону важнейший для них вывод, страстно-религиозное приятие именно этой, порицаемой ими, Церкви. Недостатки в Церкви не уменьшали, но воспламеняли их верность Матери святых. Они сами в себе начинали реформу и, порицая недостатки церковной жизни, ничего не искали для себя, но были проникнуты миссионерским рвением, направленным лишь на служение благу.

Отход от идей григорианской реформы имел самые реальные церковно-поли тические последствия: финансовое использование церквей курией было сильнейшим аргументом в пользу идеи национальной и государственной Церкви. С последствиями этого фактора мы детально ознакомимся в эпоху Реформации и во внутрикатолических национально-церковных движениях.

9. Пагубная ситуация в церковной верхушке имела под собой крепнущее с давних пор основание: развитие организации высшего клирапроисходило в значительной мере под влиянием экономических законов.

а) Растущая власть соборного капитула по отношению к епископу и его доходы, возрастающие уже два или три столетия, представляли определенную центробежную тенденцию в церковной организации, которая противодействовала централизующей тенденции в епископском служении. И чем сильнее становилось влияние соборного капитула, например, через выборные капитулы, тем большим спросом пользовались соответствующие места и бенефиции. Они становились в возрастающей степени привилегией знати.

К сожалению, вместе с известным упадком, связанным с церковными должностями, все более утверждался взгляд: должность есть бенефиций. К должности стремились ради бенефиция.

б) История всех диоцезов в средневековье свидетельствует о большом значении соборного капитула как в хорошем, так и в плохом смысле. Но для истории Церкви имеет гораздо большее — даже центральное — значение то, как развивалась коллегия кардиналов. Она ограничивает различными способами куриальный централизм настолько, насколько кардиналы являются представителями своих стран. Сдругой стороны, само папство и кардиналы в XIV и XV (и даже XVI) веках приходят к тому, чтобы строить куриализм как можно прочнее. Две тенденции, борющиеся одна с другой и, так сказать, торгующиеся из-за цены, действуя в разных направлениях, определяют развитие истории.

Усиление власти кардиналов идет параллельно с усилением папской власти с XI в. С этих пор они организуются в коллегию. Закон 1059 г. об избрании папы признавал за кардиналами решающее право голоса. Закон об избрании папы от 1179 г. давал им исключитель ное право; когда престол был вакантен, они становились единствен ными носителями церковной власти (характерен длительный период вакантност и престола в конце XIII в.). При этом кардиналы заняли место прежнего папского чиновничества в экономическом и политическом управлении и в церковно-религиозном служении. Начиная с XIII в. они также занимали, и в значительном объеме, иностранные бенефиции. При Николае IV (1289 г.) за ними признавалось право на половину от большинства регулярных доходов римской курии. Средством для сохранения и увеличения власти и здесь были выборные капитулы.

С возросшим влиянием папы должны были теперь считаться в церковном, политическом и экономическом отношении, и кардиналы сделались важным фактором в планах высшей политической власти. Как Франция первой из стран использовала это обстоятельство в собственных интересах и притом в большом масштабе, мы уже знаем из истории второй половины XIII в. и далее, при Бонифации VIII и в Авиньоне. В происходящем делении на партии снова проявляются старые противоречия, как экономические, так и политические, между семьями знати, между гибеллинами и гвельфами, так же как между римлянами и французами. В борьбе семейства Колонна против Бонифация VIII и с Филиппом Красивым мы видели, какое эти противоре чия, объединившись, получили выражение. Западная схизма также была возможна только в связи с этой сепаратистской центробежной силой. Ренессанс приводит к дальнейшему коренному преобразова нию; коллегия кардиналов становится средоточием крупных соперничающих родов: Ровере, Колонна, Орсини, Борджа, Фарнезе, Медичи, — папство из-за растущих и в то же время завышаемых экономических претензий ко всей Церкви превратилось в династию в территориально-княжеском смысле.

Великая линия специфически средневекового универсализма папской власти прервалась и была одновременно (в значительном объеме) эгоистически-односто ронне продолжена.

10. Авиньонский период имеет и свои светлые стороны, но все же успехи в развитии финансового хозяйства и даже в области искусства не могут сделать картину существенно более светлой. Ведь папство по своей природе религиозное, а не культурное учреждение. Именно сильный уклон в эту сторону привел к политизированному культурпапству Ренессанса, принесшему столько вреда Церкви.

а) Но, с другой стороны, и в Авиньоне был целый ряд лично религиозных, стремящихся к реформе пап, как мы уже отмечали: Бенедикт XII, ИннокентийVI, Урбан V, Григорий XI. Прежде всего, с христианской точки зрения очень утешительно, что в эпоху национального и социального собственничества именно Церковь проявляет достойную уважения заботу о телесном и духовном благе христиан, попавших в руки неверных (миссия на Ближнем Востоке), и осуществляет миссию в Индии, Центральной Азии и Китае. В XIII и XIV вв. прежде всего францисканцы и доминиканцы проникали через Среднюю Азию в Монголию (Иоанн Плано Карпини, Вильгельм Рубрук) и через Индию в Китай (Иоанн Монте Корвино, Одорих из Порденоне), причем как раз в качестве папских и королевских посланцев.

б) Общий результат, к сожалению, остается негативным: практика бенефициев (совместно с системой фиска), как и порождаемый этим разлад, способствует исчезновению средневековых и подготовке новых концепций — известный рост национализма в нецерковном духе, сильная секуляризация, ослабление идеи Церкви в сознании народов. Это означает растущее отчуждение от тогдашнего папства и усиление национальных Церквей, находящихся в напряженных отношениях с Римом. Естественный сам по себе процесс преобразований во время необходимого созревания народов становится, таким образом, уже в Авиньоне фактически движением от церковного авторитета. Развитие протекает хотя еще и внутри догматического признания Церкви и в границах принципиальной верности папе как высшему учителю, но оно, с другой стороны, делает возможным догматические претензии к папству и даже способствует им.

Опасность, которая еще более угрожающе проявится в схизме, должна быть названа особо. Поскольку папство, — трактуемое чисто исторически, — является существенным и обобщающим портретом Церкви, то нападение на него всякий раз с необходимостью оказывается и нападением на Церковь. Описанное развитие событий неизбежно ведет к росту этой опасности. Усиливающаяся централизация всей церковной власти в руках папской курии относится сюда же. Тем не менее, такова была цена, исторически заплаченная за последователь ное осуществление примата, основанного на служении Петра как камня в основании Церкви Христовой. То, что прежде начавшееся (и призванное к развитию) максимально полное сосредоточение власти в руках папы без необходимых оснований сделалось угрожающим, является следствием того, что с ходом истории возникла также и претензия на власть над temporalia, и легитимная оппозиция такому развитию событий могла наступить и с неизбежностью наступила. На примере Уиклифа мы узнаем, как она, к сожалению, как бы сама собой перейдет в борьбу против самой сущности примата.

§ 65. Последняя битва между папством и империей.
Новая идея самостоятельного государства

1. Свержение Бонифация VIII и авиньонское пленение фактически стали концом специфически средневекового величия пап. Но мы уже видели, что несмотря на это ни один из партнеров не отказался от своих притязаний. В особенности старалось в осуществлении своих универсалистских притязаний вопреки империи ставшее французским папство. Это в особенной степени относится к Иоанну XXII (1316_1334). Но мы уже поняли, что как раз в отношениях с этим папством ни Генрих VII, ни его наследник Людвиг Баварский (1314_1347) не были готовы отказаться от своих претензий на верховную власть в Италии. К тому же в то время (в продолжение спора с Филиппом Красивым) утвердилась новая идея независимого государства: достаточное поле для трений, которые снова привели к борьбе между тогдашними главами западного мира.

2. В этой борьбе папство оказалось в очевидно неблагоприятном положении. Неблагоприятном не только из-за своей политической слабости, но и из-за внутренней уязвимости. Характерный признак ее — так называемый теоретический спор о бедности при Иоанне XXII.

Чтобы преодолеть конфликт между более строгим (спиритуалы) и более мягким направлением в ордене францисканцев, был найден выход — объявить: право собственности на подаренное ордену имущество принадлежит Святому Престолу, в то время как право пользования остается за орденом (§ 57). Сторонники строгого направления отклонили это распределение как ложное, что снова побудило Иоанна XXII к изданию буллы против (впервые так здесь названных) fraticelli (1318 г.). Идею о том, что Христос и апостолы имели личное и общее имущество, весь орден отверг на генеральном капитуле в Перудже в 1322 г. как некатолическое учение. Иоанн ХХII охарактеризовал это мнение как не строго католическое; он отказался от права Святого Престола на владение имуществом ордена и назвал тезис «Христос и апостолы не имели никакого права пользования необходимыми вещами» еретическим; это привело к острейшему конфликту между ним и францисканцами. С большим трудом добились подчинения большинства ордена. Но влиятельное меньшинство, среди которого были ведущие лица, не побоялось обвинить папу в ереси. Три влиятельных члена ордена, среди них генерал Михаил Чезенский и Вильгельм Оккам (§§ 62, 68) бежали к противнику папы Людвигу Баварскому (1328 г.). Так внутрицерковный конфликт между францисканцами и папой стал частью волновавшей весь мир борьбы между императором и папой.

3. а) Лично нравственно чистый престарелый Иоанн XXII, властная натура и финансист, хотел восстановить власть папы в Италии. Поскольку Людвиг Баварский поставил там имперских викариев, дело дошло до войны с ним, которую император продолжал и при последующих понтификатах до самой своей смерти в 1347 г. Папа Иоанн выдвигал столь же несвоевременные претензии, как некогда Бонифаций VIII. Людвиг предъявил свои претензии на верховную власть в Италии, еще не будучи коронован как император. Когда же по этой причине он был отстранен от власти Иоанном XXII, то, со своей стороны, объявил папу незаконно избранным и апеллировал к Вселенскому собору как единственному представителю всей Церкви и к будущему законному папе (Заксенхаузенская апелляция, 1324 г.). За это на Людвига было наложено отлучение, а на его страну — интердикт (1324 г.). Ответом было «низложение» папы в собрании «римского народа» по причине ереси (имелось в виду решение папы о нищете Христовой), возведение одного из спиритуалов (!) в антипапы (Николай V, 1328_1330, † 1333 г., он был последним императорским антипапой) и коронация им Людвига (1328 г.). Как некогда Филипп IV, так теперь и Людвиг нашел себе и светских и клерикальных союзников, поддержавших его в борьбе против папы (канцлер Людвига Ульрих Дикий).

В свою очередь, папа осудил императора как еретика и начал проповедь крестового похода против «этого баварца». Великая борьба между императором и папой перешла все границы и стала использовать неподобающие средства. Империя была пустым названием, а соответствующие требования папы — не более чем реминисценциями. Ни император не мог окончательно подорвать церковную позицию папы, ни папа — политическую позицию императора. Старые схемы теперь лишь наполовину подходили к изменившейся ситуации. Ицерковные средства принуждения были, несмотря на личную безупречность папы, слишком отягощены мирскими категориями.

б) В то время как французский король и после смерти Иоанна XXII сумел воспрепятствовать заключению мира между курией и Людвигом, в январе 1338 г. собравшиеся на свой совет в Ренсе курфюрсты (Майнца, Трира, Кёльна, Пфальца, Саксонии, Бранденбурга, Богемии) провозгласили, что тот, кого они избрали немецким королем, не нуждается ни в чьем последующем утверждении. О папе уже не упоминалось: средневековое возвышение пап прекратило свое существование. Оно было просто упразднено, подобно тому как в свое время в различных законах об избрании папы были упразднены права немецких императоров. Но действующими лицами были тут не король или император, а партикулярные власти. Одновременно и власть немецкого короля была существенно ограничена, власть отдельных курфюрстов, напротив, возросла.

4. а) Решение в Ренсе означало для Германии (во Франции и Англии эта мысль утвердилась уже ранее356) победу концепции, заключающейся в том, что национальная государственная власть фактически должна быть независима от папы. Последним этапом развития была «Золотая булла» Карла IV (1356 г.), где решения 1338 г., молчаливо отклонявшие притязания папы, возводились в закон. Первые шаги этой новой государственной идеи нам известны (гогенштауфен ская имперская идея; концепция государства у Фридриха II; теории Филиппа Красивого и его «легистов»357). С тех пор она была научно усовершенствована, как в церковно-политических полемических сочинениях бежавшего к Людвигу Оккама (который называл авиньонское папство еретическим, ср. § 67), так и в трактате «Defensor pacis», составленном тогда же двумя парижскими профессорами, бежавшими в 1327 г. к Людвигу Баварскому: Марсилием Падуанским и Иоанном Яндунским.

б) Насколько можно судить о воздействии, оказанном этой книгой и церковно-политическими произведениями Оккама, они открыли собою новую эпоху в духовно-историческом развитии, совершив нечто подобное революции. «Defensor pacis» защищает не только справедливую идею независимости государства, но и его полновластие в церковных делах, не только идею того, что епископский сан дается непосредственно Богом, но и того, что епископ имеет непосредственно от Христа ту же власть, что и папа, и что высшей церковной инстанцией должен быть Вселенский собор (созываемый светскими властями!). Роковое семя этой книги окончательно взошло, правда, только в XV и XVI вв.: она стала основой теории концилиаризма (§ 66). Высказанные в ней идеи возвратятся как главное оружие Реформации в борьбе с папством. И еще много позже они докажут свою жизнеспособность в галликанстве, йозефинизме и фебронианизме.

Великая война действительно была окончена. Но никакого решения найдено не было. Специфически средневековая идея папства потерпела поражение. Государство ответило враждебной реакцией и попыталось овладеть Церковью: мышление становится отчасти еретическим.

Ответственность? Она многопланова. Но в значительной мере состоит также и в том, что слишком долго образцом для римской курии была иерократическая идеология.

§ 66. Западная схизма

1. Горячее желание христианства, заключающееся в том, что папа должен возвратиться из Авиньона в Рим, осуществилось. Более того, преемником Григория XI был избран итальянец (неаполитанец): Урбан VI (1378_1389), человек высокой нравственности, сторонник реформ и противник авиньонской системы, не в последнюю очередь — борец с симонией, но и, к сожалению, крайний представитель идеи папской власти, которую он, несмотря на все изменения в обществен ном сознании, понимал как абсолютно неограниченную (включая право низлагать любых королей и князей) 358.

а) Однако теперь обнаружилось, что авиньонское пленение глубоко затронуло всю церковную структуру: авиньонская партия, т. е. партия французских кардиналов, продолжала существовать. При первом испытании, которое ей нужно было выдержать, она оказалась несостоятельной. Конечно, здесь надо принять во внимание небезупреч ный выбор нового папы (римляне отказали в доверии конклаву, в котором французы составляли большинство в две трети, и оказывали давление на кардиналов), с его бурной властно-политической бесцеремонностью и жестким требованием реформ от кардиналов. Тем не менее остается бесспорным, что французские кардиналы из-за недостаточного осознания своей ответственности несли основную вину; они беззастенчивым образом ставили общее благополучие в важнейшем вопросе церковной жизни — вопросе единства — в зависимость от своих личных и национальных интересов. Авиньон стал корнем западного церковного раскола.

Поскольку французские кардиналы были недовольны (во многом из-за эгоистических причин) папой, которого в течение трех месяцев они также признавали, они объявили свой выбор недействительным и поставили в том же злосчастном 1378 г. антипапу Климента VII (1378_1394), родственника французского королевского дома, который отправился под военной защитой в Авиньон, где оставались некоторые кардиналы и часть ведомств курии. Организовав их, назначив новых кардиналов и приняв к себе некоторых прежних, Климент создал новую курию в Авиньоне.

б) Два папы теперь противостояли друг другу. К фигуре антипапы (упрекая римского папу в ереси) Генрих IV, Барбаросса, Фридрих II, Филипп IV и Людвиг Баварский уже давно роковым образом приучали христианский мир. Оккам даже защищал тезис, что в Церкви могут существовать независимо друг от друга несколько пап (что практически и принципиально должно было означать разрушение единства Церкви). Теперь это было проверено на опыте. К французам присоединились испанцы.

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви