Лортц Й - История церкви - страница 5

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

1. История раннехристианской Церкви делится на два больших периода, рубежом между которыми служит так называемый Миланский эдикт о веротерпимости 313 г. (см. § 21). Первый период охватывает, таким образом, жизнь Церкви в языческой Римской империи (до 313 г.), второй — ее судьбу в «христианской» Римской империи (с313 г. до конца переселения народов).

Первый период можно подразделить на этапы, определяемые (а)взятием и разрушением римлянами Иерусалима в 70 г. и (б) кончиной последних свидетелей, видевших и слышавших Господа при жизни (около 100 г.), и смертью последних апостольских учеников около 130 г. (или 150 г.).

(а) Взятие Иерусалима знаменует собой конец политического иудаизма и искоренение самых опасных в то время противников Церкви— иудаизма, упорствующего в своей враждебности к христианству, и иудеохристианства, обратившегося в ересь; далее — вынужденное рассеяние первохристианской общины за пределы Иерусалима (ставшее началом распространения христианства).

(б) Приблизительно до 130 г. в Церкви — через апостольских учеников — живо было влияние исторического облика Иисуса. Эта непосредственная связь имела совершенно исключительную силу. Личность, образ и даже, можно сказать, голос Господа ощущались как Его живое присутствие. Без этого была бы непонятна невероятная быстрота распространения «малого стада» (Лк 12, 32), казалось бы, потерянного перед лицом языческой римской державы. Позже место непосредственной связи с исторической жизнью Иисуса окончательно заняла лишь опосредованная связь, что привело к самой решительной перемене. Отсюда, в частности, возникла внутренняя необходимость письменной фиксации принесенного Иисусом учения.

2. В рамках первого периода годы с 30-го по 70-й (или 130-й) были временем первохристианства . Это чисто религиозный период основания Церкви, время апостолов и их учеников; время, когда христианская жизнь еще почти не имеет связей с культурой. Первохристи анство служит лучшей иллюстрацией слов Иисуса: «не от мира сего» (Ин 18, 36). В этот период господствуют эсхатологические представления: ожидается скорый конец света. Эти ожидания, пусть не всегда в равной степени определенные (Послания апостола Павла), все же делают ненужным и даже предосудительным устроение своей жизни на земле. Это время, когда религиозное воодушевление и деятельная любовь заполняли едва ли не всю жизнь христианина. Местом действия были преимущественно Палестина, Самария, Малая Азия, Македония, Греция (Иерусалим; Антиохия, область миссионерской деятельности апостола Павла), а затем Рим и «Испания».

Второй этап первого периода — с 70-го (или 130-го) по 313 г. — это эллинистическо-римское время. Только теперь для Церкви постепенно начинает становиться существенным, кроме всего названного, ее отношение к «миру», а именно, (а) к эллинистической культуре: это время апологий и богословия, зарождающегося в борьбе с неверием и гностической ересью; (б) к Римскому государству: Церковь, борющаяся и страдающая, но уже признающая существование государства. Это время гонений на христиан.

3. Второй период (с 313 г. до конца переселения народов) характеризуется легализацией христианства. Быть христианином уже не только не рискованно, но даже выгодно; епископы получают социальные и правовые привилегии. Христианство становится теперь государствен ной религией, а Церковь — имперской церковью. Император становится фактически «господином» Церкви. Во внутрицерковной жизни это век святоотеческого богословия, возникновения монашества, век великих догматических споров, а именно, (а) тринитарных (IV в.) и христологических (V, VI, VII вв.) на Востоке и (б) связанных с вопросом о благодати (пелагианство), о Церкви и ее объективной святости (донатисты) — на Западе. Это время Августина.

4. Верхняя граница христианской древности не может быть однозначно установлена. На Востоке, во всяком случае, эта эпоха кончилась значительно позже, чем на Западе. Здесь, на Западе, несмотря на грандиозный переворот, каким явилось переселение народов, трудно назвать более или менее точно дату «конца древности» или «начала средневековья». На это есть несколько причин. Прежде всего исчезает только один из элементов, определяющих понятие древнего христианства, — Римская империя с ее географическим и политическим единством. Но сохраняется другой, «внутренний» элемент — античная культура, хотя географически она переместилась, и слой ее стал тоньше. В непосредственно церковной области жизнь и после переселения народов первое время продолжала развиваться в античных формах. Сильнейшую связь между двумя эпохами образует латинский язык литургии. Поэтому приходится говорить о переходном периоде между древностью и средневековьем — обширной пограничной области между поздней античностью и средневековьем.

************************

 

Первый период

ЦЕРКОВЬ В ЯЗЫЧЕСКОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ

Первый этап

Приуготовление, учреждение и начало распространения Церкви. От иудеев к язычникам

§ 4. Мир, окружающий молодое христианство

1. а) Римская империя возникла незадолго до рождения Христа. При Октавиане, получившем от сената имя Августа (30 г. до Р.Х. — 14 г. по Р.Х.), и его непосредственных преемниках продолжается непрерывный рост империи, и она захватывает страны Средиземноморья (присваивая себе достижения ведущей в то время средиземноморской культуры), а также Галлию и часть Британии; на континенте граница империи проходит по Рейну и Дунаю. Первый век от Рождества Христова представляет собой одновременно вершину могущества Римской империи и начало ее постепенного упадка.

б) Ко времени рождения Христа Палестина входила в Римскую империю. Со времени захвата Иерусалима Помпеем (63 г. до Р.Х.) больше не существовало независимой иудейской государственности, хотя и было сохранено местное управление. После смерти Ирода Идумеянина (37_4 гг. до Р.Х.) Август разделил подвластные ему области между его сыновьями. В 6 г. по Р.Х. Иудея, Идумея и Самария были в качестве провинций подчинены римскому наместнику (прокуратору). В 26_36 гг. по Р.Х. прокуратором в Иудее и Самарии был Понтий Пилат. При царе Агриппе I (41_44 гг. по Р.Х.) снова произошло объединение этих областей (под римским господством).

2. В огромной Римской империи «палестинский угол», страна презираемых иудеев, составлял ничтожную часть. Император обладал почти неограниченной властью. И все же управление было умеренным. Провинции пользовались известной самостоятельностью.

а) Центром империи, ее средоточием был Рим, «Город», истинное чудо света. Уже как идея — воплощение вечного царства — Рим был реальной силой, которая имела в течение всей древности и средневековья большое, а для Церкви — решающее влияние. Это влияние — один из величайших феноменов истории, с трудом поддающийся рациональному пониманию. Оно было (как во всемирной, так и в церковной истории) далеко не всегда положительным. Гораздо чаще оно было поистине негативным, идет ли речь об идее господства, воплощенной в образе Рима, или о том, как эта идея привела к церковному соперничеству Константи нополя, «второго Рима», с папством, и как наконец она вызвала роковой раскол Западной и Восточной Церквей (см. § 47; об идее Третьего Рима — Москвы как наследника Византии с XV в., ср. т. II).

б) Рим вобрал в себя все пестрое многообразие жизни империи. Духовный облик этого города был неоднороден. Рим был пронизан язычеством. Едва ли можно переоценить его отличие от любого христианского города.

Там было множество храмов. Однако они служили лишь обиталищем изображений богов, а не местом молитвы (культ совершался перед дверями храма). Истинным сердцем города были Капитолий и Форум — там принимались законы, проводились суды, проходила политическая жизнь, обеспечение которой составляло официальную обязанность должностных лиц.

Там были великолепные дворцы, все более изысканная роскошь которых была поставлена на службу прихотям беззаботной жизни богачей. Там были театры и амфитеатры, где торжествовало безнравственное искусство и праздновала свои триумфы жестокость. Но не было мест, где находила бы проявление любовь к ближнему, где заботились бы о бедных и больных — таких, как наши богадельни. Факт существования религиозно-благотворительных обществ, которые предоставляли помощь (особенно для обеспечения достойного погребения), а также развитие философии стоиков несколько смягчают картину, но существа ее не меняют. Не было той силы, которая могла бы преобразовать жизнь. Безнравственность (как и во всей империи) проникала все глубже во все сферы существования. Чрезмерная роскошь и утонченная жизнь, полная наслаждений, шли рука об руку с ужасающим пренебрежением к человеческой жизни, особенно в отношении низов общества — рабов. Частые бои гладиаторов, где праздному любопытству зрителей приносилось в жертву множество человеческих жизней, остаются тому впечатляющим примером. Даже при таком императоре, как Тит (79_81 гг.), «любимце богов и людей», погибли многие тысячи гладиаторов (только в Кесарии после разрушения Иерусалима — 2500!).

в) Жизнь в обширной Римской империи — ее городах, колониях, военных поселениях — была устроена по образцу Рима. В определенном смысле империя была многократным повторением Рима. Это давало преимущества для распространения христианского учения, но, с другой стороны, в равной мере и облегчало борьбу с ним.

3. ИИСУС ХРИСТОС явился, когда настала «полнота времен» (Еф I, 10; Гал IV, 4). Основное содержание этих великих слов св. Павла относится к истории спасения; полный же их смысл, дающий ключ к пониманию истории, раскроется только тогда, когда мы увидим, что эта «полнота» — «исполнение» — осуществилась на всех уровнях культуры того времени.

Чтобы не понять нижеследующее превратно, нужно учитывать, что эту «полноту времен», о которой пойдет речь, не следует представлять как некую основу, которую христианское благовестие, так сказать, естественным образом дополнило. Речь идет, напротив, об определенном духовном, религиозном настрое умов и душ (впрочем, нередко граничащем с суеверием), очень разнообразном в своих частных проявлениях, на который христианское благовестие смогло опереться, но путем его переосмысления, часто самого радикального. Таким образом, «Исполнение» ни в коей мере не означает, что христианство не было противополож ным и противоречащим миру. Большинство христиан античной эпохи, вопреки всем своим связям с языческим, особенно с греческим миром, ощущали себя как нечто «новое», противостоящее мудрости и культуре этого мира; они были отозванными из мира сего. Аутентичное понимание личности распятого и воскресшего Господа было именно таким: Он есть абсолютное Начало.

Приуготовление жизни и служения Иисуса вплоть до наступления этой полноты времен совершалось (а) главным образом в истории избранного иудейского народа и также (б) в истории греко-римского язычества.

4. Приуготовление в иудаизме . а) В иудейской религии ко времени Иисуса сформировались разные направления. Для судьбы Иисуса и Его учения стали важными прежде всего два из них. Одно распространилось в Палестине , другое— за пределами Земли обетованной — во всех крупных городах Римской империи, то есть среди иудеев диаспоры (рассеяния). Для палестинской ветви характерны преимущественно необычайная узость и консерватизм, стремление отгородиться от всего неиудейского, правда, выраженное не в одинаковой степени.

К этой ветви относились саддукеи, фарисеи и ессеи.

Саддукейство получило развитие в областях, открытых эллинской культуре. Оно сформировалось довольно рано, когда вера в воскресение еще не стала общим достоянием иудеев, и вследствие этого они отвергали воскресение. Ко времени Иисуса они превратились в политическую партию.

Фарисеи были сплоченнее и замкнутее, что видно уже из самого еврейского названия (Евр. «перушим» — «отделенные» (Словарь библейского богословия. Брюссель, 1974). — Прим. ред.). Они представляли собой объединение хасидов (благочестивых). Ко времени Иисуса из них состояла группа книжников.

Ответвлением хасидов были также ессеи (эссены). Они объединялись в группы, устроенные подобно монашеским общинам (безбрачие, общая молитва; аналогичные общины существовали в Египте — «терапевты»). В последнее время по рукописям, найденным в пещерах у Мертвого моря (находкам, конечно, еще весьма спорным и неоднозначным), стало известно особое объединение Кумранских эссенов, среди которых выделяется исключительная личность их духовного вождя — «Учителя мудрости». Возможно, с ними был связан Иоанн Креститель.

Фарисеи стремились к праведности прежде всего через буквальное выполнение многочисленных отдельных предписаний «Закона». В этом проявлялись их поверхностность, самодовольство и лицемерие, за которые их резко порицал Иисус (Мф 23, 23 и сл.).

Но иудаизм фарисеев обладал и внутренней силой. Лучше всего это показывает тот факт, что он смог заставить беззаветно служить себе такую благородную душу, как Павел (см. § 8). Это был опасный идеал, которому иудаизм в конечном счете принес себя в жертву, но все же идеал. Это было гордое осознание себя носителями иудаизма со всей его неповторимостью и исключительностью, возрожденного в героической борьбе Маккавеев, и сильнейшее стремление хранить себя от всего «нечистого».

б) Иудеи ненавидели римлян, уничтоживших их политическую независимость. Их высшая слава была в том, чтобы признавать над собой лишь одного царя — Яхве, который на небесах. В свою очередь, римляне и греки тоже относились к иудеям с большой неприязнью. И все же в монотеистической религии, в глубокой внутренней нравственности библейских пророков, многих псалмов и дидактичес ких книг была притягательная сила, делавшая значительное число язычников прозелитами иудаизма (т.е. перешедшими в иудаизм). Некоторые переходили в иудаизм полностью, совершая обрезание и все обрядовые предписания Закона; другие принимали в иудаизме только основы веры в Единого Бога — это известные из книг Нового Завета «чтущие Бога» (например, Деян 2, 5; 13, 43; 17, 17). Существование прозелитов и «чтущих Бога» показывает, насколько сильным было у язычников того времени стремление к благочестию.

в) Притягательная сила иудейской религии и морали более всего проявилась в местах рассеяния. Иудаизм диаспоры, сохраняя суть иудейской религии, избежал чрезмерной узости и консерватизма палестинского иудаизма. Он был доступен миру и всеобъемлющей греко-эллинской философии. В середине II в. до Р.Х. Аристобул из Александрии попытался выявить то общее, в чем пересекаются закон Моисея и греческая философия. Их связь ярко проявляется в трудах иудейского религиозного философа Филона Александрийского (современника Иисуса, 25 г. до Р.Х. — 40 г. по Р.Х.). Они сыграли важную роль и в развитии учений Церкви. В них предлагается аллегористическая мистико-философская экзегеза Ветхого Завета и подлинный синтез иудаизма и эллинистической философии. Этот вид иудаизма стал основным мостом между молодым христианством и язычеством. В нем уже присутствует черта, впоследствии ставшая столь существен ной для будущего христианского синтеза: оставаясь твердым и непоколебимым в своих основах, добиваться в постоянном диалоге лучшего понимания этих основ и быть по своей сути открытым для всех духовных ценностей, чтобы донести до людей единственную истинную религию. Совершенно по эллинскому образцу и для эллински образованных людей писал во второй половине I в. свои исторические сочинения и иудей Иосиф Флавий (Antiquitates Judaicae, De bello Judaico [Иудейские древности, Иудейская война]).

г) Иудейская религия изложена в текстах Ветхого Завета, написанных на древнееврейском и частично на греческом языках. Перевод этой священной книги на греческий язык, сделанный, как считается, семьюдесятью книжниками («перевод семидесяти толковников» — Септуагинта) из иудейской общины в Александрии (III—II вв. до Р.Х.), стал великим событием, благодаря которому греческий языческий мир смог узнать ветхозаветную монотеистическую религию. Именно в этом переводе Ветхий Завет стал Священным Писанием древнейше го христианства. Он был не одной из книг христиан , но их Священной Книгой (тексты Нового Завета возникали лишь постепенно и были объединены значительно позже, см. § 6).

Содержание Ветхого Завета — не философия, но религиозное Откровение, боговдохновенное сообщение и свидетельство об истории спасения в Завете Бога с избранным Им народом. Он содержит ясно выраженное монотеистическое учение и основанную на божествен ном авторитете пророков религиозно-нравственную проповедь.

Эта священная книга не только открывает нам иудаизм, в ней мы видим указания и на мессианское время спасения. На рубеже эпох напряженное ожидание близкого прихода Мессии приобрело среди иудеев сильную политическую окраску. Однако «апокалиптическая» литература и пророческие предвозвестия подготовили почву для понимания грядущего религиозного учения о Мессии-спасителе. Так сам иудаизм свидетельствовал в пользу Церкви, когда она вошла в наследие избранного народа.

Вера Израиля в свое избранничество, коренящаяся в Священном Писании и питаемая им, имела великое значение для истории Церкви. Это самосознание, усиленное Господними обетованиями и призванием к проповеди, перешло как законное наследие к христианству. От иудеоцентрического понимания мира и истории оно привело к христианс кому. Содержание его определяет та мысль, что в конечном счете абсолютно все зависит от Бога; для ориентации же самое важное — это возвещение откровения о том, что история движется не по замкнутому кругу, не возвращается постоянно на круги своя, но в истинном развитии стремится к конечной цели, которая раз и навсегда завершит всю историю, — но завершит новым бытием будущего века.

Так христианство наследовало иудаизму, что, в свою очередь, привело к синтезу, в высшей степени плодотворному для Церкви: она обладает правами и славой древнего, почтенного, испытанного прошлого и в то же время является молодой и новой.

5. Приуготовление в язычестве . а) Несмотря на все сказанное, языческие религии в Римской империи на рубеже эпох отнюдь не потеряли своего значения. Общественная и частная жизнь все еще была пронизана жертвоприношениями, прорицаниями и волшебствами всякого рода во славу богов. Многообразно организованный культ отправлялся многочисленным и влиятельным сословием жрецов.

Тогда же к этому прибавились по воле императора культы новых божеств. Прежде всего, наряду с богиней Ромой — воплощением государства — стала окружаться божественными почестями персона императора. Культ императора особенно процветал в восточных провинциях (Восток — вообще родина культа владыки). Культ императора зародился уже при Цезаре, при Августе стал совершившимся фактом, а при Домициане был объявлен обязательным для всех.

б) В языческих религиях того времени было много чисто внешнего. В целом, старая религия олимпийских богов как на Востоке, в Греции, так и в Риме уже давно прошла вершину своего развития. Попытки (примерно в эпоху Августа) вдохнуть в нее новую жизнь имели мало успеха. Философское просвещение и растущее стремление к познанию внутренней сути вещей уже давно преуспели в критике образов старых богов — Кроноса, Зевса и Геры. Навязывание и реальное распространение культа императора свидетельствуют не только о росте религиозности. Культ императора в гораздо большей степени был проявлением неопределенности языческих представлений о Боге, которым были чужды понятия безусловности и святости.

в) Но, с другой стороны, в язычестве этого времени мы находим и подлинные религиозные искания, которые мы чаще всего недостаточно хорошо себе представляем; во всяком случае, они все больше отходили от официально предписан ного и практикуемого государством культа. Образованные люди, если только они не окончательно впали в неверие, спасались чаще всего уходом в философскую религиозность, что нередко приводило их к монотеизму или же к некоторого рода религиозному универсализму. Низшие слои (а иногда и образованные люди тоже) искали спасения и избавления в возрождающихся старых или приходящих с Востока мистериях, в которых под таинственными и впечатляющими внешними символами (такими, например, как ритуальные омовения, «священная пища») надеялись найти искупление и соединение с божеством. Религиозное содержание этих эллинистических мистерий, получивших впоследствии широкое развитие, было, разумеется, весьма разным и часто прямо-таки сомнительным. Особенно это касается мнимых параллелей к христианской идее смерти и воскресения Иисуса: грубое и темное суеверие и идолопоклонство — в отличие от образа Господа, Который есть жизнь (Ин 1,4) и в вере дарует жизнь; нелепая фантазия — вместо многочисленных, исторически достоверных свидетельств тех, кому Иисус явился после Своего Воскресения. И прежде всего важно различие между языческим самооправданием, с одной стороны, и христианским покаянием и благодатным спасением, с другой.

Важнейшим и сильнейшим соперником и противником христианства в течение нескольких столетий был мистериальный культ Митры, включавший посвятительный обряд — своего рода «крещение». В культе Великой Матери (Кибела и Аттис) нам известен обряд тавробоvлия, в котором посвящаемый окроплялся бычьей кровью и этим якобы очищался от грехов.

г) В уже упомянутый процесс углубления духовности внесло свой вклад и римское право. Правда, государство, бывшее толерантным и нетерпимым одновременно, применяло его в высшей степени позитивистски. Но юриспруденция сделала реальной силой понятие «aequitas» — внутренне обоснованной, т. е. выводимой из естественного права, справедливости. Это понятие смогли использовать, например, христианские апологеты второго века: исходя из того, что оно признавалось и языческой стороной, они построили на нем свою резкую критику враждебных христианам правовых принципов и действий государства.

6. а) Эти новые течения языческой религиозности показывают, как наряду с иудаизмом «детоводителем ко Христу» стало и язычество (Климент Александрийский).

Важнейшим фактором, кроме страстного желания спасения, стало развитие в направлении к монотеизму. В философской религиозности оно подготовлялось давно — уже Ксенофаном († 475 г. до Р.Х.), первым монотеистом классической древности, позднее — Платоном († 348 г. до Р.Х.) и Аристотелем († 322 г. до Р.Х.). Всеобщую значимость для духовного состояния эпохи оно приобрело, когда произошел поворот от философии к религии, совершенный в Стое великим греческим мыслителем Посидонием из Сирии (135—50 гг. до Р.Х.). Важнейшими представителями этого направления на пороге новой эры были Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий, а до них — и ученик Посидония Цицерон. Многих образованных современников Иисуса привлекала этическая высота стоицизма. Монотеизм Сенеки и его идеал философа-мудреца внутренне освободили многих от старой веры в богов и тем подготовили их к приятию христианства. С другой стороны, блестящая духовность этого современника апостола Павла достаточно полно отвечала запросам образованных людей, что удерживало их от перехода к христианству. Этика и жизненные ценности стоицизма продолжали сильно влиять на христианскую мысль и впоследствии; отточенность языка Сенеки и некоторые элементы его антропологии вдохновляли многих христианских гуманистов и брались за образец (что позднее, вероятно, внесло в христианское учение о спасении излишне материалистическое начало в ущерб благодати).

б) Еще больше благоприятствовало приуготовлению к христианству практическое преодоление политеизма в результате стремления к единству , пронизывавшего все области культуры Римской империи.

В Римской империи сложилась единая эллинистическо -римская культура; это было завершением длительного процесса, вступившего в свою решающую фазу, когда с походом Александра Великого (334_324) на Восток восточная культура была принесена на Запад. Сильнейшее смешение народов и сопутствующее ему смешение их представлений, особенно в таких больших городах, как Александрия и Рим, приводили к значительному уподоблению богов и их культов (синкретизм; ср. § 16). Тому же благоприятствовало мощное единство Римской империи, в которой повсюду можно было объясниться на латыни и на греческом «койне» и которая имела унифицированную систему управления и широко разветвленную сеть коммуникаций. Идея единства постоянно и многообразно воздействовала на язычников. Политическое единство, так же как и другие объединительные тенденции в культуре и религии, требовали (как своего рода завершения) единого понимания истины, религии, Бога. Этим и была в значительной степени подготовлена почва для благовестия Иисуса, обращенного ко всем людям как таковым (т. е. ко всем людям и народам) и для вселенского единства Церкви.

Римляне были преисполнены сознания, что они являются вершителями мировой истории. Какой же силой явилось это сознание для римлян, ставших христианами! Какой поддержкой для богоугодной миссии Рима как места пребывания папы! Какое значение оно имело для римско-германской империи средних веков!

в) Признание религиозно-нравственной ценности язычества не умаляет ценности христианского Откровения. Напротив, христианство выигрывает, обнаруживая не только заблуждения и распад язычества, но и его ценности, и побеждая в сравнении с ними. Так, в этот решающий момент развития человечества впервые проявилось величие христианского понимания Бога или, скорее, преобразующая сила Благой вести в Иисусе Христе.

При этом, как было уже сказано, следует учесть, что, когда благовестие вступило в языческий мир, все реальное течение частной и общественной жизни, каждый день, каждая неделя и год, торговля и коммерция, словом, все без исключения было, что совершенно естественно, пропитано политеизмом, отпечаток его лежал на всем, что думалось и говорилось. Затемняющее воздействие этого состояния религиозной запутанности на умы людей того времени было совершенно реальным, хотя нам и трудно его понять. История Симона-волхва из времен первохристианства — впечатляющий тому пример, даже когда мы оставляем в стороне некоторые подробности об эманации низших божеств, о материи и человеке, как их описывает Ириней, и придерживаемся только сообщений из Деяний Апостолов (8, 9 сл.): он выдавал «себя за кого-то великого», так что все «от малого до большого» называли его волхвования «великой силой Божией»; притом, что сам он настолько был во власти магического мироощущения, порожденного политеизмом, что совершенно серьезно пытался купить у Петра и Иоанна Духа Святого за деньги.

Величайшая опасность этих и близких им языческих представлений заключалась в том, что люди настолько привыкали к существованию неких градаций и промежуточных степеней божественного, что не мыслили себе абсолютного Бога, по существу своему отличного от всего остального, но все казалось им вытекающим одно из другого и возвращающимся обратно одно в другое в космическо -органическом единстве (см. Синкретизм и гнозис, § 16.2).

г) Несмотря на это длительное приуготовление к христианству на иудейской и языческой почве, все же встает вопрос, почему оно появилось именно в то время, а не раньше. Эта проблема уже тогда занимала христиан и использовалась их противниками как аргумент в споре с христианством6. Существуют только два взаимосогласующихся ответа: (1) сокровенные тайны божества непознаваемы (Рим 11, 33); (2) «полнота времен» (Евр 1 сл.) наступила именно в то время по воле Бога, Господина истории.

7. Следующий аспект той же проблемы: несмотря на всю подготовку, христианство оказалось для людей того времени по сути своей чем-то доселе незнакомым и даже неслыханным. Когда оно вошло в мир, то лучшие умы восприняли его как нечто совершенно новое. Христиане — это подлинное «третье колено» наряду с иудеями и язычниками (греками), они подлинно новый народ и «новый союз». Сами христиане именно так воспринимали себя. На чем это основано?

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви