Лортц Й - История церкви - страница 60

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

Таким образом, произошел ряд глубоких возмущений в религиозной, церковной и политической жизни; человек открыл в себе множество новых сил. С другой стороны, мир стал свидетелем ужасной борьбы высших церковных иерархов. За губительным крушением императорской власти в конце того же XIIIв. при Бонифации VIII рухнуло средневековое папство; теперь источником страданий стали угнетающие и мятежные нестроения курии (даже двух курий схизмы) и полная политическая смута по всей Италии: народ пережил подъем и опасался падения. Снова дали о себе знать древние ожидания тысячелетнего последнего царства и Мессии-императора.

2. Двойное ожидание какого-то переворота, который наступит благодаря концу света (т.е. благодаря очищающему Божиему суду, который обуздает государство и Церковь), ожидание обновления мира и есть основа ренессансной идеи. Первым заговорил об «идее возрождения»24 Иоахим Флорский, аббат XIIв. (§62, 3). Самым энергичным фактическим апологетом его «идеи» был Франциск Ассизский (§57, I) с его ни с чем не сравнимым стремлением бежать от мира, с одной стороны, и с его неукротимой жаждой внутреннего обновления по Евангелию, с другой. В обоих случаях мы имеем дело с еще отдаленными, еще только предвещающими грозу раскатами грома и подземными толчками, но они обладали такой мощью, что через полтора-два столетия сделали возможным феномен Ренессанса.

3. События развивались, однако, таким образом, что вскоре культурные тенденции вышли на первый план, оттеснив на второй план религиозные. И Ренессанс лишь косвенно стал религиозно-церковным явлением. Главной целью движения стало поощрение культуры, посюсторонних интересов, мирских забот. Ренессанс— продукт секулярного мира, а именно, набирающего силу третьего сословия, бюргерства, города.

Это, конечно, отнюдь не означает, что Возрождение как светское культурное движение по сути своей было не церковным или даже неверующим. Для большинства представителей Ренессанса связь с Церковью в течение долгого времени разумелась сама собой. Для большинства основоположников Ренессанса Церковь имела даже существенное значение. Но речь идет о внутренней ориентации, о цели. А эта цель не должна ограничиваться интересом к древним манускриптам, Библии или Отцам Церкви, хотя это порой и кажется очень важным. Но поскольку внутренняя энтелехия многогранного развития полностью зиждется сама на себе, покоится сама в себе, ее сущность, несмотря ни на что, ведет к ослаблению христианства— и самой Церкви.

Будет не противоречием, но необходимым дополнением подчеркнуть, что там, где контакт с церковной жизнью и христианской верой был достаточно глубоким и искренним, движение проявляло себя как христианское и укрепляющее Церковь (благочестивый гуманизм XV, XVI и XVIIвв.).

4. Ренессанс в собственном (уже завершенном) смысле развивается в Италии в XVв. (кватроченто, ранний Ренессанс) и в XVIв. (чинквеченто, высокий Ренессанс). Первого своего пика он достигает во Флоренции эпохи Медичи, полного расцвета и блеска— в Риме эпохи Юлия II и Льва X Борджа. Ренессансное движение, как и породившее его время, полно борений, напряженных отношений и коллизий— вплоть до внутреннего противоречия: типичный признак переходно го времени, чрезвычайно богато одаренного творческими, а значит, и взрывными силами, которые искушают свою эпоху. Наряду с несравненной, многосторонней гениальностью и вместе с нею мы видим неукротимую склонность к преступле нию. Почитаемая более всего в это время «virtu;» опиралась как на добродетель, так и на порок. Практика аморальной и внеморальной безудержности находила отражение в характерных для этой эпохи ученых трактатах: они толковали о наслаждении как о высшем благе, они толковали о политике, которой следует опираться, прежде всего, на моральные слабости и пороки людей (в области учения о государстве: Макиавелли).

II. Характерные черты Ренессанса

Ренессанс— типичное движение Нового времени, ибо оно характеризуется новыми духовными установками: национализм— индивидуализм— мирской дух— критика.

Чтобы избежать недоразумений в ходе дальнейшего изложения материала, подчеркнем, что многообразный Ренессанс является прежде всего движением, взрывоопасным сдвигом. Его сущность во многом обнаружится лишь позднее. Однако задача аналитика в том, чтобы нащупать эту сущность уже в самих принципах Ренессанса.

1. Ренессанс— «национально»-итальянское движение, результат стремления к народному итальянскому государству, результат требований национального партикуляризма (Кола ди Риенцо, † 1354г.)25.

2. Ренессанс— это обращение к римской античности.

а) Взоры пробуждающегося народа сами собой обратились к корням своей сущности и своей энергии; неразбериха и сумятица современной политической обстановки способствовала возникновению лозунга, сохранявшего силу на протяжении всей эпохи: Назад к истокам! Ибо в своем истоке каждая сущность прозрачнее всего соответствует творческой воле Создателя и является наиболее совершенной. Для Италии таким первичным истоком была величественная и господствовавшая над миром римская античность.

б) Античность никогда до конца не умирала в Италии. О ней говорили собственное происхождение, пейзаж, руины, старинные здания и статуи, да и просто язык. Но тут вдруг это все словно проснулось и ожило после долгого забытья и стало снова громко стучаться в двери. Первая живая встреча с античностью была подарена итальянцам уже в средневековье оживлением старого римского права. Это было что-то неустаревающее, нерушимое, живое, великолепное по идее и по форме, один из шедевров человеческого мышления, имевший всемирное значение. В XIV и XVвв. новое открытие античности происходило во все более быстром темпе и воспринималось все с большим энтузиазмом и горячим восторгом; люди отбирали у земли сокровища античного искусства, собирали их, заново открывали бесконечно прекрасную и сладостную округлую форму этого столь земного искусства; люди снова начали читать книги древних, разыскивать в пыли библиотек древние манускрипты, открывать новые тексты, собирать их, платить бешеные деньги за право обладать ими почти как святыней.

в) Благодаря великому авторитету схоластов Аристотелю, на протяжении долгих веков не прерывалась связь с греческой античностью. Теперь эти знания обрели новую жизнь благодаря раскопкам и разысканиям в Сицилии и Южной Италии. И, наконец, Константинополь (после захвата его в 1453г. турками) послал своих ученых и рукописи, которые донесли до Запада все богатство греческой мысли на языке оригинала.

г) Разумеется, и прежде имелся живой контакт с греческой культурой: Мануил Хрисолор (с 1396г. учитель греческого языка во Флоренции, † 1415г.); Георгий Гемист Плифон († 1452г.), кардинал Виссарион († 1472г.). В Объединитель ном соборе во Флоренции (§66) принимали участие греческие ученые, которые с успехом применили там свой филологический метод. Плоды совместных усилий имеют весьма важное значение для истории мысли и истории Церкви.

3. Но вот отношение к античности начинает меняться: ее не только изучают— формируется внутренняя связь с античным прошлым. Речь теперь не о том, чтобы взять у древних квинтэссенцию великих идей и вписать их в христианско -богословскую систему: наблюдается стремление понять древние рукописи изнутри, воспринять их в собственном культурном контексте, прочесть их в местном колорите— так, как они были написаны многие столетия тому назад. Здесь таилась опасность.

а) Попытка заново ощутить мир чуждых представлений— не только предпосылка всякой исторической объективности и тем самым основа исторической науки; к сожалению, это и основная позиция релятивизма, духовного безразличия (которое, однако, вполне может идти рука об руку с почтительным восхищением полнотой и многообразием философских, религиозных и, конечно же, художественных высказываний). Этот релятивизм (как отправная точка!) и был, собственно говоря, той раковой опухолью, которая возникла в эпоху Ренессанса и разрослась и распространилась в Новое время; она имела фатальные последствия при определении того, чтоvесть истина, чтоv должно быть обязательным с точки зрения догматов веры, а что может или не может претендовать на догматическую терпимость.

Чтобы не впасть в заблуждение и не упрекать Ренессанс, особенно ранний, в явном релятивизме или догматической индифферентности, которая отнюдь не получила всеобщего распространения, нужно ясно представлять себе, как обычно происходят масштабные духовные сдвиги: часто элементы нового, которым приписывается большая ценность, наивно ставятся в один ряд с традицией, ибо на первых порах не возникает ощущения внутренней несовместимости обоих элементов.

б) Но античная культура была языческой. И изучение античных текстов привело к попыткам прочесть их как «языческие». Правда, ясность христианского монотеизма в противоположность путанице языческого политеизма была столь возвышенной, что до ренегатства и отпадения в языческую веру дело вряд ли доходило. Но древние мысли в литературе и в искусстве выступали в одеянии соблазнительных форм и легких нравов. Ни к чему не обязывающая, игровая, полная аллюзий, псевдогероизирующая форма политеистических мифов делала их особенно соблазнительными. Несомненно и то, что эта эстетизирующая игра в античную мифологию вплоть до высокого Ренессанса происходила на фоне стойкой христианской веры. Известны тысячи и тысячи изображений, в которых наивно-невинные языческо-мифологические сюжеты соседствуют с христиански ми высказываниями и сюжетами; мозаичные полы (домский собор в Сиене), фрески, статуи, надписи и титульные листы инкунабул изобилуют такого рода украшениями. Чтобы составить правильное суждение об этих эклектических памятниках, нужно представить себе, как опьяняло интеллектуалов той эпохи (философов, художников, теоретиков искусства, государственных деятелей) чувство дерзкой решимости подражать древним. Стоит также вспомнить, какую давнюю традицию и подчас обезоруживающую власть над умами имела аллегория. Античные герои, например, часто вполне всерьез воспринимались как провозвестники Христа. Именно богословская аллегорика подготовила умы к такого рода перетолко ванию, даже освятила его. Тот способ, каким построил свои доказательства Фридрих II, и теория двух мечей, к которой прибегла курия, были точно такими же примерами аллегорики, как и восторженное приветствие Данте, обращенное к Генриху VII («Ты ли это— тот, кто должен нам явиться?», «Се, агнец Божий удаляется»).

И все-таки трудно себе представить, что такого рода наивная путаница никоим образом не оказывала дурного влияния на чисто христианский элемент. В самом деле, многие умы, задававшие тон в ту эпоху, заражались языческим мироощущением (и даже моралью). И очень скоро начинали вести жизнь, целью которой становились непрерывные наслаждения.

в) Разумеется, говоря об этом «язычестве» не следует забывать о христианских элементах в Ренессансе; они имели решающее значение, и девиз «назад к истокам!» оказался весьма плодотворным в том, что касается углубленного изучения Священного писания и Отцов Церкви. Это движение имело огромное значение, особенно для внутрикатолической реформы XVIв. Но и начинавшийся Ренессанс (который невозможно отделить от гуманизма) проявился благодаря великим представителям углубленного христианства как христианское движение. Об опасности перетолкования христианства в неоплатони ческом духе (Пико делла Мирандола) мы скажем ниже.

Итак, подчеркнем еще раз, что было бы исторически неверно характеризовать гуманизм как движение, с самого начала нехристиан ское или недостаточно христианское. Гуманизм есть определенный духовный и душевный настрой, который первоначально реализовал ся в границах корректного христианского вероисповедания.

4. а) В-третьих, Ренессанс характеризуется изобилием мощных индивидуальностей. Политическая неразбериха, отсутствие сильной высшей администрации, оживление духовно-национального субстрата, быстрые темпы роста во всех областях человеческой деятельнос ти— все это делает Ренессанс поистине счастливым временем для людей с ярко выраженными интересами и для людей беспощадных и жестоких. Именно таких и порождало во множестве то бурное время.

б) Яркие индивидуальности не были редкостью и в средние века. Но существенное различие, имевшее поистине решающее значение для будущего, заключалось в изменении отношения к ним со стороны общества. В средние века отдельная личность была строго подчинена вышестоящему целому— государству, Церкви, христианскому учению. Теперь постепенно возникает и усиливается тенденция предоставить отдельного человека самому себе, более того, освободить его от норм и условностей поведения. Ибо даже при наличии вышестоящей власти и предписаний, которые поначалу никто не подвергает сомнению, а потом подвергают сомнению лишь очень немногие, человек начинает себя ощущать самоценным и самостоятельным. «Я» начинает становиться нормой, эталоном ценностей. Это «Я» осознает свою полноту и своеобразие и формулирует их26. Пока еще речь идет об индивидуальности, а не об индивидуализме, но люди уже вступили на этот путь.

5. В этих разнообразных отношениях явно проступает некое (более или менее) фактическое (поначалу отнюдь не программное) отступление от некоторых идеалов церковно-средневековой культуры: вместо смирения— самосознание, вместо отречения, созерцания и молитвы— деяние и насилие, вместо умерщвления плоти— наслаждение; иными словами, потусторонности и Царству Небесному противопос тавляются посюсторонность, ее красоту и желание увековечить свое имя. Люди все больше и больше открывают красоту мира, ее ищут в путешествиях и гедонистическом созерцании природы (Петрарка; его жизнь на лоне природы, его восхождения в горы).

6. а) Наконец, Ренессанс по существу— движение мирское, что следует и из всех предыдущих характеристик. Хотя в нем участвовали и даже играли первостепенную роль многие клирики, папы и епископы, его тайная или явная тенденция была мирской и светской, а не клерикально-церковной. Однако, несмотря ни на что (и это очень важно) этот тезис должен быть ограничен: Ренессанс и гуманизм содержат и развивают тенденции к секуляризации прежде принципиально церковного мира; они являются вступлением или затактом к истории человечества, которая только с тех пор начинает нести на себе печать процессов секуляризации. Причина понятна: основной движущей силой движения было городское бюргерство; заново открытый и столь широко принимаемый в душу мир античности был языческим, чисто человеческим, не подверженным воздействию сверхъестественных идей; ренессансная культура возникла из мирского движения высокого средневековья, и ее привели к победе в первую очередь люди светские, продолжая сознательное или неосознанное отторжение от Церкви и борьбу с клерикализмом, о чем говорилось выше.

б) Для этой стороны движения особенно характерно новое учение о государстве, чреватое роковыми последствиями для истории Церкви Нового времени. Основополагающая идея со времен Фридриха II и легистов Филиппа IV все более избавляется от ограничений: государство оказывается не связанным не только с Церковью, но даже и с моралью. Воззрению Августина часто предпочитают концепцию, согласно которой государство рассматривается изолированно: оно есть власть и само по себе мера вещей. Разумеется, в XV и XVIвв. дело обстояло не так, как в более позднее время; в XVIв. общую картину еще определяло множество сочинений, направленных против Макиавелли. Но опять же речь идет о том, чтобы характеризовать начало нового направления; надо понять, какие семена были брошены тогда. Политика эпохи Ренессанса и абсолютизм XVII и XVIIIвв. действовали практически по теории Макиавелли, даже когда осуждали ее на словах; в XVIIIв. в значительной мере была принята и сама эта теория. Наконец, тоталитарные режимы нашего времени сделали самые последние выводы из учения Макиавелли, хотя современные тираны и кажутся бесконечно далекими от мыслей и чувств людей той эпохи и не имеют никакого права ссылаться на тех, кто еще были христианами.

в) Политика властителей Церковного государства в XV и XVIвв. также во многом практически следует учению Макиавелли. Политика федерализма, проводимая в то время папами, была необходима для сохранения Церковного государства. Но эта политика с ее слишком частыми переменами фронта носит на себе печать недостаточной верности. И когда Александр VI, противник Савонаролы, ради материальных выгод вступает в союз с врагом христианства турецким султаном, или когда Лев X, исходя из политических расчетов, долго колеблется, прежде чем энергично выступить против Лютера, или когда Климент VII отворачива ется от католического императора и встает на сторону французского союзника протестантов и тем самым, так сказать, спасает протестантизм,— во всем этом проявляется секуляризирующее мышление Ренессанса. С точки зрения истории Церкви, эти события принадлежат к самым позорным и трагическим внутренним противоречиям той эпохи. Напомним, что исторически самая важная проблема состояла не в личной несостоятельности отдельных пап, но в том, что личная слабость являлась характерным проявлением принципиальной позиции, которая стала для курии чем-то само собой разумеющимся.

г) Тот же дух индивидуалистической посюсторонности, естественно, охватил и торговлю. Преследуя сиюминутные интересы, люди перестали задавать вопрос о «праведной прибыли»; средневековый запрет на занятие ростовщичеством практически и даже принципиально был отодвинут в сторону; девизом предпринима тельства становится безоглядное использование любых возможностей обогащения; повсюду возникают банки, процветает торговля деньгами, все способы извлечения прибыли используются с тою же беззаботностью, с какой продаются индульгенции.

7. Новый реализм приводит к точному наблюдению природы и ее эксперимен тальному исследованию. Совершаются великие географические открытия, появляются новые изобретения. Многие ученые мужи испытывают непреодолимое стремление вырвать у природы ее тайны: Васко да Гама, Колумб, Мартин Бехайм, Парацельс, Кеплер, Коперник возглавляют этот список. Наряду с наукой той же цели призваны были служить магия и астрология27. Результатом было необычайное расширение картины мира.

8. Наконец, Ренессанс является культурой внешнего выражения; в этом отношении он несет на себе печать единого эстетического и художественного стиля, для которого характерно поразительное многообразие форм.

9. Итак, возникает новый идеал жизни28. Движение, которое создал этот новый идеал, воспринимало себя как противоположность недавнему прошлому и его несущим силам: т.е. противопоставляло себя средневековью, всем его «пережиткам» и нелепостям в области схоластики, государства и Церкви. Прошлое казалось неподвижным, затхлым, тупым, давящим и косным. Все хотели видеть человечество более свободным, более прекрасным, более гармоничным. Идея свободы и прав человека, которая в той или иной форме (хоть подчас и отодвинутая на второй план) сопровождает развитие человечества в Новое время, явно стоит у самих его истоков. Требование большей свободы имело важные последствия для области веры. Как результат различных (упомянутых выше) точек зрения сформировалась решительная терпимость, но и равнодушие, безразличие к инаковерию. Ценность обязывающей истины потеряла притягательность. Свобода была переоценена за счет веры. Здесь— питательная почва одностороннего воззрения, до сего дня рассматривающего Ренессанс как время свободы, прерванное, к сожалению, Реформацией и Контрреформацией.

10. Гуманизмом принято называть тот аспект ренессансного движения, который занимался преимущественно литературным образованием, языком, воспитанием, научными штудиями. Плодами гуманистической интеллектуальной жизни были многочисленные издания, прежде всего древних авторов, а также эпистолярное наследие и эссеистика. Гуманисты, высоко ценившие искусство духовного контакта и переписки, любили демонстрировать свое близкое знакомство с античностью, в изобилии приводя цитаты, заимствованные из личной библиотеки. Этим ученым редко удавались собственные крупные произведения.

Многозначителен и сам термин: гуманизм— эпоха человека, т.е. такое время, когда человеческое становится мерой вещей.

11. Подведем итоги: Ренессанс и гуманизм— великое пробуждение европейского духа благодаря возвышению и дифференциации человеческого самосозна ния и представлению о положении человека в мире и, не в последнюю очередь, во времени. С этого момента в принципе ведет свое начало историческое мышление. С этого момента формируется осознание своеобразия эпох, их отличий друг от друга и их преемственности и взаимной обусловленности.

III. Ренессанс и гуманизм как факторы истории Церкви

Движение, подобное описанному выше, не могло не оказать решающего влияния на религиозную и церковную жизнь. Это обнаружилось уже на соборах, где обсуждались вопросы внутренней реформы и где новая индивидуалистическая позиция многократно находила формальное и содержательное выражение. Однако решающую роль в истории Церкви это движение начало играть только благодаря (А) ренессансному папству (в связи с политикой и искусством) и (Б) гуманистическому богословию и гуманистическому благочестию.

А. Ренессансное папство

1. Уже Мартин V (1417_1431), который некогда после окончания схизмы торжественно возвратился в заваленный мусором, грязный, полуразрушенный Рим, работал над украшением города. Вскоре после него близко соприкоснулся с Ренессансом серьезный ЕвгенийIV (августинец; 1431_1447)29; из-за римской революции он был вынужден многие годы (между 1433 и 1442г., кроме трех лет в Риме) провести во Флоренции, центре нового образования. Стремясь к унии с греками, он привлек для работы в папской канцелярии многих ученых— знатоков греческой культуры (Эрмолаэ Барбаро, † 1493г., Пьеро дель Монте, † 1457г., Флавио Бьондо, † 1463г.).

а) Новый тип художественного восприятия и новый способ творить молитву бросается в глаза на фресках Фра Анжелико, которые он создавал в Ватикане в 1448_1453гг. по заказу папы Николая V. Фра Анжелико представляет одно из самых ранних и чистых воплощений религиозно -церковного ренессансного искусства. Изображения святых на его фресках еще незатронуты рефлексией, гармоничны, цельны (не говоря уж об архитектоническом обрамлении, например в сцене Благовещения), но в то же время уже свободно индивидуализированы, что в средние века было бы невозможным30. Типичной чертой гуманистов было их пристрастие к книгам и манускриптам, античным и христианским, которые они увлеченно разыскивали, покупали и коллекционировали31. На Объединительном соборе в Ферраре-Флоренции (§66) собранные вместе старые греческие тексты сыграли большую практическую роль. Таким путем была частично заново открыта и введена в оборот западной культуры греческая патрология. Широкое распространение греческого языка делает возможным возвращение к изучению Евангелия в греческом оригинале, что явилось одной из решающих предпосылок благочестия грядущих столетий (Эразм, Реформация).

б) Восторженным другом книги был и только что упомянутый папа Николай V (1447_1455), который однажды в одном из немецких монастырей обнаружил сочинения Тертуллиана. Он на полных правах вводит Ренессанс в папскую курию. Он был основателем Ватиканской библиотеки. Папы стали величайшими меценатами ренессанс ного искусства. Только благодаря их большим заказам гениальные художники, архитекторы и скульпторы, начинавшие работать в небольших итальянских княжествах и крупных городах-республиках, приобрели мировое значение. Достаточно назвать имена Браманте, Рафаэля и Микеланджело, напомнить о Ватикане и соборе св. Петра.

2. Благодаря своей щедрости, привлекавшей все таланты и дарования, поощрявшей всякое творчество, с невероятно высокомерной беззаботностью пренебрегавшей нравственными и религиозными изъянами, папы заслужили непреходя щую благодарность человечества. Католическая Церковь доказала, что ей можно без преувеличения приписать прямо-таки неисчерпаемую культурную силу. Ее тогдашнее свидетельство веры, вызывающее почтительное восхищение, целые столетия, вплоть до наших дней продолжает оказывать свое воздействие через произведения искусства, вдохновленные папами и выполненные по их заказу. Многие некатолики, никогда не имевшие возможности приблизиться к величию церковной веры, испытывали глубокое потрясение при виде собора св. Петра и в Ватикане. Великие мастера Ренессанса, из которых столь многие состояли на службе пап, еще и сегодня воспринимаются зрителями как современники, как родственные души, ибо дают некоторое представление о вневременном бытии и значении Церкви. Об этой заслуге Церкви с полным правом следует сказать во всеуслышание.

3. Однако о религиозной ценности ренессансного искусства и христианской ценности папского меценатства разговор особый. Эту ценность подчас чрезмерно преувеличивают.

а) Как эпоха Ренессанса в целом, так и ее искусство полно внутренних напряженностей, вплоть до противоречий. Это время характеризуется двойной антиномией: тамошнее_здешнее, церковное_светско-индивидуалистическое, которую очень часто не удавалось привести к внутреннему единству. Роковое значение имело не то, что мастера Ренессанса наряду с религиозными разрабатывали и светские и мифологические сюжеты. Речь идет о духе. Уже многие мадонны Рафаэля проникнуты духом не божественным, а разве что человечески-материнс ким, они производят впечатление нежное и трогательное, но еще или уже не христианско-религиозное в собственном смысле. Его Disputa, т.е. чисто религиозный или богословский сюжет, представляет собой недостижимое чудо в смысле рисунка и композиции, но это не творение благочестия; иллюстрируется не то, что требовалось бы изобразить в первую очередь,— поклонение, но типично ренессансная тема торжественно-возвышенного ученого диспута.

Разумеется, нельзя ставить в укор художникам Ренессанса то, что они наряду с церквями сооружали дворцы в Вероне, во Флоренции, в Сиене, Римини, Перудже, Риме, но дух посюсторонности, страстное желание роскошной, полной наслаждений светской жизни «в чертогах царских» (Мф 11, 8) проникал оттуда и в сакральные сооружения. Церкви перестали быть устремленными ввысь, к небу, аскетичес ки строгими помещениями для молитвы, погруженными в мистическую полутьму. Под влиянием языческой античности, благодаря акцентированию горизонтальных линий, они превратились в прочно стоящие на земле дворцы для хотя и священных, но пышных обрядов. Свет вливается в них мощным потоком; в таком праздничном помещении можно фланировать, можно чувствовать себя в обществе собравшихся там современников, наслаждаться великолепным убранством здания, на фронтоне которого и часто на многих других местах красуется герб и имя строителя32. Конечно, приводя такого рода соображения, мы отнюдь не отказываем в сакральном достоинстве столь многочисленным ренессансным церквям, не отрицаем возвышенной ценности, которую их торжественное обрамление придавало и придает бесчисленным богослужениям, совершаемым в тиши или при звуках священных песнопений. Но, как показывает история Церкви, скрытая тенденция к чрезмерно пышному украшательству храмов оказала свое роковое влияние.

б) Относительно второй антиномии (церковное_светско-индивидуалистическое) напомним: для жителя Италии эпохи Ренессанса отложение от Церкви в смысле религиозного ей противопоставления, каким является Реформация, было немыслимо. И все-таки творения Ренессанса оказывали свое расшатывающее действие и в этом направлении. Несравненной славой Церкви и ее верным сыном был Микеланджело. Его творения принадлежат к самым мощным проявлениям человеческого гения в изобразительном искусстве. Леонардо и Рафаэль, которых обычно ставят на ту же высшую ступень Ренессанса, значительно уступают ему в раскрытии душевной глубины и религиозного чувства.

Но именно величие такого гения, как Микеланджело, заставляет говорить о религиозной опасности. Работы его раннего и зрелого периода отмечены столь безудержным выражением субъективного чувства, что только его несомненная глубокая воцерковленность не позволяет этому персоналистскому мироощуще нию перерасти в принципиальный субъективизм. Но воздействие его творений на других обнаруживает эту угрозу: Микеланджело торил дорогу разнуздыванию субъекта, ибо его несравненные произведения как некая природная сила захватывали и подчиняли зрителя. Здесь необходимо правильное понимание. Для католика является поистине откровением (в смысле синтеза) ощутить это глубоко личное проявление воли в рамках церковной общности, воспринять это излучение активно благочестивой, верной Церкви души. Опасность возникает там, где это субъективистское проявление встречается с нецерковными, сепаратистскими устремлениями (хотя бы с зачатками таковых). А мир очень скоро переполнится ими.

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви