Лортц Й - История церкви - страница 74

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

2. Франция. Генрих II (1547_1559) добивается поддержки со стороны немецких протестантов Меца, Тули и Вердена (§83, II), но у себя в стране преследует гугенотов. После его смерти его вдова Екатерина Медичи (племянница Льва X и Климента VIII) становится регентшей при своих несовершеннолетних сыновьях Франциске II и Карле IX. Начиная с 1562г. происходят постоянные тяжелые столкновения между католиками и гугенотами. Последние к этому времени уже составляют политическую партию, применяющую насильственные методы воздействия на противника. Католиков возглавляли лотарингские герцоги Гизы, а гугенотов— дом Конде-Бурбонов. Екатерина пытается лавировать, чтобы сохранить свое влияние на обе партии. Но когда влияние гугенота адмирала Колиньи на ее достигшего совершеннолетия сына становится слишком сильным (Колиньи подбивает юного короля начать войну с Испанией, которая в тот момент находилась в союзе с Францией, так как Филипп II Испанский был обручен с дочерью Екатерины Елизаветой), королева использует присутствие всех влиятельных гугенотов на свадьбе Генриха Бурбона-Наваррского с ее дочерью Маргаритой (1572 г.), чтобы убить Колиньи и после него еще тысячи гугенотов. Гражданская война во Франции продолжается до 1598г., т.е. до момента, когда династия Валуа прекращается и Генриха Бурбона-Наваррского как ближайшего претендента из потомков Капета признают королем под именем Генриха IV (1589_1610). В 1598г. он издает Нантский эдикт, который предоставлял гугенотам свободу вероиспове дания. Ему удается восстановить истощенную страну. В 1610г. он пал жертвой покушения полусумасшедшего фанатика Равальяка (то, что в этом покушении был замешан орден иезуитов, следует считать одной из «сказок об иезуитах»).

3. Англия. Здесь регенты при несовершеннолетнем сыне Генриха VIII Эдуарде IV (1547_1553) вводят протестантское учение, хотя внешняя форма Церкви остается католической (§83). В 1549г. издается «Common Prayer Book». После ранней смерти Эдуарда ему наследует его старшая сестра Мария (1553_1558); ее попытка восстановления католицизма терпит провал. Елизавета I (1558_1603) снова вводит протестантизм и придает окончательную форму Англиканской Церкви. В эпоху ее правления закладываются основы современной мощи и престижа Англии. Англичане становятся народом мореходов, возникают первые английские колонии. После уничтожения испанской Армады в 1558г. Англия занимает место Испании как ведущая морская держава.— С католической точки зрения законной наследницей английского трона была кузина Елизаветы Мария (Стюарт), королева Шотландии, но она не сумела отстоять свои позиции перед лицом народа, находившегося под влиянием пуританско-кальвинистского духа; она бежала в Англию и была казнена там в 1587г. Однако ее сын был признан Елизаветой наследником английской короны.

4. Испания. Филипп II (1556_1598) наследует своему отцу Карлу. Будучи строгим католиком, он тщетно применяет неадекватные методы подавления Реформации в Нидерландах и в Англии. Поощряемая им инквизиция приводит к отпадению Нидерландов. Великая испанская Армада терпит крушение на пути в Англию. Евреи и мавры изгоняются из Испании. При его сыне Филиппе III (1598_1621) Испания теряет свое мировое значение.

Иезуит Франсиско Суарес (1548_1617) прокладывает новые пути в богословии (учение о благодати; сущность орденов), а также предвосхищает концепцию естественного права, которую позже развивает Гроций. Он оказывает также большое влияние на протестантскую ортодоксию.

5. В какой-то степени компенсируя потерянные в Европе позиции, в связи с великими географическими открытиями начинают активную деятельность колониальные миссии (§94). В испанских колониях государство поощряет христианизацию индейцев; методы и сопутствующие обстоятельства этой деятельности далеко не всегда соответствуют духу Евангелия. В 1541г. миссионеры добиваются гуманного законодательства для защиты индейцев (Лас Касас).

6. К сожалению, термин Контрреформация весьма часто употребляется неточно и содержит различные смыслы. Мы отличаем его от комплекса внутрицерковной реформы и в дальнейшем будем применять буквально, имея в виду католические устремления, направлен ные против протестантских движений. Относящиеся сюда явления, разумеется, связаны с понятием власти, которое мы со времени Григория VII признали центральным для сознания пап (§48). Но приписать их просто эгоистическому властолюбию значило бы судить слишком поверхностно и общо. Во всей совокупности католического контрдвижения, которое было вызвано как стремлением к самосохранению, так и всеобъемлющим миссионерством, мы можем легко обнаружить религиозные импульсы.

С другой стороны, не следует забывать, что эта миссия подвергает христианскую любовь тяжелому испытанию на стойкость. И церковные, и светские правящие слои находились в состоянии тяжелого конфликта. Если рассмотреть ситуацию в целом, то следует признать, что и те, и другие, даже при самом самоотвер женном отношении к своей миссии отдельных властителей, были далеки от евангельского духа. Католикам необходимо было: (а) выдержать атаку; (б) побороть протестантизирующие настроения внутри Церкви; (в) снова завоевать утерянные позиции. Для решения этих трех задач были использованы все религиозные, теоретико-богословские, политические, в том числе и сомнительные (инквизиция), средства. Однако нельзя утверждать, что католики приложили достаточно усилий, чтобы с пониманием оценить справедливые религиозные устремления сторонников новой конфессии.

В сфере политических интересов понятие Контрреформации приобрело особое узкое значение (§91, ос. разд. II). При этом следует обратить внимание на то, что политическое и церковно-политическое соотношение сил на католическом фронте даже после Тридентского собора оставалось далеким от единства (достаточно упомянуть о противоречиях между Габсбургами и Бурбонами).

§90. Литературные противники Реформации

Лютер начал свою публичную деятельность с богословского диспута. Его 95 тезисов о силе отпущения грехов, сформулированные в 1517г., благодаря изобретению книгопечатания в самое короткое время стали известны всем заинтересо ванным лицам в Германии и за ее пределами. Они были вызовом всему тогдашнему богословскому миру, требованием высказаться по поводу взглядов, изложенных в тезисах. В те времена богословие было предметом интереса почти всех образованных людей. Споры, подобные тому, который спровоцировал Лютер, с поистине спортивным азартом велись на диспутах, в письмах и брошюрах. Это было время увлечения схоластико-гуманистическими диспутами, участники которых воспринимали себя очень серьезно, а приватные и публичные столкновения происходили по правилам своего рода «свода норм и правил поведения». Что касается содержания этих дискуссий, то оно соответствовало высшим интеллектуальным достижениям поздней схоластики и гуманизма: много слов, много резких и преувеличенных понятийных расхождений по второстепенным вопросам, мало настоящего богословия. Тезисы, выдвинутые Лютером в 1517 и 1518 годах, намного превосходят мелочные диспуты такого рода; в религиозном и богословс ком отношении они являют собой чреватые роковыми последствиями свидетель ства процесса душевных и духовных борений, переоценки ценностей, происходившей в его сознании. Несмотря на это, богословская борьба вокруг воззрений Лютера еще долго велась в этой туманной атмосфере, где к речам относились серьезнее, чем к мышлению, или заменяли мышление резонерскими рассуждени ями. Уже Лейпцигский диспут 1519г. в самом своем возникновении обнаруживает зависимость от такого взгляда на вещи. Более того, ничто так наглядно не демонстрирует катастрофически опасной неясности богословской ситуации, как сама возможность подобного диспута о фундаментальных католических устоях— через два года после опубликования тезисов об индульгенциях и после всего, что с тех пор было предано гласности Лютером.

Для описанного выше углубленного подхода к богословским проблемам, к которому стремился и которого достиг Лютер, тезисы об индульгенциях имели особое значение (§81). Они начинаются со вполне католического высказывания, в котором впечатляюще сформулировано христианское учение о метанойе и о стремлении к внутренней справедливости. В целом эти тезисы фактически были восприняты как тяжелое обвинение в адрес Церкви, хотя они возникли в лоне Церкви и мыслились Лютером как серьезная попытка ее реформирования.

2. Тезисы 1517г., а также опубликованные после них богословские высказывания Лютера еще в течение долгого времени воспринима лись официальной католической стороной с достойной осуждения беззаботностью как монашеская свара. Вот почему следует специально подчеркнуть заслугу тех мужей Церкви, чей проницательный взгляд с самого начала увидел в тезисах Лютера атаку на устои католициз ма, хотя реакция этих богословов в религиозном и в богословском отношении заметно отставала от масштабов задачи.

а) В первую очередь следует назвать высокообразованного д-ра Иоганна Экка (1486_1543), профессора богословия и священника в Ингольштадте.

Прежде чем стать богословом, специалистом в области контроверсно го богословия, он отдал дань гуманистическому интересу к географии, математике и естествознанию и приобрел известность своими широкими познаниями. Еще мальчиком он знал все Священное Писание.Ксо жалению, нельзя сказать, чтобы его богословское мышление питалось непосредственно из этого источника. Он неверно истолковал не только упомянутый выше первый тезис Лютера об отпущении грехов, не толь-ко не почувствовал душепопечительного пафоса тезисов вообще, но и впоследствии, постоянно выступая против Лютера со своими скоропалительными опровержениями, представлял католическое богословие не с лучшей стороны, поскольку, подобно многим другим участникам спора (и подобно самому Лютеру), не сумел усмотреть католического элемента в религиозных исканиях реформаторов, что оказалось чреватым тяжелыми последствиями. Его сочинения о мессе отличаются досадной назидательной поверхностностью, а потому они вряд ли оказали бы влияние на Лютера даже в том случае, если бы он прислушивался к Экку немного больше, чем делал это фактически.

Несмотря на это, деятельность Экка в истории Церкви была крупным достижением, которое по сей день не оценено по достоинству. Прежде всего, он очень рано распознал в Лютере автора той принципиально новой концепции, которая отрицает традицию, т.е. основывается на новом понятии Церкви или стремится к таковому. Выступая против Лютера, Экк способствовал прояснению ситуации на католической стороне, он пробуждал бдительность католиков, хотя не всегда делал этот достаточно умело. Всю свою жизнь он отдал борьбе против религиозного новшества, опровергая его в своих сочинениях и участвуя в важных диспутах как богослов, представляющий католическую позицию (Баден, 1526 г.; Хагенау, 1540г.; Вормс, 1540/1541г.). С годами его религиозная деятельность приобретала все большую серьезность. Будучи священником монастыря св. Девы («Unserer Lieben Frau») в Ингольштадте он подкреплял свою замечательную душепопечительную работу изданием проповедей (в пяти томах).

б) К Экку через некоторое время присоединились более 300 противников Лютера— прежде всего из нищенствующих орденов, но также из приходского клира и из числа мирян в Германии, Италии, Испании, Англии, Польше.

Одним из первых был Иероним Эмзер (1478_1527), секретарь герцога Георга Саксонского, у которого Лютер в свое время прослушал гуманистическую лекцию.

С точки зрения истории Церкви особенно важное значение имела работа настоятеля собора в Бреслау Иоганна Кохлея (1479_1552).

Он был человеком незаурядных дарований, гуманистически образованным исследователем— историком, географом и педагогом, хотя образование получил довольно поздно; в 1504г. мы встречаем его на артистическом факультете в Кёльне. В 1510г. он прибывает в Нюрнберг, куда его пригласили на должность ректора латинской школы св. Лаврентия. Чтобы осуществить планы своих друзей-педагогов, он написал несколько учебников, например, латинскую грамматику и песенную азбуку, выдержавшие множество переизданий.

Он оставил любимую педагогическую деятельность, чтобы служить теснимой Церкви. Самоотверженный труженик, он постоянно испытывал денежные затруднения, ибо тратил все, что зарабатывал, на нужды католиков— то на приобретение богословской и душепопечительной литературы, то на приобретение того или иного печатного пресса. Как и многие другие, он почти не получал материальной поддержки от влиятельных сановников Церкви.

Наиболее длительный след в истории оставил созданный им неудачный образ Лютера, который вплоть до XXв. сохранялся в представлениях почти всех без исключения католиков.

Создавая этот портрет, Кохлей безмерно преувеличил некоторые недостатки Лютера; опираясь на бездоказательные легенды, он изобразил своего противника в самых черных красках (если верить этому изображению, Лютер был лгуном, пьяницей и развратником). Как случилось, что самоотверженный и умный христианин создал такой непростительный образ своего противника? Это можно понять, только если вспомнить о тех публичных искажениях католического учения и католической церковной жизни, о которых Лютер столь часто трубил на весь свет и которые так сильно затемнили его проповедь веры.

Назовем некоторых других представителей католического контроверсного богословия. Конрад Вимпина (ок.1460—1531)— профессор и ректор нового университета, основанного во Франкфурте-на-Одере. Иоганн Дитенбергер (1475_1537)— в конце жизни профессор в Майнце и автор тяжеловесного перевода Библии. Ученый францисканец Каспар Шацгейер (1463_1527)— один из самых симпатичных, миролюбиво мыслящих, строго догматических контроверс-бого словов, который проявлял глубокое понимание концепции мессы. Альберт Пигге (1490_1542)— защищал традицию и иерархию; Георг Витцель (1501_1573)— в юности был протестантом, позже вернулся к католицизму; был советником настоятеля монастыря в Фульде, позже имел литературный успех в Майнце; Михаэль Хельдинг (1506_1561)— рукоположенный епископ в Майнце, некоторое время (очень недолго) представлял майнцское архиепископство на Тридентском соборе, выдающийся участник религиозной беседы в Регенсбурге; Иоганн Гроппер (1503_1559)— сначала выступал за Церковь как мирянин, позже в качестве старшего настоятеля кафедрального собора в Бонне в борьбе с Германом фон Видом удержал диоцез на стороне католиков; Иоганн Вильд (1495_1554)— проповедник кафедрального собора в Майнце; Якоб Гретсер (1562_1625)— профессор в Ингольштадте; кардинал Станислав Хозий (1504_1579)— епископ Эрмландский, он получил этот диоцез как католический анклав в Восточной Пруссии, которая становилась протестантской; ему принадлежит решающая заслуга победы Церкви в Польше; трое лиц, которые носили одно и то же имя Иоганн Фабри, среди них наиболее крупной фигурой был, пожалуй, архиепископ Венский (1478_1541), автор сочинения «Молот лютеранской ереси» («Malleus in haeresim Lutheranum»,1524 г.); другом Канизия и автором одного из катехизисов был Иоганн Фабри (1504_1558), проповедник кафедрального собора в Аугсбурге; третий Фабри (1470_1530) был доминиканцем и страстным противником новой конфессии.

в) Существенный вклад в дело защиты католического учения и опровержения Лютера внесли итальянцы. Впрочем публикации Сильвестра Приерии († 1523г.), магистра sacri palatii папы, который был первым, кто начал официальную борьбу с Лютером, не отличались особыми литературными достоинствами и богословской глубиной.

Некоторые значительные представители итальянского контроверс ного богословия выделяются глубоким пониманием проблем, связанных с Евангелием (§86), которые были по-новому поставлены реформаторами. Это Гаспаро Контарини, Серипандо и Наккьянти; двое последних во время первого этапа Тридентского собора принадлежали к самой прогрессивной группе участников. Наккьянти, в частности, глубоко изучил книгу Лютера «О свободе христианина».

Другими литературными противника ми Лютера в Италии были: доминиканец кардинал Томас де Вико Каетан († 1534г., см. выше), один из самых значитель ных богословов своего времени, автор комментария к Summa Theologica св. Фомы Аквинского. Далее Амброзий Катарин Полит (1484_1553), также доминиканец. Его «Apologia pro veritate catholica fidei» [«Апология католической истины веры»], изданная в 1520г. и посвященная молодому императору Карлу, также использовалась немецкими богословами. Лютер сочинил в 1521г. возражение, которое вышло в свет в 1524г. под немецким названием «Offenbarung des Endchrists aus dem Propheten Daniel wider Catharinum» [«Разоблачение антихриста у пророка Даниила, против Катарина»]. Вслед за первой книгой Катарин выпустил несколько других, частично направленных против Лютера, частично против Эразма и других католиков, в чьем правоверии он сомневался. Будучи епископом Монцы, он принимал участие в Тридентском соборе; его богословские сочинения пользовались успехом.

г) В соответствии с высоким уровнем развития богословия в Испании, достижения контроверсного богословия испанцев также сыграли значительную роль. Особенно важный вклад испанцы внесли в работу Тридентского собора (§89).

д) Наряду с известными авторами Лютеру возражали и такие, чьи полемичес кие сочинения против Лютера в большинстве своем ныне забыты. Например, Джан Антонио Пантуза († 1562г., участник Тридентского собора) писал о евхаристии, видимой Церкви и примате. Исидор Кларий († 1555г.) был одним из немногих бенедиктинцев в этом ряду; ему принадлежит сочинение «Напоминание о единстве», настолько миролюбивого характера, что Кохлей не позволил печатать его в Германии, и оно вышло в Милане в 1540г. Кардинал Марино Гримани († 1546г.) составил комментарий к Посланию к Римлянам и Посланию к Галатам в защиту веры (опубликован в Венеции в 1542г.). Антонио Пуччи, кардинал-епископ Альбано († 1544г.) защищал действительное присутствие Христа в евхаристии. Большое значение имеет также литературное творчество францисканца Дельфина (†1560г.), богослова, участвовавшего в первом этапе работы Тридентског о собора.

До недавнего времени почти все эти имена пребывали в забвении. Внаши дни134 они снова вызывают интерес, ибо все шире распростра няется убеждение, что наше представление об истории Реформации и духовных силах того времени останется односторонним до тех пор, пока мы будем судить об этой эпохе только по сочинениям сторонников нововведения, выслушивать только обвинителей, не желая предоставлять слово защитникам.

3. Хотя в количественном отношении работа была проделана большая, она, к сожалению, не имеет соответствующей внутренней ценности. Среди названных выше богословов очень многие вызывают наши симпатии. Мы знаем теперь, что они сделали много важного, например Гроппер или Контарини, но в их сочинениях отсутствует гениально-творческий элемент, и они не до конца продуманы. Им не хватает незаурядности личных достоинств, масштабности идей, блеска изложения.

За исключением Каетана, который был действительно выдающимся богословом, все остальные ставили перед собой в основном оборонительные задачи. Лютер нападает, они защищаются. Их собственные идеалы не обладают силой притяжения, их мысли не зажигают света убежденности. Они делали прежде всего полезную второстепенную работу. Вместо того чтобы стремиться к апологии, они остаются на уровне полемики. Но победа достается только тому, кто идет в атаку, кто обладает творческой мощью. Кроме того, в их рядах слишком слабо проявляется то вдохновенно-гениальное начало, которое в конечном счете привело к положительному преобразованию Церкви: святость.

Разумеется, среди них есть мужи, чья религиозность трогала сердца, вызывала симпатию, придавала некоторую энергию их полемике с Лютером, производила впечатление на людей и на Церковь. Можно напомнить и о том, что их богословские труды, например Гроппера в Кёльне, или Витцеля, или Гаспаро Контарини, и особенно некоторых богословов Тридентского собора (в частности, упомянутого выше Серипандо или совершенно ему противоположного по характеру кардинала Хозия) производят сильное впечатление. Но непосредственная притягательность отсутствует и здесь. Никто из тех, кто занимал оборонительную позицию, не обладал будоражащей, бурной, всесокрушаю щей силой, свойственной языку и образному мышлению Лютера. Ктому же, в дискуссионных выступлениях и полемичес ких сочинениях католических богословов отсутствует непосредственность простонарод ного мироощущения. Вот почему такое важное средство пропаганды, как сатирические листки использовалось почти135 исключительно протестантами. Сама по себе истина, даже облеченная в отжившие формулы, не теряет ничего. Но теряется сила ее воздействия, ибо язык по существу связан с формой.

Все перечисленные выше изъяны и недостатки католического контроверсного богословия были обусловлены сложившимся к тому времени положением. Накануне Реформации оно характеризовалось как ослабление или истощение. (Епископ Брисонне, описывая в 1518г. положение дел в своем диоцезе, говорит о его «малокровии»). Атака Лютера застала современников врасплох. Его мнения и идеи, несмотря на постоянные уверения, что Лютер всего лишь повторяет давно опровергнутые ереси, были во многом новыми и смущали умы. От Лютера защищались, как могли, но его атаки повторялись по все более широкому фронту, новые и старые инвективы следовали одна за другой, их едва успевали отражать.

4. Но именно это заставляет настойчиво выдвигаться на первый план тех богословов, которые сохраняли верность католицизму, о чем мы уже упоминали выше. И хотя выступлениям этих богословов, особенно Экку, свойственна подчас назидательность, все-таки потоку обвинений в адрес католической Церкви были в некоторых местах положены преграды. Литературные противники Лютера в первой половине XVIв., а тем более во второй половине столетия, в большинстве случаев имели своей задачей остановить напор противника, служить плотиной для его инвектив. С этой задачей в указанном смысле и объеме им удалось справиться.

Верность католицизму принципиально проявилась в том, что работа его защитников была сориентирована на Церковь. Правда, нельзя утверждать, что все вообще высказывания и сочинения, касавшиеся Церкви, соответствовали глубине новозаветных текстов (особенно тех, где речь идет о Corpus Christi mysticum). Католики слишком подчеркивали иерархический аспект и пользовались для этого юридической терминологией. И все-таки в этом обнаружилась решающая сторона дела: в великом смысле единая и опирающаяся на традицию основа. Что это означало, показывает диспут в Лейпциге, показывают отдельные крупные достижения той эпохи, например успех кардинала Хозия в Эрмландии: при всей неясности тогдашнего богословия, он сохранил всеобщее уважение и авторитет; официальная католическая доктрина осталась тем фундаментом, на котором велись дискуссии, выяснялись и сопоставлялись позиции, а позже оказалось возможным обновить жизнь католической Церкви. Здесь сказывается сила традиции. Такой человек, как кардинал Хозий, сумел опереться на этот фундамент самоотверженного служения, пусть даже оно иногда сводилось к сухому учительству, и обрести силу, чтобы широким, даже решающим образом влиять на столь важные взаимоотношения государства и Церкви.

Благодаря неутомимости и преданности делу, благодаря твердости своих принципов эти писатели укрепили самосознание католиков. Издесь их усилия создают особенно важную предпосылку успеха начинающегося положительного внутреннего преобразования Церкви. С течением лет полемико-дискуссионная работа все более обогащает ся позитивным обучением, попечением над душами. Расширяется деятельность пастырей и проповедников (вспомним о чрезвычайной проповеднической активности Экка, о неутомимых стараниях провести в жизнь внутреннюю реформу, о многочисленных переводах Библии, о собственно научной богословской работе Тридентского собора).

5. а) Общекатолическая позиция была представлена разными богословами в различной акцентировке в соответствии с их темпераментом и, разумеется, прежде всего в соответствии с их различным духовным багажом. Сначала среди множества единомышленников выделилось два типа борцов. Характерными признаками первого типа были интеллектуализм, хладнокровие, подчас даже самонадеянность; однако, несмотря на самоотверженные усилия этих богословов, они, очевидно, не принимали достаточно всерьез нравственно-религиозную сторону проблемы, или же не понимали и не умели точно передать, в чем заключается смысл занимаемой противником позиции. (Долгие годы самой крупной фигурой среди них оставался Экк.) К этому типу, к сожалению, относится большая часть католических противников Реформации. Особенно ярким примером здесь снова является Хозий. Его полемика отличается предельной жесткостью, он даже принципиально отказывает протестантам в праве считаться христианами, называет их не иначе как детьми сатаны, а в качестве мотивов приписывает им только дурные побуждения и пороки, такие как гордыня и жажда славы. Хотя одновременно он сохраняет бесстрастность и деловитость: он выносит свой беспощадный приговор без малейших колебаний, не обнаруживая при этом личной ненависти.

б) Ко второму типу принадлежали те мужи Церкви, которые с болью взирали на расширяющуюся трещину и всем существом сопротивлялись допущению, что эта трещина приведет к окончательному расколу. Здесь точки зрения различаются в зависимости от того, идет ли речь о Лютере или о его последователях. (Кажется, первым признал решительный разрыв с Лютером Фишер, епископ Рочестерский.) Это те представители богословской полемики, которые пытаются понять смысл утверждений противника и, даже опровергая его позиции, относиться к нему справедливо. Таковы были Шацгейер и Контарини (см. ниже), а также некоторые участники Тридентского собора.

С самого начала эта позиция сложилась благодаря методу дискуссии— приводить доказательства, ссылаясь на Писание. Поскольку противники признавали в качестве авторитета только Писание, богословы второго типа взяли на вооружение ту же тактику и опроверга ли новаторов их собственными методами. Объективно следует сказать: эта аргументация была удачной по всем существенным вопросам. Ибо Писание, если ссылаться на него в целом и равномерно, само собой опровергает односторонность протестантской доктрины, предлагая необходимые дополнения.

С другой стороны, это не означает, что аргументы, опирающиеся на цитаты из Писания, всегда отличаются достаточной богословской прозрачностью. Использование библейского материала часто оказывалось весьма поверхностным. Далеко не у всех хватало мужества подкреплять свое систематически-богословское мышление библейской— в собственном смысле слова— аргументацией и тем самым заново выдвигать католические тезисы из Писания. Способ аргументации, к которому прибегал Экк, наглядно демонстрирует эти недостатки.

в) Подобная ситуация привела к тому, что некоторые богословы приняли программу своего рода посредничества. К числу этих богословов относятся деятели Церкви, находившиеся под сильным влиянием гуманизма, такие как Пигий, Контарини, Пфлуг, Витцель, в какой-то мере Хельдинг и даже Гроппер, а также— особым образом— упомянутый кардинал Поль. Их принято называть партией экспектантов, но при этом необходимо помнить и о существенных расхождениях по ряду частных вопросов, главным образом, по вопросу о доктрине спасения. Слово «экспектанция» [ожидание] следует понимать в самом широком, наиболее общем смысле. Главной отличитель ной особенностью этой посреднической партии была своеобразная доктрина о двойном оправдании: с одной стороны, внутренне преобража ющем, а с другой— всего лишь (в юридическом смысле) вмененном.

Поскольку в то время доктрина об оправдании еще не была строго сформулирована, экспектанты могли беспрепятственно выражать свою точку зрения перед церковной общественностью (§89, 4; на внутреннее преображение ссылался Мороне во время своей защиты перед инквизицией). Кроме того, скрупулезное исследование текстов показывает, что необычная терминология экспектантов в конечном счете имеет в виду корректную католическую доктрину.

г) Проблематика, с которой мы столкнулись в данном случае, с неизбежностью приводит нас к замечательной личности кардинала Гаспаро Контарини, о котором мы уже неоднократно упоминали выше.

Получив блестящее гуманистическое образование, Контарини всегда оставался светлой личностью в нравственном и религиозном отношениях и сохранял верность Церкви. Для будущих последователей особенно ценными оказались принципы его апологетического метода: строжайшая правдивость, даже в тех случаях, когда требовалось признать наличие нестроений с католической стороны; критическая оценка католической полемики, причем многое в ней он признавал вредным и отвергал. Он сделал все возможное, чтобы добиться богословского понимания нововведения и связать лютеранский подход с католическим. О нем говорили, что его попытка сказать «да» обусловила правоту Тридентского собора, когда Собор сказал «нет» (Jedin).

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви