Лортц Й - История церкви - страница 76

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

б) Наряду с теми огромными задачами, которые папе предстояло решить в Испании, Франции и Германии, он не терял из виду великий план возвращения Англии и Нидерландов— с помощью Испании— в лоно католической Церкви. Правда, поскольку Сикст держался уклончиво по отношению к Генриху Наваррскому, Филипп II, в свою очередь, тянул с нападением на Англию140. Армада опоздала. Ее гибель в 1588г. означала поражение Испании. Границы Испании как великой державы все более сужались, ее угрозы в адрес папства слабели. Но какой ценой был оплачен этот успех! Испания теряла могущество, Англия возвышалась. В католическом мире остались две конкурирующие силы: Франция и Австрия Габсбургов. И та, и другая были католическими, но обе все больше подчеркивали национальные интересы. Папству с обеих сторон грозила опасность.

в) Сикст приложил всю свою огромную энергию для укрепления Церковного государства и самой Церкви: проявляя беспощадную строгость, он подавил бандитизм, привел в порядок финансы, сформировал до сего дня неповторимый «новый» (барочный) облик Рима141. Он сделал Рим центром всемирного паломниче ства. Он модернизировал церковную администрацию, преобразовав курию: если прежде все присутствовавшие кардиналы отвечали за решение всех вопросов, то теперь каждый из них стал нести ответственность за деятельность того или иного ведомства, ибо Сикст продолжил специализацию, начатую Пием V и Григорием XIII.

г) Благодаря Реформации вопрос о каноническом тексте Библии приобрел центральное значение. Латинский текст Вульгаты, объявленный аутентичным, имел множество в высшей степени досадных искажений. Сикст понимал всю важность этого вопроса, но проявил излишнюю торопливость в его решении. Повышенное самомнение привело его к твердому убеждению, что он всегда пользуется Божией помощью,— даже и тогда, когда критически правит текст Священного Писания (так Francisco Toledo SJ). Следуя подобным представле ниям, он выпустил в свет издание Библии и предписал использовать только его. Это создало лишь ряд новых затруднений в церковной жизни.

II. Католические государи

1. Распространение Реформации в скором времени стало делом политики. И такой же взгляд на религию с аналогичными последствия ми мы наблюдаем со стороны защитников старой веры. Речь шла в обоих случаях о пробуждении национального самосознания как в рамках средневековой, особенно позднесредневековой, традиции, так и в европейской ситуации Нового времени. Политический подход к вопросам веры с обеих сторон был обычным явлением.

В сфере католической церковности это означало далеко не только поддержку папского универсализма, о чем говорилось выше. Политизация проявлялась также в возникновении и распространении нового церковного партикуляризма (примером которого может служить, в частности, галликанизм, §96). Носителем этих тенденций являлся католический поместный или провинциальный клир (в то время как в реформаторском движении ведущую роль играли города и городские магистраты). Католическая национальная церковь снова оказала Церкви неоценимую помощь. Но эта помощь стала тяжелым бременем для самой национальной церковности и таила в себе опасность. Во Франции эта угроза с особой остротой обнаруживается в XVIIв., в других странах— в течение XVIIIв.

2. В тот момент, о котором идет речь, т.е. в эпоху Контрреформа ции, все это наиболее ярко проявилось в Испании Филиппа II (1556_1598). Филипп представляет собой классический пример глубоко верующего католического государя, стремящегося спасти веру и Церковь, которая ее провозглашает и оберегает. Как носитель высшей власти, как государь «милостью Божией» он ощущает себя ответствен ным за соблюдение национально-политических интересов. Но в то же время он считает, что является носителем власти в Церкви и над Церковью, и претендует на все вытекающие отсюда права и привилегии— в том числе и далеко не в последнюю очередь финансовые. Нам уже известно из истории предыдущих столетий, какую важную роль сыграло право государей назначать и смещать епископов и аббатов. Теперь к этому добавляются новые формы: если, например, из печати выходил новый миссал или бревиарий, то вся прибыль от продажи издания отнюдь не шла в пользу печатников, имевших привилегию римской курии, но поступала полностью в государственную или королевскую казну.

Положение вещей было таково, что опасность таилась в церковно-политической сфере. В сущности, развивался испанский цезарепапизм. С папой и курией Филипп объясняется отнюдь не как покорный сын; он выдвигает жесткие требования. Да, ему были свойствен ны догматическая правильность, глубокая религиозность, даже подчеркнутая преданность вере. Но еще со времен Константина, на протяжении всей церковной истории раннего и позднего средневековья известно множество примеров тому, как легко государи, обладающие церковно-политической властью, начинают ощущать себя не подвластными никому и ничему и действовать в соответствии с этим ощущением. Теперь отсюда проистекала особая опасность, так как перед лицом протестантского наступления по всему фронту к северу от Альп, а также нестабильной в конфессиональном отношении позиции Франции Испания как политически и экономически более мощная держава, представляла собой в конечном счете наиболее прочный оплот Церкви. Тяжелая задача папства состояла в том, чтобы воспользо ваться этой опорой, но не попасть в смертельную зависимость от нее; хотя порой папы слишком неуверенно и эгоистично действовали в подобной ситуации, но в целом они и на этот раз, защищая свободу Церкви, сохранили значительную долю уверенности в своих силах.

3. В Германии с момента принятия решений рейхстага в Аугсбурге (1555г.) возможность поддерживать и распространять Реформацию политическими средствами официально опиралась на принцип «cuius regio, eius religio» («чья страна, того и вера»). Разумеется, этот принцип выражает убеждение, что во всем, что касается спасения души, может иметь место только одна истина и, следовательно, разрешено исповедовать только одну конфессию; тем не менее, это правило справедливо называют «языческим» (Krebs и Pribilla), ибо оно подчиняет религию внешнему принуждению, ставит убеждения многих в зависимость от воли одного правителя. Эта формула вопиющим образом противоречит основным тенденциям протестантизма: радикальному непризнанию авторитета, воплощенного в иерархии, во-первых, и праву на личную свободу совести, лежащему в основании нового учения, во-вторых. Именно это право всегда подчеркивал и так или иначе провозглашал протестантизм. Но сформулировать подобный принцип в столь обнаженной форме стало возможным лишь после того, как была отвергнута общая (католическая) живая духовная иерархия, обучавшая паству догматам веры. Но одно дело, когда догматическую нетерпимость проявляет церковный авторитет, установленный Христом, и совсем другое дело, когда ее обнаруживает светская власть. Правда, корни могут быть различными: они обнажаются всякий раз, когда политический эгоизм в собственных интересах вмешивается в дела Церкви. И началось это вмешательство еще в эпоху cредних веков и предреформационное время (§75,76).

И все же стремление политических сил осуществить прямое вмешательство в церковные дела находило себе внутреннее оправдание во всех тех случаях, когда именно эти силы пытались по собственной инициативе проводить реформирование клира или монастырей, воспринимаемое всеми как крайне необходимая мера. Бывало, что светские правители действовали без поддержки епископов и аббатов и даже вопреки их воле, бывало также, что некоторые государи испрашивали соответствующие полномочия у Рима (так, например, поступали баварские герцоги), а случалось, что они просто присваивали себе такое право. При этом всегда следует иметь в виду наблюдавшу юся во всем мире запутанность и глубинное взаимопроникновение светских и церковных отношений и бесконечное разнообразие и многочисленные градации правовых норм.

4. а) В истории Реформации этого периода с общественно-правовой точки зрения можно четко различить следующие основные этапы (§81, IV): (1) решения Шпайерского рейхстага 1529г.; (2) Аугсбургское исповедание 1530г.; (3) Шмалькальденский союз 1531г. (протестантских имперских сословий) и Шмалькаль денские артикулы 1537г.; (4) Пассауский договор 1552г.; (5) Аугсбургский религиозный мир 1555г.

б) Протестантско-богословские, соответственно церковно-политические обоснования были разными. Правда, сам Лютер уже в первые годы Реформации высказывает мнение, что местная Церковь должна быть самостоятельной и независимой от Рима. Однако, о том, что право надзора за Церковью должно принадлежать политическим властям, он говорит только начиная с 1525г. Именно в это время церковному порядку стало явно угрожать богословское и социальное влияние секты «мечтателей», и в сфере нового учения обнаружилась настоятельная необходимость церковного и школьного надзора. В представлениях Лютера народная Церковь и местная Церковь («под» эгидой местных государей) были связаны друг с другом. Он отнюдь не был в восторге от идеи «верховного епископата» князей.

в) Протестантские местные князья с самого начала претендовали на право вмешиваться в дела церковного управления и основывать «местные» Церкви. Формальное правовое обоснование этим претензиям они видели (помимо многообраз ных деловых связей) первоначально в постановлениях Шпайерского рейхстага 1526, а затем 1529г. (§81).

г) На практике дело происходило таким образом, что в Центральной, Северной и Восточной Германии под властью протестантских князей образовывались местные Церкви, а в южной Германии и в Швейцарии шло формирование преимущественно городских общин. В одних случаях в качестве инициатора, движущей и даже принуждающей силы выступал городской совет, а в других— к Реформации призывал «народ», возбуждаемый и руководимый проповедниками. Формы воплощения лозунгов в жизнь были самыми разнообразными и результаты подчас весьма эклектичными.

5. История католического развития в Германии в эпоху Реформации вплоть до Аугсбургского религиозного мира обнаруживает следующие этапы:

(а) 1521: рейхстаг в Вормсе, Вормсский эдикт, Лютер и его приверженцы объявлены вне закона;

(б) 1530: католические депутаты рейхстага отклоняют Аугсбургское исповедание; они протестуют против Вормсского эдикта как нарушающего мир в стране;

(в) 1538: образование Лиги католических имперских сословий.

(г) 1546_1547: Шмалькальденская кампания императора и его победа;

(д) 1555: Аугсбургский религиозный мир.

6. Однако же, как мы видели, заключением Аугсбургского религиозного мира был достигнут всего лишь компромисс. Этот мир отнюдь не означал равновесия между католиками и сторонниками Аугсбургского исповедания. И вполне естественно, что растущая религиозная и культурная сила католицизма и возвращающееся самосознание вынуждало католиков воспринимать как вопиющую несправедливость огромные потери, которые они понесли в политической, экономической и церковной областях. С другой стороны, как мы уже говорили, католицизму угрожало все более широкое распространение кальвинизма. Но в то же время оба эти фактора оказали на него активизирующее воздействие, побудив перейти от Реставрации к Контрреформации в церковно-политическом смысле слова. Иными словами, оживилось стремление католиков воспользоваться политическими средствами для возвращения позиций, отданных религиозному новшеству. Такими политическими средствами были рейхстаги, союзы, дипломатия, выселения, война.

Однако, имея в виду упомянутые выше многообразные корни местной церковности, нельзя безусловно утверждать, что протестантские завоевания в Германии в общем и целом были только беззаконием. Тем не менее далеко не последнюю и не второстепенную роль играет то обстоятельство, что владения, за которые теперь шла борьба, были отчуждены протестантами, а не католиками. Более того, поскольку распространение нового учения опиралось на упомянутые средства политического давления, оценка ситуации с имущественной точки зрения приобретает решающее значение.

С другой стороны, католики также считали, что ради возвращения утраченных позиций можно и нужно применять жесткие меры. Вот почему попытки Реставрации приводили к достойным сожаления— с христианской и человеческой точки зрения— процессам. Хотя проявления жестокости в Англии (Мария Католическая) и Франции (мучения, которым подвергались члены кальвинистских общин; Варфоломеевская ночь) сопровождались аналогичными ответными действиями со стороны протестантов (казни католиков в елизаветинской Англии; подавление ирландских мятежей при Кромвеле; акты насилия, к которым прибегали гугеноты во Франции), тем не менее они остаются актами жестокого насилия и не подлежат никакому оправданию. К тому же они нередко бывали продиктованы почти невообразимой глупостью преследователей.

7. Из множества случаев, когда (во время Реформации и позднее) с той или иной территории выдворялись ее жители по причине их конфессиональной принадлежности, выделяются два случая выселения протестантов, оказавшие влияние на ход истории142 :

а) В первую очередь речь идет о французских гугенотах, объединившихся за границей в общину «revfugievs» или «Eglise de revfuge». После многочисленных персональных осуждений и выселений в 1535г. началось всеобщее подавление религиозного новшества во Франции. К моменту Варфоломеевской ночи число эмигрантов перевалило за несколько тысяч. После Варфоломеевской ночи, т.е. после 1572г., оно резко увеличилось. Потом, в 1598г., был издан Нантский эдикт о веротерпимости, и поток эмигрантов прекратился (и Ришелье, и Мазарини достаточно широко мыслили в категориях государственной политики, чтобы приостановить эмиграцию инаковерующих из Франции). Однако начиная с 1661г., т.е. с начала единоличного правления Людовика XIV, эмиграция приобрела крупные масштабы и постоянный характер. За каких-нибудь двадцать с лишним лет— до отмены Нантского эдикта в 1685г.— из Франции эмигрировало примерно десять тысяч семей. Они бежали в Швейцарию, в Нидерланды и в Германию (в одном только Брауншвейге насчитывалось тридцать три французских колонии). При тогдашней плотности населения это была огромная цифра! И она являлась доказательством высокой силы, которую дает вера. Число протестантских беженцев из Франции, включая вальденсов из долин Пьемонта, составило в целом 500_600 тысяч человек. Протестантская эмиграция из Франции прекратилась только в середине XVIIIв.

б) Второй случай касается изгнания зальцбургских протестантов тамошним архиепископом Фирмианом зимой 1731/1732г., т.е. в начале эпохи Просвещения, когда такое отношение к инаковерующим должно было казаться непостижимым. Речь шла о 22 тысячах подданных, в большинстве своем крестьян, отказавшихся (за что их и назвали «рекузантами») принять католический символ веры. Поскольку католическая Бавария не разрешила изгнанникам пройти кратчайшим путем через свои земли, их путь пролегал через всю Германию. Одна часть беженцев добралась до Америки, другая осела в Голландии. Примерно половина была расселена Фридрихом Вильгельмом I в Восточной Пруссии, в основном в области Гумбиннен.

8. В Германии церковная Контрреформация была полностью осуществлена в 1558г. в Баварии. До конца столетия она охватила всю Верхнюю и Нижнюю Австрию; в 1583г. Контрреформация завершилась в Кёльне143, а также в Вюрцбурге, Трире, Падерборне, Мюнстере, Зальцбурге, Бамберге. В 1609г. была заключена католическая Лига между Максимилианом Баварским и некоторыми князьями духовного звания. Эта Лига сыграла важную роль в Тридцатилетней войне. Чтобы составить представление о душепопечительной деятельности и достигнутых благодаря ей результатах, т.е. о возрождении католической Церкви в эпоху Контрреформации, необходимо изучить все подробности этой работы, например по отчетам иезуитов, или биографиям германиков или по архивным документам малых и больших синодов. Поворот в Церкви был достигнут ценой величайших усилий.

9. Было бы в высшей степени наивным утверждать, что несчастье Тридцатилетней войны, обрушившейся на Германию, было вызвано Контрреформацией. Тридцатилетняя война была результатом раскола веры, который коренным образом нарушил равновесие сил среди властей имущих. Если же мы попытаемся обнаружить более конкретные причины войны, то нельзя забывать о травле, которой с конца XVIв. подвергался католицизм со стороны протестантов даже с церковной кафедры. Обострение католической полемики, католическая точка зрения на допустимость убийства государя (см. выше, Григорий XIII), отравленная атмосфера политических и конфессио нальных конфликтов во Франции, сложные, чреватые столкновени ем взаимоотношения между католическими державами, а также напряженность между католическими и протестантскими областями— все это следует учитывать при попытке составить объективное суждение. Не в последнюю очередь сюда же относится издание в 1629г. нелепого эдикта о реституции, против которого возражал Валленштейн. Того эдикта, который разрушил казавшуюся столь близкой победу императора и тем самым надежду на мирное разрешение конфессиональных противоречий.

Четвертая глава

Венец трудов

§92. Столетие святых

XVI столетие было самым славным периодом католической церковной истории в Новое время. Что же привело к глубочайшему внутреннему преображению Церкви? Что сделало это преображение необратимым? Что сообщило энергию и религиозную ценность контрреформаторскому движению? Святость, достигшая в то время своего наивысшего расцвета. Мы уже встречались с ее проявлениями в различной связи и имеем представление о том, насколько важна ее функция. Для XVIв. характерна поражающая воображение полнота святости. Но если мы хотим осмыслить те исторические силы, которые вызвали процесс преобразования Церкви и проследить их воздействие на жизнь, мы должны учитывать не только полноту этих сил, но и их разнообразие. И мы станем свидетелями триумфа одного из величайших идеалов Возрождения, облагороженного христианством. Речь идет об идеале человеческого достоинства (dignitas), воплощенного в исключительной и своеобразной личности. Вот имена, которые составили славу и величие Контрреформации: Игнатий— Франциск Ксаверий— Франциск Борджа— Петр Канизий— Алоизиус Гонзага— Станислав Костка— Пий V— Филипп Нери— Карл Борромей— Джиберти— епископ Дж. Фишер— Томас Мор— Тереза Авильская— Хуан де ла Крус — Петр из Алькантары. В том же ряду стоят английские и не только английские мученики из числа иезуитов и многие, многие другие. Какая гордая череда, и ни один не равен другому и лишь иногда — похож! Каждому из них было свойственно возвышенное чувство свободы, каждый отличался неповторимым, подчас шокирующим своеобразием. Каждый прожил истинную жизнь— жизнь не по шаблону. И все они были глубочайшим образом связаны в одно целое единым Христом и единой Церковью!

Мы уже знакомы с некоторыми из этих людей (§88, §91). О Франциске Ксаверии мы скажем ниже, когда речь пойдет о дальневосточной миссии (§94). Вданной главе мы несколько подробнее будем говорить о Терезе Авильской и Филиппе Нери. Не зная этих имен, нельзя составить исчерпывающее представление о церковной истории XVIв. и вообще понять современное католическое благочестие. Их деятельность протекала не столько в политической, сколько в духовной и интеллектуальной сфере. Оба они настойчиво учили144, что решающую роль в истории играют силы, коренящиеся преимущественно в религиозной сфере святого. В то же время оба они оказали косвенное влияние на другие области человеческой деятельности, и влияние это было столь глубоким, что его нельзя сбросить со счетов. Именно это обстоятельство свидетельствует о всеобъемлющей гениально сти их человеческой природы.

I. Тереза Иисусова

1. Тереза Иисусова родилась в 1515г. в городе-крепости Авила, расположенном на высоком плато и окруженном прочными каменными стенами. Она происходила из старинного кастильского рода. С17 лет и до самой смерти Тереза страдает тяжелым телесным недугом. В 18 лет она вступает в монастырь кармелиток с не слишком строгим уставом, который находился в ее родном городе. Только двадцать два года спустя (1557г.) она переживает момент полного перерождения и налагает на себя жестокий, в сущности, обет постоянного совершенствования. Вот что ей удалось совершить в течение жизни.

(а) Восстановление в ордене кармелиток прежней строгости в соблюдении полной бедности 145 при упорнейшем сопротивлении со стороны обмирщенного духовенства ордена и светских кругов (открытие в Авиле первого реформированного монастыря, 1562 г.); (б) мистические сочинения (все написанные по приказу ее духовного наставника). Тереза умерла 4 октября 1582г.146

2. Упадок и разложение, распространившиеся в эпоху Реформации, затронули и испанские монастыри (см. §78). История Терезы показывает, до какой степени разрослись и превратились в жестокую вражду противоречия между конвентуа лами и обсервантами. Пренебрежительное отношение к монастырской аскезе стало самым обычным делом. Этому способствовали папские диспенсации. При Евгении IV и Пие II монастыри либо вообще не соблюдали клаузуру [затвор], либо весьма часто ее нарушали. И хотя голоса, призывавшие к внутреннему реформированию Церкви все громче раздавались сначала из женских, а потом и из мужских монастырей, этот христианский дух не находил отклика или хотя бы спокойных и обдуманных возражений. Нет, он встречал яростное сопротивление; в борьбе с ним все средства были хороши: интрига, клевета, даже пытки (так, например, пыткам был подвергнут конгениальный соратник св. Терезы Хуан де ла Крус, † 1591г.; в 1926г. канонизирован). Вспомним только, что дело происходит в середине XVIв., когда эффективная внутрицерковная реформа становится настоятельной необходимостью. Тереза, со своей стороны, проявила в этой борьбе не только необычайную творческую энергию, но и поистине героическое смирение. В течение пяти лет она стойко выносила обрушившийся на нее шквал враждебности. Он вызывал у нее только молчаливую печаль, свойственную мудрости. Ничто на свете не могло оторвать ее от служения Господу. Она стала живым воплощением парадоксальной силы послушания, которое умеет сочетать смирение с осознанием масштаба своей личности и своей миссии: «Пусть обычные солдаты требуют себе ежедневной платы за ратный труд (т.е. утешения); а мы желаем служить Господу из чистой, свободной любви, как благородные вельможи служат своему государю». Когда в 1571г. генеральный капитул монастыря кармелиток после длинной цепи придирок самого разного свойства принял постановление подавить реформу, Тереза немедленно подчинилась этому решению147. Но это тяжелое бремя раскрыло в ней новые, еще более мощные силы, которые она потом отдала делу реформы. Реформа была проведена позже, благодаря вмешательству короля (которого подвигнула на него принцесса Эболи, хотя она и не являла собой образец высокой нравственности!) и при поддержке епископа Авильского, расчистившего реформе путь.

Этот апостольский подвиг был эманацией стремления к святости, результатом непрерывной покаянной молитвы, в которой проходила вся жизнь Терезы148. Некоторые признания и поступки далекой от суетного мира монахини представляются с рациональной точки зрения непостижимыми. Но ее пример лишний раз доказывает, что святое бегство от мира, когда его совершает великий человек, отнюдь не является безумием или асоциальным поступком, но способствует формированию мира. Программой Терезы очевидно была заступническая молитва, особенно молитва за тех, кто защищает Церковь от нововведения.

3. а) Самой характерной чертой этой кармелитки и самым значительным ее вкладом в историю Церкви была мистика, которую она сделала достоянием своего ордена. Тереза достигла высочайших вершин в созерцательной молитве и преуспела в обучении молитве своих сестер-монахинь. «Для меня теперь,— пишет она в 1557г.,— началась жизнь в молитве, и этоесть жизнь Бога во мне; я имею право говорить так». Видения (и вообще сверхъестественное) не были для нее главным смыслом жизни. Сама Тереза всегда считала их вещами несущественными; она даже боялась необычных переживаний и сопротивлялась им. В конечном счете, главным своим делом она считала целеустремленность к исполнению воли Божией. Она постоянно возвращается мыслью к вечности. Молитва для нее— дружеское общение с Господом; но в этом общении она ощущает гнетущую внутреннюю сухость, которая в течение четырнадцати лет не позволяет ей достигнуть истинного созерцания. Она наблюдала происходящие в ней процессы и свойственные ей состояния и оставила великолепные литературные свидетельства своих наблюдений («ибо кое-что я знаю по собственному опыту»).

б) Мистика всегда является в сущности личным благочестием. Однако мистика Терезы лишена всякого одностороннего индивидуализма. Она прежде всего церковна и уже только поэтому свободна от всякого спиритуализма; она настолько возвышенна и теоцентрична («Его Величество»), настолько связана с личностью Несотворенного Посредника— Иисуса Христа, что не несет в себе никакой опасности пантеизирующего восприятия. И как во всякой истинной мистике (§69), эта погруженность в Бога сущностно связана с апостольским служением и благотворительной деятельностью.

Обновление ордена является доказательством всему вышесказанному. Знаменитая статуя работы Бернини в соборе Мария делла Виктория в Риме (1645_ 1652), которая слишком часто определяет наше представление об этой святой, передает только одну сторону ее натуры; к тому же, несмотря на очевидные художественные достоинства этого изображения, в нем есть чрезмерная искусствен ность, некоторая слащавость, почти истерическое преувеличение. Скульптура слишком подчеркивает физическую хрупкость и даже неврастеничность оригинала, но не выражает того великолепного синтеза, который был самым существенным свойством св. Терезы. А ведь ее смирение и эмоциональность являли собой нерасторжимое целое с сильным интеллектом, несгибаемой волей и чувством собственного достоинства. И если в более позднюю эпоху квиетистская мистика стала ссылаться на ее наследие, то виной тому односторонность и узость в интерпретации ее наследия и ее образа. Сама же Тереза не только проявляла большую активность в служении ближнему, но и как всякий простой человек, как любой христианин, горячо молилась вслух. У нее и в мыслях не было считать этот способ молитвы чем-то несовершенным, как это делает квиетизм. Она не ждала, как это делает квиетизм, внутреннего вдохновения или личного обращения к ней Господа, она просто созерцала жизнь исторического, проповедующего, страдающего Христа. Она с подкупающей непосредственностью могла сесть в удобное кресло, если это помогало молитве, или с чувством благодарности к Богу наслаждаться сладким вкусом спелых фруктов.

4. Для понимания роли св. Терезы в церковной истории важно помнить о том огромном впечатлении, которое произвело на нее проникновение религиозного новшества во Францию. Она вполне обдуманно и сознательно выдвинула инициативу внутренней католичес кой реформы, чтобы таким образом преградить путь реформе антикатолической. Позже орден реформированных кармелиток был переведен во Францию (в 1642г. в Париже открылась миссионерская семинария) и идеи св. Терезы послужили основанием для французской мистики XVIIв.; эта мистика в свою очередь породила высшие религиозные достижения того времени (§96).

5. По происхождению и воспитанию Тереза принадлежала к старинной аристократии, которая тогда переживала пору нового расцвета. Святость Терезы не только не находится в каком-либо противоре чии с культурным наследием Испании, но является зрелым плодом этого наследия. Доказательством служат ее сочинения; они считаются жемчужиной классического периода испанской литературы149. Святость Терезы кажется порой сверхчеловеческой, но она есть проявление великой человечности. В то же время этой святой было свойственно неотразимое обаяние и любезность. В ее благочестии не было ничего мрачного. С другой стороны, хотя в ее натуре столь гармонично, столь органически сочетались описанные выше свойства, ей отнюдь не было чуждо то внутреннее борение, которое— как мы уже говорили выше— является признаком христианской подлинности и которым отмечена все богословие Креста и всякое истинно христианское благочестие: Терезе так же, как и другим святым, были знакомы тяжкие внутренние искушения вплоть до сомнения. Но ее благородная душа, не ведавшая низменных чувств, одержала победу и над этим искушением.

II. Филипп Нери

1. Исходным пунктом внутрикатолической реформы в Италии, как нам уже известно, было основание Ораториума, а также возникшего под его влиянием ордена театинцев (§86). Тот же неутомимый дух вдохновлял и Филиппа Нери, который поначалу привлек к себе сторонников благодаря упражнениям в благочестии в молитвенном зале одного из ораториумов. Но Филипп не только стоит у истоков обновления; за свой долгий век (1515_1595) он пережил пятнадцать пап и наблюдал несколько стадий глубокого церковно-религиозного преобразования в Европе и драматические перипетии борьбы, которая велась рядом с ним, в курии. И он принимал живое участие в процессе внутрицерковного реформирования, особенно в Риме.

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви