Лортц Й - История церкви - страница 111

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 

К сожалению, Церковь не сразу осознала всю сложность и значимость проблемы, вставшей перед ней, и не отказалась от своей защитной позиции в условиях совершенно новой социальной действитель ности. Необходимо подчеркнуть, что если бы католики, проанализиро вав социальные проблемы в том виде, в каком они были представлены в XIXв. и атеистами и католической Церковью, еще тогда сделали бы соответствующие выводы, то общее положение Церкви и христианской религии сегодня, в середине XXв., было бы намного лучше.

Но наряду с этими негативными сторонами вопроса нельзя забывать и позитивные достижения Церкви. Несмотря на то, что эти положительные элементы были не в состоянии коренным образом повлиять на общую ситуацию, все же они имели очень важное значение. Католическая Церковь предпринимала попытки разрешить социальный вопрос двумя дополняющими друг друга способами: через практическую благотворительную деятельность (Фредерик Озанам, †1853г., и основанное им благотворительное общество св. Винсента; профессор Карл Зонненшайн, † 1929г.) и посредством теоретически -организационной работы.

2. Огромное значение в этой работе имела деятельность Адольфа Кольпинга († 1865г.) и его Союзов подмастерьев, а также проповеди майнцского епископа Эммануила фон Кеттелера († 1877г.), который снискал себе славу первого, кому удалось разобраться в новом положении католической Церкви и отказаться от резкой критики, свойственной католическому консерватизму. Уже его речь во Франкфуртском парламенте в память о погибших во время сентябрьских волнений (1848г.), а позже его выступления и требования, выдвинутые им на съезде католиков в Майнце в октябре 1848г., принесли ему известность в качестве «социального епископа», интерпретиро вавшего рабочий вопрос с точки зрения христианской морали.

Успеху Кеттелера служила его живая любовь. И хотя как священник он больше занимался пастырской деятельностью, но одновремен но с этим он, выступая в защиту справедливости, требовал прекратить унижение и притеснение рабочих. Но все же, наиболее важных результатов в решении социального вопроса добилась папская курия (см. разд. III).

3. Следствием распространения указанных выше тенденций в Германии стало усиление католического рабочего движения в стране. Это движение с самого начала характеризовалось наличием известных внутренних разногласий: с одной стороны, оно выдвигало чисто экономические требования, а с другой— признавало разделение человечества на различные социальные группы и поддерживало абсолютный авторитет Церкви. Проблема усиливалась еще и в результате внутрикатолического противостояния, нашедшего свое выражение, начиная с 1900г., в жестком профсоюзном конфликте, который нанес серьезный ущерб (последствия чего продолжают ощущаться и сегодня) христианской религиозной жизни.

Конфликт между профсоюзами не ограничивался проблемой организации христианского рабочего движения. В большей мере решался вопрос об отношении религии и Церкви к светским сторонам жизни. Общество все больше секуляризовалось и вмешивалось в жизнь рабочих-католиков. Но в рамках столь ощутимых изменений в обществен ной структуре названная проблема приобретала совершенно неожиданные формы, и поэтому для ее решения требовалось создать абсолютно иную, независимую идейную концепцию.

В первую очередь необходимо было установить, находится ли рабочий вопрос в компетенции чисто экономической «власти», и в этом случае решение его зависело исключительно от экономических либеральных структур, или же он носит религиозно-нравственный характер и требует тогда соответствующего к себе отношения. Так, например, ставился вопрос о том, допустимо или недопустимо верующим христианам для решения рабочих конфликтов выступать в забастовках рука об руку с отвергающей веру социал-демократией и ее «свободными профсоюзами». Может быть, имело смысл образовать исключительно католические рабочие объединения или же надконфессиональные (христианские) рабочие профсоюзы? Во Франции и Бельгии, например, Римом были запрещены социал-демок ратические объединения в связи с их недостаточной религиозностью. При этом в первую очередь речь шла об образовательных обществах. Но совершенно иная ситуация складывалась в области чисто социально-экономического рабочего движения. Папская курия признавала за определенными формами борьбы (прежде всего экономическими) право на существование и видела необходимость в создании объединенного христианского фронта в противовес «красному движению». Даже аполитичный папа Пий X смирился с просьбой «большого числа немецких епископов» в связи со сложной экономической и конфессиональной обстановкой, сложившейся в Германии, разрешить рабочим вступать в надконфессиональные «христианские профсоюзы» (1912г.). Но все же папа выдвинул требование об их одновременном членстве и в одном из католических рабочих союзов.

Лев XIII (в знаменитой энциклике 1891г. «Rerum novarum»), а за ним Пий X и позже Пий XI («Quadragesimo anno» 1931) утверждали, что экономические проблемы нельзя решить без их религиозной оценки243 и что в особенности вопрос о заработной плате должен рассматриваться не как экономический, а как религиозно-нравственный. Главной задачей было, по мнению Льва XIII, достижение «согласия между рабочими и работодателями в вопросах прав и обязанностей». «Выход из создавшегося положения (раскол в обществе в результате борьбы экономических интересов)... возможен единственно в том случае, если в общественном организме образуются здоровые члены, или «сословия», принадлежность к которым будет определяться не принадлежностью к какой-либо партии на рынке труда, а определенной общественной функцией»,— считал Пий XI.

С другой стороны, в то время руководители католического рабочего движения не до конца осмыслили и выполнили программу, выдвинутую Львом XIII. Интегристы, не проявившие особого понимания сложной конфессиональной и экономической ситуации и не обладавшие достаточной христианской свободой и необходимым мужеством, превратили верность идеалам католицизма в бесплодное следование идее. Надо признать, что интегристское движение находило поддержку многих епископов.

4. Рассматривая исторические последствия этого процесса, следует отметить то обстоятельство, что профсоюзы, именовавшие себя христианскими, были по сути своей нейтральными по отношению к религии. Тем самым подготавливалась почва для дальнейшего размывания понятия «христианский», которое в подобном виде играло важную роль в так называемом «позитивном христианстве» национал-социализма.

Большое значение для дальнейшего исторического развития имеет тот факт, что широкая программа Льва XIII была поддержана и органически разработана вначале Пием XI (Quadragesimo anno), а затем Иоанном XXIII («Mater et Magistra» 1961г.).

III. Лев XIII (1878_1903)

1. Конфликт между современной культурой и Церковью стал определяющим признаком времени. Завоевать культуру или «мир», по крайней мере попытаться наладить с ней диалог— это было главной задачей Церкви, без решения которой ей не удалось бы во всей полноте выполнить возложенную на нее миссию. Долгое время казалось, и мы имели возможность наблюдать это на некоторых примерах из истории, что Церковь пытается найти решение возникшей проблемы в отрицании и осуждении ложных точек зрения и в попытке сохранить верность жизненным идеалам прошлого. Такая позиция не соответствовала жизнеутверждающей сущности Церкви. Впрочем часто она поддавалась искушению «властной лености». Нередко само историчес кое развитие в различных областях жизни заставляло Церковь осознавать необходимость переустройства собственного сознания. Следует признать, что недальновидная позиция, занятая Церковью, лишь в очень редких случаях практически определяла направление ее деятельности. В главном же на протяжении многих столетий педагогическая мудрость Церкви заключалась в непреклонности в вопросах догматики и в достаточной гибкости мышления во всем остальном.

Папа Лев XIII, первым разобравшись в обстановке конца XIXв., коренным образом отличавшейся от предшествовавшей, и привнеся в работу Церкви необходимый элемент подвижности, приобрел необыкновенное влияние среди духовенства и создал предпосылки для новых великих деяний. Это вовсе не означало, что его деятельность отличалась радикальностью и прямолинейностью принимаемых решений. Напротив: например, в вопросе о Церковном государстве он оставался таким же непреклонным, как и Пий IX. В своих великолепных по мысли энцикликах о христианском государстве (1881_1890) Лев XIII не только давал новую оценку значению такого государства, но и ссылался часто на «Силлабус» Пия IX. В последние годы своей жизни он высказывался против демократичности (осуждение им в 1901г. движения американизма) и свободы, свойственных католической экзегетике, которую ранее (1881г.) очень приветствовал; в 1901г. им была создана «Библейская комиссия» для наблюдения за деятельностью католических экзегетов.

Но Лев XIII предпринимал решительные попытки и к обновлению жизни Церкви. Уже в его первом циркуляре от 1878г. содержится программа действий по примирению и сближению Церкви и современной культуры.

2. Лев XIII настойчиво отстаивал идею о необходимости дальнейшей централизации церковной власти в руках папы. Самостоятельность епископов была несколько ущемлена вследствие прямого вмешательства папы в их дела. В этом отношении важное значение имело то обстоятельство, что нунции в качестве папских посланников противопоставлялись епископам.

3. Лев XIII отличался чрезвычайно здравым взглядом на жизнь; будучи человеком удивительно живым и энергичным, он до самой старости не прекращал познавать мир и вступать в плодотворную дискуссию с любыми, даже самыми непривычными проявлениями действительности. Это свойство позволило ему отвлечься от одностороннего доктринерства тогдашнего семинарского образования и встать на путь решения возникавших перед ним задач.

Лев XIII вступил на папский престол, уже имея продуманную и опробованную программу (ему было 69 лет; до этого он занимал должность папского делегата в Беневенте, затем— нунция в Брюсселе и позже, в 1846_1878,— архиепископа Перуджи). Еще будучи архиепископом, папа проявлял большое понимание социальных проблем и пытался всячески решать их (организация зернохранилищ и сберегательных касс; введение обязательных прививок против оспы). Уже тогда в своих пастырских посланиях он предпринимал попытки повлиять на чрезмерно негативную позицию Церкви по отношению к современной культуре. Перед тем, находясь в должности нунция в Брюсселе, Лев XIII получил возможность изучить сущность социальных проблем в экономически высокоразвитой Бельгии, в Лондоне, во время коротких поездок туда, и на Рейне (где он очень высоко оценил работу кёльнского архиепископа фон Гейсселя).

В области тогдашней схоластики он был поклонником и последователем учения св. Фомы Аквинского. Он чувствовал внутреннюю потребность в единой основе для осознания и управления жизнью. Такую основу он находил у Фомы Аквинского с его до сегодняшнего дня не превзойденным синтезом, этой наукой сверхъестественного, которая признает за явлениями естественными, а следовательно, государственными и экономическими, право на самостоятельное (но не автономное) существование. Не создав в конечном итоге своей собственной теории, Лев XIII проделал огромную и очень важную работу, перенеся учение томизма на современную жизнь и тем самым благотворно повлияв на ее дальнейшее развитие. Огромное значение его циркуляров заключалось в том, что в них подчеркивалась самоценность, наряду с Церковью, государства и современной культуры.

4. а) Лев XIII высказывался по поводу огромного числа современных ему проблем. Особенное значение имеют его послания по поводу принципиальных вопросов об отношениях веры и знания, Церкви и государства, Церкви и общества (уже упоминавшаяся нами знаменитая энциклика 1891г. «Rerum novarum», посвященная социальным проблемам— рабочему вопросу— и подвергшаяся дальнейшей переработке Пием XI и Иоанном XXIII244).

Папа выражал неколебимую уверенность в том, что ни иерархия, ни государство по одиночке не в состоянии преодолеть трудности, существующие в современном мире. Решить эту глобальную задачу по силам им лишь вместе, в союзе с развивающимся обществом, в котором не последнюю роль играют и рабочие.

б) Необходимо особо обратить внимание на то, сколь сильной была вера этого папы во внутреннюю силу истины. Самое убедительное тому доказательство заключается в открытии ватиканского архива для исследователей всех конфессий и наций, сопровождавшееся высказыванием папы о правах и обязанностях историков: «не говорить неправды и не скрывать истины» даже тогда, когда результаты исследований говорят против Церкви и власти папы. «Предоставьте ученым право работать и заблуждаться. Церковь всегда явится вовремя, чтобы направить их на путь истинный».

5. Лев XIII был сторонником объединения всех диссидентских Церквей (что свидетельствовало об универсальности его церковной концепции). И хотя ему не суждено было добиться здесь успеха, все же огромной заслугой его было то, что он вновь затронул проблему англиканства (лорд Галифакс, 1839_1934) и восточных Церквей. Признавая самоценными любые убеждения, папа решил не требовать у восточных Церквей придерживаться принятых в Риме церковных ритуалов, а в большей мере восхвалять их «praecellentia».

6. Уже в энциклике Григория XVI «Mirari vos» (1832г.) и в «Силлабусе» Пия IX (1864г.) проявилась такая наставительная сила папской власти, которая до этого не была известна истории.

В многочисленных затрагивающих огромное число важных вопросов энцикликах Льва XIII это наставление приобретает невиданную до сих пор полноту и путеводную силу. Оно было продолжено последователями папы и достигло наивысших вершин в речах и циркулярах Пия XII. Эти выступления привлекали к себе пристальное внимание всего мира.

И хотя ожесточенная борьба различных течений при Пие X (модернизм) заставила Церковь направить свою деятельность в несколько иное русло, все же основная работа, сопровождавшаяся обсуждением других не менее важных вопросов (литургия), и в этот понтификат оставалась прежней. Решающую роль в этом сыграло то, что Лев XIII различными способами убеждал курию в верности своей концепции, согласно которой на смену негативному отношению к светским институтам должен был прийти конструктивный диалог с миром. Сколь значимой была эта концепция, мы можем судить теперь, в 1963г., когда на продолжающемся сейчас II Ватиканском соборе достигнуто общее согласие в том, что Церковь и власть папы должны выполнять в первую очередь пастырские обязанности по отношению ко всем братьям-христианам, ко всему миру.

§117. Вера и знание в XIXвеке

I. Новое богословие. Тюбингенская школа

1. Требование Льва XIII о необходимости синтеза Церкви и культуры скрывало в себе опасность, присущую любым формам вновь создаваемых связей: существовала опасность, что значение присоединяе мого элемента, в данном случае культуры, будет сильно преувеличе но. Как уже случалось и раньше (гнозис, §16; предмет богословия, §76; эпоха Ренессанса, §76), полностью избежать этой опасности не удалось и сейчас. Наряду с гармоническими формами образовались и односторонние еретические связи— модернизм. И в то время, как гармонические образования при всей их открытости соотносили значение культуры, а точнее современной мысли, с непререкаемыми истинами Откровения, модернизм отводил мышлению роль судьи над Откровением. Впрочем принципы, которыми руководствовались многие модернисты, ни в коей мере не были антицерковными и просветительскими. С ужасом наблюдая за дехристианизацией современно го мира, они лишь хотели обратить современного человека к Церкви, возродить ее прежний престиж в области высокой мысли, например, в университетах. Для достижения этой цели, по их мнению, было необходимо, чтобы Церковь изъяснялась исключительно на языке современной науки, даже в тех случаях, когда предметом дискуссии являлась догма. Тем самым модернизм стремился найти в Церкви подтверждение закона аккомодации. Но он не учитывал всех граней существующей проблемы и наносил вследствие этого вред самой идее синтеза. В конечном итоге, целью модернизма не было наполнение жизни верой и обращение мира к Церкви; оно прежде всего стремилось полностью приспособить вечную сущность христианства к изменчивому человеческому мнению. Философия выступила против истин Откровения. Это был путь, проложенный еще ранее гностициз мом и характеризующийся на современном этапе исторической критикой Святого Писания и религиозных догматов.

Во времена Пия X (1901_1914) модернизм представлял реальную опасность авторитету Церкви. Правление Льва XIII было временем налаживания контактов, понтификат его преемника— периодом их локализации в области науки. Лев XIII стремился к гармонии между Церковью и культурой, Пий X отстаивал единую сущность Откровения. Старая проблема, возникшая со вступлением Церкви в мир культуры, и решение которой с тех пор было одной из наиважнейших ее задач приобрела теперь совершенно новую окраску: определить истинные отношения между верой и знанием, между разумом и Откровением.

2. Идея подобной гармонии была высказана в трудах отцов Церкви и разработана Ансельмом Кентерберийским и Фомой Аквинским. Пик борьбы против нее был достигнут в учении номинализма (использовавшего критические положения Дунса Скота) с его теорией двойной истины. Номинализм, акцентируя сверх меры самодостаточность человеческого духа (в этом отношении совершенно оправданно осуждение Лютером «блудницы-разума»), подготовил почву для распростране ния мощного движения субъективизма. Пройдя через гуманизм, Реформацию, философию Декарта и эпоху Просвещения245, оно окончательно оформилось в XIXв.: скептицизм, историзм, исторический критицизм, теория эволюции. Эти различные формы субъективного мироощущения объединились в движении модернизма, пытавшегося перенести их в сферу католического богословия. Помочь ему в этом должна была все та же теория двойной истины.

3. Основы этой борьбы закладывались в рамках католического богословия на протяжении всего XIXв.

В XVIIIв. католическое учение о гармонии веры и знания находилось в руках школьных учителей и пропагандировалось в их компендиумах. И хотя принципиальные положения учения были абсолютно корректны, сама концепция представлялась слишком вялой и безжизненной. Истина есть сама жизнь. А так как богословы сознательно отгораживались от внешнего мира, то и их теория была лишена столь необходимого элемента подвижности. Именно поэтому католичес кое богословие в конце XVIIIв. перестало иметь сколько-нибудь важное значение в духовной жизни общества.

4. Такое состояние католического учения не удовлетворяло очень многих. У истоков возникшего вследствие этого движения обновления стоял Иоганн Михаэль Зайлер, воспитанный иезуитами, но к тому времени во многом пересмотревший их, по его мнению, несовершенные богословские методы. Вслед за ним новые настроения захватили и Хиршера, ставшего одним из основателей «Тюбингенской школы» католического богословия. Выпускавшийся ею ежеквартальный богословский журнал и преподавательская деятельность тюбингенских профессоров сыграли главную роль в возрождении духовного католицизма и прежде всего немецкого научного католического богословия в XIXв. К Тюбингенской школе принадлежал и Иоганн Адам Мёлер (†1838г.), личность, без сомнения, исключительная. В его необычайно глубоком по мысли труде «Символика» (1832г.), во-первых, ясно указывается на принципиальные отличия протестантизма и католицизма, во-вторых, дается определение сущности католической Церкви и ее единства (главная научная задача богословия в XIXв., которая была окончательно решена на Ватиканском соборе) и, в-третьих, говорится об огромном религиозном значении католической Церкви. Положения теории Мёлера родились не в результате безропотного следования мощному научному течению того времени, гегельянству, а напротив, явились следствием активного противостояния ему (Eschweiler). Такая позиция Мёлера возвышает и его спор с протестантизмом над всей предшествовавшей (и к сожалению, имевшей место и после него) мелочной полемикой и апологетикой. В картину заново возрождающейся католической духовной жизни в Европе XIXв. вписывается и творчество Джона Генри Ньюмана. Но учитывая его исключительно важное значение, мы посвятим ему отдельное исследование (§118, III).

К сожалению, огромная работа по возрождению богословия не всегда получала объективную оценку курии. В середине XIXв. почти все церковно-богословские факультеты Германии были на плохом счету у Рима. Это привело к тому, что на I Ватиканском соборе почти не было их представителей, и в дальнейшем они получили недостаточно мест в духовных учебных заведениях 246.

II. Модернизм и борьба с ним

1. Если этим католическим мыслителям удалось решить возникшие проблемы, руководствуясь духом Церкви, то в начале столетия многие богословы в большей или меньшей степени отошли от ортодоксального учения. Но позиции их были настолько различны, что следует с необычайной осторожностью подходить к их рассмотрению, вводя обязательный элемент градации. Общим для всех них было стремление отстоять учение Церкви от посягательств атеизма и материализма и отрицание ими просветительской абсолютизации разума.

а) Эти посылки заставили многих из них исключить «разумный» элемент из богословия, что привело к возникновению течений фидеизма и традиционализ ма247 (Луи Ботен, † 1867г., Луи Бональд, † 1840г., и др.). Благочестивый Антонио Росмини († 1855г.), Винченцо Джоберти († 1852г.), а также Альфонс Гратри во Франции представляли философское учение онтологии, которая со своей стороны отрицала силу разума. Все эти течения явились следствием смешения человеческой мысли с недоступной разуму действительностью, смешением понятий организации разума и миропорядка.

б) Этим философским концепциям противопоставляла себя духовно более значимая позиция профессоров Георга Гермеса († 1831г.) в Бонне и Антона Гюнтера († 1863г.) в Вене. Оба ученых настолько верили в силу разума, что предприняли попытку вывести из него христианское учение в целом. Для этого им пришлось применить совершенно нетрадиционный метод, пришлось «начать с самого начала». По их мнению, основой любого исследования является позитивное (у Гюнтера— методическое) сомнение. В результате, они пришли к смешению в их учении разума и веры. Синтез обоих элементов достигался здесь в результате значительного ослабления понятия веры, тогда как в традиционализме— вследствие ослабления разума. Оба эти богословские учения, главные представители которых были верными слугами Церкви, подверглись осуждению со стороны Рима.

2. Ни к одному из этих направлений не принадлежал Игнатий Дёллингер (1799_1890), вышедший из кружка Гёрреса (§115, II). Он добился превосходных научных результатов в исследовании истории Церкви; написанная им работа по истории Реформации (1846_1848) оказала огромное влияние на дальнейшее развитие церковной науки— в ней он энергично и с благими целями выступал за внесение некоторых корректив в исследование религии протестантизма248. Позднее он серьезно занялся подготовкой преодоления религиозного раскола. Дёллингер не был абстрактным мыслителем, он был историком, склонным оперировать церковно-политическими категориями. Им руководило стремление добиться гармонических отношений между католической верой и современной наукой. Но и ему (как и Гермесу, и Гюнтеру) не удалось в силу чрезмерного доверия к науке обратиться в своей деятельности к истинно христианской идее, исходящей от Церкви. Согласно этой идее, Церковь, наставляющая в делах веры, имела преимущество по сравнению с убеждением отдельной личности. Но после принятия на Ватиканском соборе догмата о папской непогрешимости Дёллингер перестал доверять такой вере. Он считал для себя невозможным признать новый догмат и придерживался этой позиции до самой смерти. Он так и не вступил в старокатолическую Церковь, для создания которой он так много сделал, больше того, он убеждал обращавшихся к нему за советом людей сохранять верность католической Церкви. Трагизм положения Дёллингера заключался в том, что он, как и многие его современники, не разглядел истинной сути догмата о папской непогрешимости.

3. Все вышеназванные течения вступали в конфликт с Церковью исключитель но в вопросах методики пастырской деятельности и изучения церковной истории, но они ни в коем случае не посягали на церковные догматы. Но наряду с ними возник и целый ряд новых радикальных направлений, деятельность которых представляла серьезную угрозу самому существованию религии Откровения, Церкви и ее учению. Все они представляли собой выражение радикального субъективизма, критицизма и историзма, обращенных против учения Церкви и богословия.

4. В течение последнего столетия особую роль в противостоянии этим ложным течениям сыграли, во-первых, Григорий XVI с его энцикликой «Mirari vos» (1832г.), во-вторых, Пий IX с «Силлабусом» (1864г.) и, в-третьих, в начале XXв. Пий X с новым «Силлабусом» и энцикликой о модернистах (1907г.).

Григорий XVI источником всех проблем времени считал индифферентизм, концепцию, согласно которой обретение благодати было возможным в любой религии при условии «соблюдения нравственных норм и почитания закона». В этом он с полным основанием видел попытку превратить христианскую религию в общественное образование: в это время становится очевидным принципиальное различие между философией и непререкаемыми истинами божественного Откровения. В XIXв. перед богословием стоит главный вопрос: только природа (натурализм) или же и Откровение? По мнению Григория XVI следствием индифферентизма стали «те самые абсурдные и ложные, или точнее, безумные учения о необходимости для каждого свободы совести... К их числу принадлежит и порочная, внушающая отвращение идея о свободе прессы».

На данном этапе мы все еще имеем дело с исторически обусловленным процессом антиреволюционной Реставрации. Очевидным остается наличие в обществе догматической нетерпимости; потребности и права демократических структур общества и возможность участия в них католической Церкви (которую в дальнейшем обоснует Лев XIII) остаются без внимания и не используются; представлен ная в католицизме (Фома Аквинский) концепция обязательной свободы человеческой воли не находит полного выражения.

5. В «Силлабусе (собрании) главных заблуждений нашего времени», составленном Пием IX в 1864г., отчетливее, чем во всех остальных католических декларациях XIX столетия, показана пропасть, отделяющая эпоху в целом от церковного сознания и наоборот. Современный мир, сознательно противопоставляющий себя Церкви, рассматривается папой как эпоха заблуждений. Папа осуждает в «Силлабусе» пантеизм, натурализм, социализм, коммунизм, нехристианский национализм, государственную Церковь, имморализм, либерализм со всеми его порождениями (свобода культуры и прессы). Свое обвинительное слово папа заканчивает торжественным заверением: «Римский папа не может и не должен примиряться с прогрессом, либерализмом и современной цивилизацией».

Для того чтобы правильно понять смысл «Силлабуса» и особенно этой последней фразы, необходимо учитывать общую историческую обстановку. Пий IX отвергает современную культуру только потому, что она отрицает все сверхъесте ственное и является тем самым ересью. Он считает почти невозможным возврат культуры в лоно Церкви. Описание заблуждений современности восходит к инициативе архиепископа Перуджи Печчи, который после вступления на папский престол под именем Льва XIII как никто другой сумел показать, что не стоит винить во всех бедах только современную культуру.

Еще раз следует отметить, что резко отрицательное отношение Пия IX к либерализму и современному миру, решающим образом повлиявшее на позицию католической Церкви в XIXв., не пошло ей на пользу. В этом случае опять была упущена возможность обратиться к современному миру с миссионерской проповедью и создать почву для его возвращения в лоно Церкви. Но в то же время Пий IX был абсолютно прав, выступая с осуждением заблуждений современности, и объективно его резкая позиция положительным образом сказалась на лишенном духовного руководства человечестве.

Позиция Пия IX по отношению к духовным движениям XIXв. вызвала открытую ненависть со стороны общества и во многом лишила Церковь возможности действовать. Проблема «Церковь— научный прогресс» в Новое время неоднократно вставала с новой остротой со времен преследования Галилея. Задача Церкви заключалась в ее окончательном решении и в предотвращении возникающей вследствие нее опасности путем проповеди неколебимой веры в истину божественного Откровения. Лев XIII направил развитие событий именно в это русло. После споров вокруг модернистов католическая экзегетика и историческая наука с благословения официальной Церкви (к примеру, в выступлениях Пия XII) занялись рассмотрением вопросов, возникших в процессе научного развития.

Страницы:
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133 


Похожие статьи

Лортц Й - История церкви